And Love Shall Lift Us Up / Любовь вознесет вас ввысь

      — Это была не та помощь, которую я имел в виду, когда привел вас двоих с собой, — без энтузиазма проворчал Джим Мерфи, обращаясь к преступникам, сидящим на клубничной грядке.       Дин Винчестер и Аттикус Финч одновременно склонили головы. Затем пятилетний мальчик показал большую клубнику. Затем его выразительные зеленые глаза осветились радостью, когда он откусил кусок очень большой ягоды.       Бобби Сингер усмехнулся и бросив еще несколько ягод в ведро, покачал головой.       — Хорошую же ты нанял помощь, Джим. Эти двое едят больше, чем собирают.       Пастор усмехнулся.       — Да, я полагаю, так и есть.       Калеб Ривз ухмыльнулся и попытался не рассмеяться вслух над выходками друга. За последние пару месяцев ребенок добился значительного прогресса. Все ждали того дня, когда молчание Дина наконец прервется и маленький мальчик снова обретет голос. Подросток бросил на Джима косой взгляд.       — Дина и Аттикуса не нужно будет взвешивать, прежде чем нас всех выпустят отсюда, не так ли?       — Надеюсь, что нет, — ответил пастор, весело покачав головой. — Если они потолстеют, я могу позвонить Макленду и выпросить большой денежный аванс. — Затем он закатил глаза и покачал головой, глядя на Аттикуса, который схватил ягоду, не уступающая по размеру той, которую нашел Дин.       — Эй, — пожаловался Бобби, — оставьте ягод и для нас.       Дин снова взмахнул рукой, отвечая на языке жестов. Калеб рассмеялся ответу маленького чертенка. Да, Дину явно становилось лучше.       Бобби моргнул.       — Что сказал этот балбес? Я не совсем понял.       — Дин сказал, что он собирает ягоды, — сообщил Калеб механику. — Ничего не было сказано о том, что он должен собирать их в ведро. Кроме того, он ест свою долю.       — О, правда? — ответил Бобби на языке жестов, взмахнув рукой в сторону Дина, потом повернулся к Калебу и спросил: — Я правильно подписал? Эти знаки могут быть сложнее, чем латынь.       Ривз кивнул. Ему нравилось быть мостом между Дином и остальными. От этого он чувствовал себя важным, особенным. Он знал язык жестов лучше, чем кто-либо из взрослых, за исключением Мака.       Засмеявшись, Дин взял еще одну большую клубнику и помахал ею Бобби. Сингер ответил на языке жестов: «Иди сюда, мошенник». Большие зеленые глаза мальчика озорно сверкнули, он покачал головой и снова помахал ягодой.       — Хорошо, вот и все, — объявил механик и помчался вслед за ребенком.       Джим бросил долгий страдальческий взгляд на Калеба, когда Бобби поймал Дина и начал его щекотать.       — Иногда мне интересно, скольких детей я на самом деле помогаю воспитывать. — Затем пастор задумчиво посмотрел, как Дин и Бобби катались по земле. Аттикус танцевал вокруг них. — Приятно видеть как Роберт снова улыбается. Давно этого не видел.       Калеб поверил Джиму на слово. Бобби Сингер очень настороженно относился к нему. Сначала Калеб подумал, что это из-за событий, которые привели его в Братство. Позже он понял, что механик был таким грубым со всеми. Бобби по какой-то причине не любил находиться среди людей. Калеб на собственном горьком опыте научился держаться подальше от него, иначе мог попасть под резкие комментарии или подзатыльник. Калебу хоть и было любопытно, но он не решался задавать вопросы. У него было чувство, что если он начнет копать, то может обнаружить, что шрамы Бобби слишком напоминают его собственные.       С Дином же была совсем другая история. Бобби прикипел к зеленоглазому чертенку с первой встречи. Маленький мальчик часами сидел и слушал, как Бобби болтает о машинах. Эти две раненые души объединились с того момента, как молчаливый ребенок вручил Бобби гаечный ключ. Дин, казалось, раскрыл ту сторону Сингера, которую большинство людей не могли понять и не могли увидеть.       Джим с улыбкой подхватил пятилетнего мальчика, когда Дин вырвался из рук Бобби и убежал. Пастор не обращал внимания на грязные, липкие руки ребенка, когда Дин обнял его за шею. Он облизнул большой палец, а затем осторожно потер им грязное пятно на носу Дина.       — Я думаю, ты хорошо справился, мой мальчик.       Дин показал Бобби язык через плечо пастора.       — Не думай, что Джим сможет тебя защитить, — фыркнул Бобби лежа на земле.       Джим обнял Дина, затем посмотрел в сторону многочисленных контейнеров с ягодами, которые они уже собрали.       — Разве это не мило со стороны Роберта? Он только что вызвался помочь мне очистить все эти ягоды для церковного клубничного фестиваля.       Дин улыбнулся Джиму и кивнул.       — О да, это я, мистер Великодушный, — проворчал Бобби, вставая и отряхивая грязь с одежды. — Почему я каждый год соглашаюсь на то, чтобы меня призывали в армию фермера?       — Фестиваль — это время, когда можно съесть домашнее клубничное песочное печенье, — ответил Калеб.       — Да, — ответил Бобби с ухмылкой. — Это определенно будет причиной.       — Так ты собираешься помочь нам наполнить эти контейнеры? — спросил Джим у маленького мальчика, которого держал на руках. Затем тихим добавил шепотом: — Если хочешь, после ужина будет домашнее мороженое.       — О да, — громко проворчал Бобби, — ты подкупишь паршивца мороженым.       — И послушайте, Роберт даже вызвался помочь мне приготовить варенье. — Джим сладко улыбнулся, потом обнял Дина немного крепче. — Так мы договорились?       Пятилетний ребенок нетерпеливо вырвался из рук пастора. Потом схватил ведро и вместе с Аттикусом направился к другой стороне клубничной грядки. Дин махнул собаке рукой, и вскоре во рту Аттикуса появилась большая клубника. Затем собака бросила покрытую слюной яголу в ведро Дина.       Джим поморщился, затем снял шляпу и провел рукой по волосам, наблюдая, как Аттикус бросил в ведро еще одну ягоду.       — Напомните мне, что ведро Дина нужно пометить, клубнику помыть и сделать из него варенье.       — Он просто очарователен.       Бобби повернулся на голос. Его холодный расчетливый взгляд не отрывался от цели, когда к ним приближалась женщина лет тридцати. Он оценивающе посмотрел на нее, проверив скрытое оружие.       Джим, напротив, тепло ей улыбнулся.       — Да, это правда.       Женщина мгновение смотрела на Дина с жалостью и Калеб съежился. Он достаточно долго был с Джоном, чтобы знать, что будет дальше.       — Есть ли надежда?       — Я уверен, что Дин наполнит ведро до нашего отъезда, — сказал Джим.       Бобби, с другой стороны, скрестил руки на груди и бросил на нее взгляд, который заставил не одного злодея сбежать в ночь.       Дин не подал виду, что слышит ее, и продолжил собирать ягоды. Калеб и Бобби знали, что это неправда. У Дина был слух как у летучей мыши. Пятилетний ребенок никогда ничего не пропускал.       Калеб двинулся по лужайке и встал между женщиной и ребенком. Он не позволит ей кричать Дину оскорбления в лицо. Не то что в прошлый раз, когда это сделал очередной добрый идиот. Последний парень решил, что лучший способ заставить Дина заговорить — это встать прямо перед ним и крикнуть ему в лицо очень, очень громко.       Женщина покачала головой и снова улыбнулась Джиму.       — Нет, есть ли надежда?.. Знаете… Медицина прошла долгий путь.       Глаза Джима расширились, и он пробормотал:       — Простите?       Если бы взгляды могли убивать, женщина была бы не чем иным, как тлеющей кучкой пепла, когда Бобби прорычал:       — Единственное, на что мы надеемся…       — Роберт, — резко прервал его Джим.       Калеб не понял, что хотел сказать Бобби, и ему действительно было все равно. Единственное, что его интересовало — это как добраться до Дина и оттащить его подальше. Именно в такие моменты он задавался вопросом, почему Мак так сильно хотел, чтобы он вписался в «нормальный» мир. Ему все больше и больше нравилось сверхъестественное. Обычные люди? Конечно нет. Он предпочтет всяких уродов в любой день недели.       — Пошли, — сказал он Дину, затем указал на дальний конец поля. — Мы будем собирать ягоды там.       Дин с любопытством склонил голову, но подросток не стал давать объяснений. Он взял ведро Дина и схватил маленького мальчика за руку. Аттикус заскулил, когда Калеб потащил друга за собой. Дин ответил на грубое обращение, уперев пятки в землю, а потом внезапно с силой вырвал руку из хватки Калеба. Пятилетний мальчик сердито махнул рукой: «Ты делаешь мне больно».       Калеб снова попытался схватить Дина за руку, но тот отпрыгнул в сторону. Подросток глубоко вздохнул. Он не хотел сейчас спорить с ребенком, поэтому жестом показал, чтобы тот протянул ему руку.       — Пошли.       Дин покачал головой.       — Двойка, — нетерпеливо прорычал Калеб.       «Ее слова меня не беспокоили», — упрямо ответил Дин, на языке жестов. — «Почему они так тебя беспокоили?»       Калеб застыл. Он вспомнил, как бывало раньше, когда кто-то, обычно потенциальная приемная семья или социальный работник, случайно открывал его дело и спрашивал: «Есть ли на самом деле какая-то надежда?». Они говорили о нем так, словно он был идиотом. Они принимали решения за него, даже не спрашивая. Так было, пока в его жизнь не вошел Макленд. Мак был первым, кто спросил, чего Калеб хочет.       Разве он сам сейчас не поступал с Дином точно так же?       Вот дерьмо.       Гнев Калеба внезапно испарился.       — Ты прав. Слова леди рассердили меня, и я выплеснул это на тебя. Мне очень жаль.       Дин улыбнулся и протянул ему руку. Извинения приняты.       Аттикус наступал им на пятки, когда они медленно двинулись к Джиму. Они наконец достигли той части поля, где находился пастор, и увидели, что Джим и женщина выглядели расстроенными, а Бобби нигде не было видно.       — Мне очень жаль. Я не знала, что мои духи так повлияют на вашего друга, — снова и снова извиняясь повторяла женщина.       Джим успокаивающе ей улыбнулся.       — Все в порядке. Никто из нас не мог знать, что ваши духи спровоцируют аллергию. — Пастор повернулся и обратился к ребятам. — Калеб.       — Да, сэр, — ответил Ривз и шагнул вперед.       — Я собираюсь проводить Дженни обратно к ее подруге, — твердо заявил Джим. — Потом пойду к грузовику, чтобы проверить Роберта. Останься здесь с Дином и наполни все контейнеры, которые у нас остались. Я вернусь, как только смогу.       Калеб переводил взгляд с Джима на Дженни. Затем огляделся, пытаясь найти Бобби.       — Да, сэр. Бобби в порядке?       Джим вздохнул.       — Я надеюсь, что да.       Дорога на ферму была, мягко говоря, напряженной. Джим какое-то время пытался завязать светскую беседу, бормотал что-то насчет какой-то культуры, затем включил радио на классическую станцию и прибавил громкость.       Бобби, однако, не сказал ни слова. Механик уставился в окно с жутким выражением лица. Какой бы кошмар ни крутился у него в голове, он был не из приятных. Дин то и дело косился на него. Один взгляд на лицо Бобби, и Калеб понял, что он никогда не будет шпионить в голове Сингера. Никогда.       Джон встретил их у двери с Сэмми на руках.       — Как прошел сбор ягод?       — Отвали, Винчестер, — прорычал Бобби и прошел мимо Джона вверх по лестнице.       Обеспокоенные зеленые глаза Дина продолжали следить за Бобби. Джим и Джон переглянулись, и Рыцарь приподнял бровь.       — Я так понимаю, что сбор ягод прошел хорошо.       Джим нахмурился.       — Можно сказать и так.       Страж и Рыцарь переглянулись и между ними прошел молчаливый разговор. Джон понимающим взглядом указал на лестницу. Джим мрачно кивнул, потом расправил плечи, и его привычная, нечитаемая маска скользнула на место.       — Как насчет того, чтобы приготовить гамбургеры на ужин?       — Звучит хорошо, — кивнул Джон. — Я пойду разожгу гриль. Готовь гамбургеры.       Взгляд Дина переместился на Джима, а затем на лестницу в невысказанном вопросе.       — Не волнуйся. Бобби присоединится к нам, когда будет готов. — Джим улыбнулся. — Кроме того, я помню, как обещал кому-то мороженое.

***

      Несколько часов спустя Калеб растянулся на кровати, изо всех сил стараясь не обращать внимания на настойчивого пятилетнего мальчика, который пытался привлечь его внимание.       — Уходи, Двойка.       Дин сильнее натянул его за рубашку. Калеб оторвал взгляд от комиксов.       — Что?       Дин указал на Сэмми в его кроватке, и Калеб закатил глаза.       — Дай угадаю. Тебе нужно, чтобы я вытащил Сэмми для тебя?       Дин кивнул. Подросток вздохнул и встал. Его уши все еще болели после последней лекции Мака. Его отец застал Дина, когда пятилетний мальчик пытался вытащить Сэмми из колыбели без присмотра взрослых. Мягко говоря, у его отца чуть не съехала крыша.       — А это обязательно? Маленький ужас там тихий. — Калеб изучал младшего Винчестера через решетку кроватки. Ребенок проснулся, сидел и с отвращением разглядывал решетку своей тюрьмы.       Сэмми фыркнул и бросил на Калеба кислый взгляд, обещавший, что «тишина» вот-вот изменится.       Калеб осторожно пнул подушки и мягкие игрушки, которые Дин положил на пол возле кроватки. Двойка положил их туда, пытаясь смягчить падение ребенка, если Сэмми действительно перелезет через край. Сэмми еще не было и двух лет, но он уже демонстрировал признаки многообещающей карьеры беглеца.       Подросток посмотрел на Дина.       — Ты понимаешь, что маленькое чудовище попало в этот ящик по какой-то причине, не так ли?       Дин пожал плечами и снова указал на кроватку. Калеб опустил край и повернулся, обращаясь к другу:       — Ты знаешь правила Мака. Ты должен просить о том, чего хочешь.       Дин опустил в взгляд в пол и махнул рукой: «Пожалуйста».       — Хорошая попытка, Двойка, — терпеливо сказал Калеб. — Но на этот раз посмотри мне в глаза.       Дин громко выдохнул, затем взглянул на Калеба и еще раз махнул рукой: «Пожалуйста». Калеб вытащил Сэмми из кроватки.       — Хорошо. Куда?       Дин взял книгу с тумбочки и указал на коридор. Калеб вышел из комнаты, вслед за ним. Все это время Сэмми оглядывался вокруг, довольный тем, что его вытащили из его тюрьмы.       Дин указал на комнату Бобби.       — Двойка, я не думаю, что это такая хорошая идея, — пробормотал Калеб. После тихой поездки домой он хотел держаться подальше от механика, но Дин снова указал на дверь.       Они спустились по лестнице на первый этаж, слушая как Джон перебирал струны гитары. Печальный блюз соответствовал сегодняшнему настроению. Калеб покачал головой.       — Нет. Это на меня будут кричать.       Сэмми раздраженно посмотрел на них обоих и скомандовал:       — Из! — в разговоре Сэмми это означало «Вниз».       Калеб проворчал малышу на руках:       — Тебе просто не терпится спуститься и разорвать это место на части, не так ли, Коротышка?       Младенец недовольно посмотрел на него и снова приказал опустить его на пол. Дин настойчиво указал на дверь Бобби.       — Хорошо, — вздохнул Калеб. — Если Бобби порвет нас всех, — он посмотрел на Дина сверху вниз, — я полностью буду винить вас двоих.       Мальчик кивнул, прижал книгу к груди и подошел к открытой двери Бобби.       Механик сидел на кровати и что-то разглядывал в бумажнике. Единственное слово, которым можно было описать выражение его лица — это «опустошение». Он поднял глаза и увидел троих ребят в дверном проеме.       — Дин?       Мальчик кивнул и немного сильнее прижал книгу к груди. Бобби вопросительно посмотрел на Калеба.       — Не смотри на меня, — пожал плечами подросток. — Это Дин настоял, чтобы мы пришли сюда.       Бобби устало провел рукой по лицу, потом открыл ящик тумбочки и бросил туда бумажник.       — Что я могу сделать для вас?       Приняв это как разрешение войти в комнату, Дин шагнул вперед и протянул ему книгу. Затем посмотрел на ковер и махнул рукой: «Пожалуйста». На несколько мгновений Калеб подумал, что Бобби откажется, но механик вздохнул, жестом приказал Дину забраться на кровать рядом с ним и открыл книгу.       Сэмми выжидающе посмотрел на Калеба. Подросток закатил глаза и положил малыша на кровать между Бобби и Дином. Сэмми счастливо улыбнулся. Затем Калеб растянулся в изножье кровати. Отсюда он мог смотреть в окно на звезды.       Бобби вопросительно приподнял бровь, и подросток бросил на него сердитый взгляд. Он НЕ задерживался, чтобы послушать сказку на ночь.       — Кто-то должен удостовериться, что Коротышка не упадет с кровати на голову.       — Хорошо, — сухо ответил Бобби, закатывая глаза, затем открыл книгу и начал читать:       — «Некоторые говорят, что матерью дородного горца Ориона была сама великая земля Гея, а его отцом — великий Атлас, чьи ноги покоились на дне морском, а небеса покоились на его широких мускулистых плечах. Другие говорят, что мать Ориона была одним из трех змееволосых Горгон, или, возможно, Гея, а его отец — великий правящий дух океана, Посейдон».       Калеб знал, что это снова будет история об Орионе-Охотнике.       — «Горный человек родился очень давно. Когда было холодно, во времена великих ледников, когда льды покрывали северные земли, он уже ходил по земле. Его грудь, спина и плечи были покрыты густой шерстью, как и руки, и ноги. Волосы на его голове были длинными и спутанными. Он был братом диких зверей, пил воду из родников рядом с ними, ел вместе с ними. Они его не боялись».       Дин по какой-то причине был одержим этой историей.       — «Считается, что брак оказывает цивилизующее влияние. Итак, Горный человек был женат на Сиде, смертной, сведущей в тайных обрядах и молитвах, и почитаемой, достаточно могущественной, чтобы ввести горца в мир человеческих дел. Когда Сиде рассталась с ним, горный человек перестал быть горным человеком, а стал Орионом».       Бобби неуверенно посмотрел на Дина и тот кивнул. Механик прочистил горло и продолжил читать:       — «Когда он попытался вернуться в мир своих диких собратьев-зверей, они убежали от него, сказав: «Он больше не один из нас», даже волки и львы попрятались. От Ориона исходил аромат Сиде и запах цивилизации. Теперь он принадлежал к обоим царствам, но не принадлежал полностью ни к одному из них».       Калеб понимал это, иногда он чувствовал то же самое: быть из двух миров и никогда не вписываться ни в один из них.       — «Так, обладая огромными познаниями в дикой природе, Орион стал великим охотником, которого люди восхваляли. Он носил охотничий пояс, в середине и по бокам которого были три прекрасных декоративных элемента из металла, которые сияли, как огонь ночью, и отличали Ориона от всех остальных. На поясе у него висел охотничий кинжал, металл которого теперь сияет в небе, как Туманность Ориона. Его любимыми помощниками на охоте были две собаки, самая большая по кличке Сириус, которые всегда следовали за ним, его постоянные спутники».       Кстати о постоянных спутниках… Калеб краем глаза наблюдал, как Аттикус проковылял в комнату и улегся на пол рядом с кроватью. Он был удивлен, что пес мог ходить съев столько клубники ранее, и мороженое, которым Дин с радостью поделился с ним после обеда.       Бобби внезапно захлопнул книгу и все испуганно подпрыгнули.       — Знаете что? Я думаю, нам нужно найти другую историю.       Дин упрямо указал на книгу.       — Дин, — мягко сказал Бобби, — ты знаешь чем все закончится. Почему бы тебе не выбрать другую историю?       Дин покачал головой, и Сингер тяжело вздохнул.       — Малыш, мы все знаем, что Орион умирает в конце. — На лице Бобби промелькнуло тревожное и печальное выражение. — Артемида убивает любовь всей своей жизни, потому что ее брат Аполлон обманом заставляет ее сделать это.       Дин кивнул. Затем он махнул рукой: «Но ты пропустил самую важную часть истории. Любовь Артемиды возносит Орион к звездам, чтобы его никогда не забыли».       Бобби моргнул, и долго молчал. Затем тяжело сглотнул.       — Хорошо, — голос механика дрогнул, — как я мог забыть самое важное? — он неуверенно кашлянул. — Вы не возражаете, если я начну с самого начала?       Дин радостно кивнул и прижал к себе Сэмми немного ближе.       Гораздо позже Калеб сидел на своей кровати и зарисовывал в альбоме ночную сцену. Тишина и покой фермы окутывали его, как старое одеяло его бабушки. Неполная луна висела над холмами и ее свет мягко мерцал на поверхности пруда. В соседней комнате Калеб слышал мягкие успокаивающие звуки сна Дина и Сэмми.       Он мягко улыбнулся, глядя через открытую дверь как лунный свет освещает песочно-русые волосы Дина. Калеб осторожно прокрался в соседнюю комнату. Он получше укрыл ребенка, и несколько минут наблюдал за его спокойным сном. Растянувшись на кровати, Двойка вцепился одной рукой в свою любимую мягкую игрушку — глупого на вид бобра, которого ему подарил Бобби. Спокойствие Дина было редкостью. Когда пятилетний ребенок не спал, он был как река, никогда не останавливался.       Калеб выглянул в окно и наблюдал, как могучий охотник Орион медленно поднимается в небе, чтобы присматривать за ними. Он подумал о словах Дина, сказанных Бобби ранее. Может быть, Двойка был прав.       Возможно, самой важной частью истории любого охотника была любовь, которая их воодушевляет и возносит ввысь.