Перед тем как...

Перед тем как открыть глаза, ты делаешь глубокий вдох. Ноздри обжигает морозный воздух. Опять забыл закрыть окно. Откидываешь белое одеяло в сторону и направляешься в ванную комнату. Шлепаешь босыми ступнями по ламинату. Тебе опять холодно, но ты, в который раз, забываешь, что тапочки с другой стороны кровати. Смотришь в зеркало, проводишь рукой по белым волосам. Кидаешь взгляд на пару седых волосков. Хорошо, что другие не замечают. Странно, когда в двадцать начинаешь седеть. — Кто ты? — спрашиваешь каждый раз в надежде получить внятный ответ, хотя в курсе, что я сам не знаю. Часть тебя, милый. И не забудь надеть линзы, а то будешь ориентироваться на голоса и силуэты как вчера. — Оу, точно, спасибо. Опять говоришь вслух. Это не обязательно, ты, наверное, опять забыл. Постарайся этого не делать, со стороны это выглядит странно. — Да, прости, — в этот раз это всего лишь твои мысли, но я все слышу.

***

С войны прошло лет восемь, не меньше, помнишь, как ты бежал по мосту с мамой и отцом? Конечно помнишь. А помнишь, как она смотрела тебе вслед? Будто не верила, что ты мог им помочь. Будто того раза в поместье ей было мало. Но сейчас у тебя все хорошо. Да, ты опять забываешь закрыть окно, но это лучше, чем задыхаться без возможности получить хоть каплю воздуха. Помнишь, как тебе было страшно засыпать в одном доме с ним? Конечно помнишь. Кстати, ты не выключил свет на кухне. И ты забыл поесть. Наверное, это я тебя отвлек. В этот раз ты немного опоздаешь. — Нет. Сегодня я точно не могу. Но тебе опять будет больно. — Эту боль я переживу. Ты опять говоришь в слух. — Мы одни. Не думаю, что здесь кто-то может меня услышать. Ты всегда один. Не думаешь написать маме и вытащить палочку из ящика? Или хотя бы попробовать завести друга? — Мне тебя хватает. Нам пора идти.

***

Ты сбежал в мир магглов, никому не сказав. Да тебя и не искали в принципе. Чем опасен трусливый подросток? И они правы. Ничем. Ты и сам не хочешь привлекать внимания. В коем-то веке. Мирная жизнь. Звучит невозможно, но тебе удалось. Удалось устроиться на работу в издательстве, и приобрести квартиру. Последнее, что ты наколдовал себе — вторую жизнь. Читать рукописи, делая правки. Ты бы звонко рассмеялся, если бы тебе сказали об этом лет двенадцать назад. Сейчас же ты приходишь в офис и сидишь в своем кабинете до самой ночи, исправляя чужие ошибки, ведь свои не можешь. Не в этой-прошлой жизни. Наступает отпуск. Ты бы и дальше предпочел работать с одним выходным в неделю, чтобы не давать мыслям о прошлом обустраиваться в твоей голове, но начальство настаивает, буквально заставляет. Боится, что самый продуктивный работник выгорит, устанет и уйдет. Ты под шумок кидаешь в рюкзак буквально все рукописи, лежащие аккуратными стопками у тебя на столе. Этих семи хватает только на четыре дня. А впереди еще почти две недели. Тебе страшно и холодно, ты опять забыл закрыть окно.

***

Ночью тебе снился кошмар. Множество людей, которых ты не знал, и которые извивались в страшных муках на полу в твоем доме, теперь твоем доме. Недавно к тебе прилетела сова с письмом от мамы. В последнем она обещала, что не будет тебе писать, но обещания часто не выполняют. Это не исключение. В письме говорилось, что твой отец скончался. Его поймали много лет назад, и только сейчас Азкабан его сломил. Что ж. Если бы у тебя остались еще работы, то ты бы к ним вернулся, но ты в проклятом отпуске. В чертовом отпуске, который по ощущениям нико…

***

Очнулся наконец? — Что случилось? Ты упал в обморок. В этом есть моя вина. Я забыл напомнить тебе поесть. Когда ты ел последний раз? Дня два назад? Три? Но в твоем холодильнике ничего нет, а на столе нежит пара зеленых яблок, которые уже заплесневели. Поэтому тебе приходится идти в кафе напротив, ведь до него в три раза ближе, чем до продуктового. Ты еле добрался до входной двери. В глазах постоянно мутнеет, а ноги и руки дрожат. Ты не должен доводить себя до такого состояния. Подходишь к стойке, и даже не смотря в меню, выбираешь черный кофе и кусок вишневого пирога. Когда-то ты здесь обедал и прекрасно помнишь, что пирог не приторно-сладкий, а кислый, а кофе не водянистый, как в кафетерии напротив офиса, а крепкий и горький. Почти не слыша почему-то взволнованную девушку за стойкой, все так же не поднимая головы, ты кладешь десять долларов и идешь к столу. Падаешь в мягкое полукресло, — странно, раньше же тут стояли стулья? — и, закрыв глаза, пытаешься не думать о колющей боли в животе. Когда открываешь — перед тобой уже стоит заказ. Начинаешь есть медленно, не торопясь, и постепенно понимаешь, что помещение сильно изменилось. Сколько ты тут не был? Я и сам не помню. Стены перекрасили в более приятный оттенок коричневого, столы и стулья поменяли, около стен стоят маленькие книжные шкафчики. Книги распределены по жанрам, знаешь, ведь за столько лет прочитал множество из них. Уже собираясь встать из-за стола, ты оглядел зал. Часы показывают семь вечера, а в глазах, которые смотрят на тебя, читается недоумение. Ты и сам сейчас не знаешь, что чувствуешь. Зато я знаю. Страх. Море страха и сожаления. — Я уж думала, ты меня не узнал, — ее лицо расслабляется и смягчается. — Давно не виделись, Малфой. — Как же тебя не узнать, Грейнджер, — теперь ты точно не уснешь ближайшие пару ночей. Она быстро наливает еще две чашки кофе и подсаживается к тебе. Ты давно не ощущал такого дискомфорта. Ты хочешь уйти и может быть повеситься, что угодно, лишь бы не вспоминать тот ад и не видеть сны, где она на самой верхушке горы трупов. Да, она жива и сидит перед тобой прямо сейчас, но как донести эту информацию до мозга, верно? — Я собирался уходить… — голос дрожит, но ты продолжаешь смотреть ей в глаза. Пытаешься казаться смелым, но она уже заметила, как трясутся твои руки, когда ты подносил кружку к губам, чтобы смочить пересохшее горло. — Давай немного посидим, — и правда, Драко, я всегда на твоей стороне, но может тебе станет легче, если ты поговоришь с призраком прошлого? — Мы давно не виделись, я думаю тебе может быть интересно послушать о том, что происходит в магическом мире. — Ладно, но меня больше интересует, как ты оказалась здесь. — Вообще, я надеялась это у тебя узнать, но раз ты меня опередил, то я расскажу. Мне просто захотелось чего-то далекого от магии, поэтому я купила это заведение и прилагающиеся к нему апартаменты. Ты должен понимать меня как никто другой. Тебя давно не было слышно. Ты тоже осел в Лондоне? — Да. Здесь очень уютно. В кафе я имею ввиду, — ты чувствуешь, что разговор не клеится. А как могло быть по-другому, да? Ты хочешь кое-что ей сказать. Столько же, сколько не появлялся в магическом мире. Сделай это. — И все же я пойду. Ты видишь, что на ее лице появляется печаль. Она не может огорчится твоему уходу, поэтому ты думаешь, что ей просто одиноко. Ты все равно встаешь, и медленно идешь к выходу. У самой двери оборачиваешься и будто в пустоту говоришь: «Прости меня за все». Она смотрит удивленно, но ты уходишь быстрее, чем она успевает что-либо ответить. Ночь проходит беспокойно. Когда ты просыпаешься, тебе холоднее обычного, ведь ты опять забыл закрыть окно, хотя на дворе лето. Отпуск все еще продолжается, а ты все еще не хочешь пускать в свою голову прошлое, хотя это прошлое сейчас буквально через пару домов от тебя. В твоем холодильнике все так же пусто, поэтому ты решаешься дать себе второй шанс на разговор с ней. В этот раз ты замечаешь звон колокольчика над дверью. Ее большие глаза смотрят на тебя в упор, ты заказываешь то же, что и вчера, предлагаешь ей присесть с тобой, если она не занята. Ты знаешь, что она согласится, ведь сейчас десять утра и ей, наверное, очень одиноко. — За что ты вчера извинился? — ты надеялся, что она не спросит. — За все, — ох, милый, да ты мастер слова. Скажи конкретнее, а то она подумает, что ты одичал и разучился выстраивать предложения. — За все, что я делал в школьные годы. — Я думаю, что это нивелируется твоей помощью тогда. — А я нет, — ты в курсе, что ведешь себя достаточно грубо? — Я соболезную твоей утрате, — чудесно, она видимо тоже не умеет перескакивать с темы на тему. Если ты не постараешься, то ваш разговор закончится, не успев толком начаться. — Не надо. Ни я ни ты не сожалеем о том, что он умер. Как… Как поживает шрамоголовый и Уизел? — Оу… Ну, достаточно неплохо. Гарри и Джинни поженились, сейчас у них двое прекрасных мальчиков. А Рон сделал предложение Лаванде, они в браке уже три года, скоро у них родится девочка. — А ты? — Я что? — Мне казалось, что у вас отношения. — Он мне нравился когда-то, но это было так давно, что я не помню, — она улыбнулась, но все равно выглядела печально. Давай, Драко, скажи, о чем думаешь, и попадешь в самую точку. — Они теперь семейные люди, а ты нет. Вы отдалились, потому что тебе неприятно ощущать себя лишним колесом, и вот ты здесь. Ты также одинока, как и я. — Как бы не было грустно, но ты прав. Иногда мы списываемся. Они работают днем, отдыхают вечером, а в выходные проводят время с семьей, порой встречаются, болтают обо всем, но в этих разговорах нет места для меня, — кажется, еще немного и она заплачет: делает глубокий вдох, улыбается натянуто, но она старается, и протягивает руку. — Скрасим друг другу одиночество?

***

Ты приходишь к ней каждый день. После того, как ты ответил на рукопожатие, между вами будто образовалась нить, очень тонкая, непрочная, но яркая. Ты приходишь утром и уходишь вечером. Буквально целыми днями вы разговариваете. Когда клиентов нет, она подсаживается за стол, и вы обсуждаете книги, которые читали, или те, что стоят на ее полках, которые читаешь ты, пока она занята. Обсуждаете новости, погоду, то, как сложились ваши жизни после войны. В ваших разговорах бесконечно много грусти, но порой вы улыбаетесь. Улыбаетесь искренне, забывая о прошлом, которое ты не хотел пускать себе в голову. Иногда ты смеешься, очень тихо, в такие моменты она смотрит на тебя странно, а когда смеется она, ты думаешь о том, какая у нее красивая улыбка. Твой отпуск пролетает незаметно, и ты даже жалеешь. Но когда говоришь, что больше не сможешь сидеть с ней так долго, она не расстраивается, говорит, что с радостью накормит тебя ужином. На прощанье она несмело расставляет руки для объятий, а ты только рад прижать ее к себе и прикоснуться к ее волосам. Мягким и воздушным, и вовсе не ужасным. Это длится всего мгновение, но тебе этого достаточно. Теперь ты не задерживаешься на работе до ночи, а начальник говорит, что те две недели определенно пошли тебе на пользу, и что ты… Будто расцвел. Тебе странно такое слышать, но ты просто ухмыляешься своим мыслям и отводишь взгляд куда-то вниз. Ты приходишь к ней по вечерам. Открываешь дверь и садишься за свой стол. Через пару минут она встречает тебя радостной улыбкой и двумя тарелками чего-то вкусного. Порой тебе кажется, что это все неправда, но потом слышишь ее смех, и думаешь, что даже если и так, то тебя это устраивает. Перестает устраивать, когда ты приглашаешь ее погулять в парк спустя пару месяцев. Вы ходите по аллеям, едите мороженное и опять обсуждаете все на свете. Пару раз ты применяешь невербальное, ведь она говорит, что ты наверняка разучился колдовать за то время, что не держал палочку в руках. Ты уже и забыл, как приятно творить волшебство. Вечер подкрался незаметно, как и ее дом на обратной дороге. Вместо прощания она притягивает тебя ближе и целует в щеку, после чего твои губы расплываются в глупой полуулыбке, она отвечает тем же и убегает в помещение. Кажется, давно твое сердце не стучало так часто. Дома ты достаешь палочку, спрятанную в ящике, и вспоминаешь бытовые заклинания, о которых она упоминала не так давно, и, кажется, здесь еще никогда не было так чисто. Ваши отношения налаживаются. Вы даже говорили о семьях. Ты знаешь, что она смогла вернуть родителям память, но они слишком привыкли к Австралии, а она знает, что ты давно не писал своей маме. Поэтому она буквально заставляет тебя написать матушке письмо, и ты очень ей благодарен, ведь ты узнал, что Нарцисса не злится на тебя за то, что ты уехал от нее, но она безумно скучает и очень хотела бы с тобой встретиться. А еще она очень рада, что ты общаешься с мисс Грейнджер. Однажды эта мисс вскользь упоминает про встречу сокурсников, про которую ей рассказали ее друзья, и ты не совсем спокойно ей объясняешь, что ни в коем случае туда не пойдешь. Что ж, ты буквально впадаешь в истерику, бормоча о том, что тебя все ненавидят и попытаются убить. Тогда вы поцеловались первый раз. Она обхватила твое лицо ладошками и коротко чмокнула в губы. Ты мгновенно успокоился, и вы не отлипали друг от друга какое-то время. И правда умнейшая ведьма своего поколения, и похоже в ней больше слизеринского, чем в тебе, ведь она так просто затащила тебя обратно в магический мир. Вы явились на порог твоего дома в качестве пары. Как же рада была твоя мама! Как она плакала и обнимала тебя, как ты разревелся, словно мальчишка и просил у нее прощения. И ты видел, как Гермиона на вас смотрела. Она была за тебя очень рада. Через неделю вы аппарировали к ресторану, в котором проходила встреча. На тебе был дорогой костюм тройка, а на ней шикарное платье в тон. Как только вы появились там, стало гораздо тише. Она повела тебя к Гарри и Рону. Рядом с ними сидели их жены. Джинерва, казалось, совсем не была удивлена, видимо ее предупредили, она встала, подошла к тебе и приветственно поцеловала в щеку, будто вы старые друзья. Мужчины были напряжены, но не враждебно настроены. Пара рукопожатий и Гермиона начала диалог, к которому вскоре присоединились остальные. Вечер прошел гораздо лучше, чем ты ожидал. Тебя приняли и не осуждали. Но не все. На первом развороте утренней газеты была ваша фотография: ты держал ее под руку, а она смеялась над твоей шуткой, прижимаясь к тебе. Все омрачалось заголовком в стиле чертовой Скитер. «Пожиратель смерти и Героиня войны». Как банально и предсказуемо. Но так отрезвляет, верно? Только сейчас ты вспомнил кто ты и кто она. И зачем-то решил напомнить ей. Она плакала, когда ты сказал, что их встреча ошибка. Плакала, когда на следующий день объясняла, что ты для нее идеален. Плакала, когда через два дня ты извинялся и целовал ее шрам, говоря, что она идеальна для тебя. На самом деле ты много раз доводил ее до слез. Бесчисленное множество раз она плакала от смеха или когда ей было печально за персонажей из книги, которую ты читал ей вслух перед сном, — она все время говорит, что у тебя потрясающий голос, — когда ты предложил ей жить в мэноре, оставить их новую жизнь в прошлом и вернуться туда, где им место. Когда сделал ей предложение. Тогда плакала и Нарцисса. Она так этого ждала! Ты плакал вместе с ней, когда она сказала, что беременна, наверное, она не слышала от тебя столько благодарностей за всю вашу совместную, пусть и не очень долгую на тот момент, жизнь. О, а как она плакала, когда рожала. У тебя сердце разрывалось от ее криков. Но как прекрасно она улыбалась, когда вы держали Скорпиуса на руках. Вы были так счастливы.

***

Сейчас, столько лет спустя, она лежит на твоей груди, а между вами ваш прекрасный сын, так похожий на тебя. Перед тем как открыть глаза, ты делаешь глубокий вдох. Ноздри не обжигает морозный воздух, ведь ты не забыл закрыть окно, чтобы она не простудилась. Тебе не страшно, что ты начнешь задыхаться, ведь рядом с тобой лежит Гермиона Малфой, и максимум, чего тебе будет не хватать, так это запаха ее волос. Ты счастлив, Драко? — Ты не представляешь, насколько — говоришь не вслух, но я все слышу.