Мост

      По комнате, на миг разрывая тёмную пелену, проплывает яркая полоска света. Уже девятая за… Данилов не следит за часами и уж тем более не отсчитывает, как часто в ночи под окнами проезжают машины. Он лишь взглядом провожает всплески от их фар, безо всякого толку глядя в потолок, и уже в который раз сожалеет, что не дежурит в ночную.       Знакомый до боли кошмар сегодня решает наведаться вновь, и капитан, потоком ледяной воды отогнав его в сторону, просто не находит в себе сил по новой закрыть глаза. Да и сознание, признаться честно, никак не желает затянуться густой пеленой пусть даже некрепкого сна.       У Степана назойливая мысль сидит в голове, и он, ничем и никем не сдерживаемый, решает воплотить её в реальность. Наплевав на время, отнюдь не пригодное для прогулок; на будильник, поставленный на полседьмого; и даже на коллег, что по утру заведует пластинку о необходимости спать по ночам.       Уверенность, что телепатия — не бред, а шестое чувство умнее разума, приходит к Данилову на подступах к полюбившемуся не только ему мосту. Ноги сами тормозят его, не доходя пары метров, и сами же поднимают через мгновение вверх.       Он останавливается совсем рядом, уверенный наверняка, что и её из дома вытащило желание проветриться и непременно здесь. Поднимает глаза на лучом фонаря вырываемый из ночи профиль, и, не ища других вариантов, спрашивает и без того понятное:       — Не спится?       — Как и тебе, — пожимает плечами Власова, на мгновение взметнув взгляд на появившегося рядом напарника.       Вокруг словно всё замирает. Смолкает ветер, ещё недавно колышащий тонкие ветви деревьев. Пропадает машинный гул, в тишине доносимый с ближайших улиц. Окончательно потухнув, перестаёт трещать даже фонарь, что стоит у подножья моста.       Рита крутит в руках бумажный стаканчик, лёгкие струйки пара ещё пускающий в прохладный воздух, и кивает на такой же точно в руках капитана.       — Удачно, что кофейня работает круглосуточно, правда?       — Специально для таких, как мы.       — Сходящих с ума от ночных кошмаров?       Власова поднимает на Степана глаза, не усмехается даже, и от этой уверенности в её голосе Данилову становится не по себе. По спине мороз пробегает, будто ветер задувает прямо под кожу. И во взгляде едва не блестящих глаз боль и усталость смешиваются в равных пропорциях — Данилову на миг даже кажется, что он в зеркало смотрит, а не в эти глаза напротив.       — Думаешь, всё так плохо? — спрашивает, ответа и сам не зная, и, ладонь сжав на её запястье, подругу лицом к себе разворачивает, не встречая сопротивления. — Рит…       — Когда хорошо, на мосту, не сговариваясь, в три ночи не встречаются. Разве нет?       Глаза предательски наполняются влагой, и Рита лучшего не находит решения, кроме как руку вытянуть из объятий и, развернувшись, замереть, невидящий взгляд устремив в тёмную даль.       — Я устала, Стёп, — признаётся, слёз не сдержав, когда пальцы на плечах её сжимаются, и за спиной шёпот уверенно напоминает, что всё будет хорошо.       — Иди сюда, — стаканчик кофе отставляя на перила вслед за своим, он Маргариту прижимает к груди, в крепких заключает объятьях и больше не говорит ничего, сбившееся дыхание слушая у самого уха и на нервы напряжённые не действуя лишний раз — она и без заверений знает, что Стёпа её не оставит.       Данилов молча наблюдает, как Рита по-хозяйски его футболку вытаскивает из шкафа себе заместо пижамы. О подобии уюта даже успевает подумать, накидывая плед ей на плечи и зелёный чай с мятой разливая по чашкам. Благодарный блеск во взгляде её ловит и согласно кивает, когда она не разрешение даже спрашивает или предложение озвучивает, а просто перед фактом капитана ставит, что после смены ночевать она приедет к нему.       Он, собственно, только за. Вот только предупреждение с губ всё же срывается, буквально само по себе:       — Но ты ведь понимаешь: отсутствия кошмаров я гарантировать не могу.       — Их ведь не было в последний раз, — как за спасательный круг, за руку Стёпы хватаясь, Власова о событиях минувших двух дней ему напоминает. Вместе с чашкой ладонь его сжимает и глаза, просящие ни на миг не отходить от неё, поднимает на капитана. — Помнишь?       — Конечно, помню.