мой плохой/хороший парень.

       свежий осенний ветер треплет светлые волосы, завязанные в небрежный хвост. хенджин стоит в темноте перед зданием общежития, не спеша заходить внутрь. он только приехал с записи и сейчас наслаждается тишиной и спокойствием перед тем, как окунуться в привычный гам их невероятно шумной группы. не то, чтобы молодому айдолу это все смертельно надоело — он сам не отличался молчаливостью — просто спокойные минуты одиночной тишины были редкими, и не насладиться ими сполна, слегка растянув, было бы грехом. вот он и стоит, пока время есть. после того, как он осознал, что слишком задумался о группе, его мысли плавно и ненавязчиво вернулись к тому, кто занимал их и так все утро. хан джисон. его несносный, странный, но талантливый и очаровательный парень. самый ужасный и самый лучший. из тех, кто забудет вашу годовщину, но не забудет целовать каждое утро во все доступные места. воспоминания мягкой волной накрывают голову: первое знакомство, работа в одной команде под типа крутым и особенным на то время названием "стальные яйца", дебют и выступления на сцене перед кучей зрителей. в начале было слово, а слово было: нахуй. "пошёл ты нахуй". они действительно не переносили друг друга, ругались и почти дрались на пустом месте, кидая друг другу обидные до дрожи губ слова. на самом деле, никак, кроме детских разборок, это назвать было нельзя. но нежные юные души клокотали от несправедливости и гнева. они просто оба были упрямыми ослами и воспринимали каждую брошенную невпопад фразу в штыки, особенно друг друга. в основном. джисон тогда был ерепенистым воробьём, чей талант к музыке очень хвалили, и в податливом на похвалу мозге парня засела идея о его особенности, чуть ли не божественности. охуительности, одним словом. но когда в группе появился хенджин, его уверенность пошатнулась. хван был высок, обладал талантом к танцу, легко учился, и лицо его было чертовски смазливым (красивым). всего этого хану в себе не хватало. пусть он был уверен в своём таланте, даже и страшным не был: симпатичный и обаятельный, но точно не эталонный красавчик да и ростом особо не вышел. а хенджин словно особенный какой-то, сразу всех очаровал и даже фанатки были у него, хотя старше только на пол года. правда, характер, по мнению самого джисона, то ещё говно. сам же хван считал джи мелким выскочкой, что дальше своего носа не видел да и язык за зубами не умел держать, впрочем, как и руки в карманах. вечные эти обнимашки со всеми подряд. бесит. впрочем, и времени нет на него внимание обращать, он, вообще-то, пришёл сюда доказать, что не только способен быть "красивым личиком", но и на нечто большее может рассчитывать. уж никак не на младшего отвлекаться. хотя, при всем этом раскладе, взгляд то и дело блуждал по чужой тощей фигуре, особенно, когда тот тренировал голос или же писал очередной шедевр. хвана завораживало, восхищало и немного бесило само существование джисона. он признавал это, но всё хорошее держал внутри, предпочитая стрелять издёвками, на которые джи незамедлительно и особенно бурно реагировал. ребята в какой-то момент стали называть их влюблённым школьниками, что дёргают за косички и "ей богу, да поцелуйтесь уже, достали". на самом деле, мемберы и не знали, насколько точно смотрели правде в глаза. все эти искрящие взгляды, тонны колких фраз и мягкие улыбки, пока другой не видит — следствие невыраженной и непринятой влюблённости. джисон с первого взгляда словил на хенджина тот самый краш, а хван, в свою очередь, начал с восхищения, которое как-то резко перешло в нечто большее, принося с собой и ревность по поводу того, что хан со всеми, кроме него. отсюда и желание поддеть, чтобы обратить внимание на себя родного. — рэпуй лучше! — а ты танцуй лучше! ещё пара язвительных фраз и хенджин, посреди перерыва репетиции, тащит хана в туалет, там толкая его к стене. — чего тебе всё не нравится?! ничего не можешь и ещё ко мне пристаешь, неповоротливый коротышка! ханни вспыхивает мгновенно и толкает в ответ, переходя на тихое и угрожающее шипение. его задело. — я ничего не умею?! да ты только своей мордой выделяешься и лепешками, что ты ошибочно губами зовёшь! сам нихера не умеешь! хвану щиплет глаза, его всегда было просто довести до слёз, и сейчас слова младшего бьют в самое сердце. точно в середину. джисону на мгновение становится не по себе, он слишком хорошо знает комплексы хенджина, а вот язык свой за зубами не держит. правда, не успевает он как-то разрядить ситуацию, как хван снова толкает больно лопатками в плитку и держит за плечи. злые слёзы всё так же жгут веки. — ничего не умеют, значит... не умеют, да. а как тебе такое? и прижигает злым поцелуем хановские губы. даже нормальным поцелуем назвать это сложно. столкновение плоти, характеров, давящего огорчения, невыраженных эмоций и солёные слезы сверху. джи, на удивление, не отталкивает, пару секунду теряется, а потом в ответ так же злостно отвечает, кусая чужие пухлые губы и комкая предплечья худыми пальцами. из жёсткого поцелуй переходит в более трепетный. целуются оба хорошо. хан когда-то тренировался на относительно опытном феликсе, а у хенджина была девушка в средней школе. мастерство не забылось и оторваться трудно, да и не очень хочется. но в какой-то момент ушей касается чужой топот и чей-то грудной смех. первым отскакивает хенджин, в шоке раскрывая глаза и трогая опухшие губы пальцами, пока хан воровато оглядывается и убегает в спешке из туалетной комнаты. об этом случае они не говорили, просто в момент перестали реагировать друг на друга и старательно избегали встреч один на один. согруппники тогда снова стали шутить, переходя с ожидания на "неужели наконец пососались" и громко гогоча по поводу своего "острого юмора". хан тут же лез бодаться и орать громче обычного, пока хван молчал в тряпочку, отводя взгляд и пряча красные кончики ушей под панамой. затем возможность дебютировать, шоукейс и программа на выживание вытеснили яркие воспоминания из их памяти, заменяя творческими заботами. да и ребятам пришлось нарушить негласный обет молчания ради шоу и будущего группы. тем более, тому способствовало разделение комнат. после и дебют, шоу, новые ощущения и, конечно усталость. они стали значительно ближе. хани начал чаще хвалить работу хвана, а хенджин одаривал его широкими объятиями и язвил меньше обычного да и вовсе по-доброму. на первой победе в музыкальном шоу джисон доверчиво жался к хвану в поисках утешения. той же ночью, пока все спали, он сам залез на кровать к старшему, только сейчас решив для себя, что им необходимо уже наконец поговорить и расставить все знаки препинания и тому подобное. он удобно устроился, мягко обнимая со спины и чуть волнительно прижимаясь носом между лопаток. тихий шёпот сорвался с его губ, на который хван слегка дёрнулся, услышав такое редкое, но волнительное обращение. — хен.. хенджинни-а.. на самом деле, ты мне очень нравишься, и я почти уверен, что это взаимно. я устал мучать себя и, возможно, даже тебя, поэтому.. давай встречаться? джин молчит с минуту, напряжённо рассматривая стену перед собой, и думает, что правильно будет отказать и оттолкнуть. так лучше. но почему же руки на его талии такие уютные и успокаивающие, а щекотливое дыхание и тепло чужого тела такое правильное. и лежать вот так сейчас — словно слушать любимую ностальгическую песню. он всё же отвечает, пока его голос неуверенно дрожит. — а ты... ты не боишься? — я ничего не боюсь, я просто люблю тебя. хан говорит уверенно, но его волнение можно прочувствовать по напряжённости пальцев на чужой спальной футболке, но он отгоняет от себя это и невинно целует в шею. — главное, чтобы никто лишний не узнал. но мы ведь умеем прятаться, как эти несколько лет, правда? хван слышит в голосе джисона маленькую смешинку и немного расслабляется, ощущая такого привычного сейчас парня. это даёт ему силы развернуться к нему лицом, пусть взгляд все ещё боязливый и осторожный. на этот раз младший целует первым, вкладывая в чужие губы невыраженную нежность и обещание быть сильным. ради них. они ещё долго целовались в ту ночь на постели хвана и придумывали планы по скрытию отношений от лишних глаз, пока не уснули, держа друг друга за руку. впрочем, утром обнаружив их спящими вместе, никто особо не удивился, поверив в слепленную на коленке историю о хане, который испугался кошмара и полез к хенджину, а тому было лень его прогонять ночью. их идея продвигать активный скиншип с другими участниками тоже сработала. так хан прилип к минхо, который ещё с преддебюта заботился о нем. хван же таскался от одного младшего к другому, выливая на них любовь к ним самим и дополнительную ещё к хану, ведь побыть вместе они могли, разве что, немного ночью и в некоторые выходные так, чтобы не спалиться перед всеми. отдавшись воспоминаниям, парень не сразу осознал, что всё ещё стоит на улице. ночь, всё-таки, и осенний ветер холодеет. он ворошит собственные волосы и всё же заходит в здание ежась и вызывает лифт. они с ханни вместе уже почти полтора года. сколько было мелких ссор, попыток расстаться, жгучей ревности и тёплых моментов, в которых хотелось остаться навсегда. запомнить мягкий смех и радость близости. хенджин заходит в лифт, очаровательно улыбнувшись на воспоминания о том, как мемберы узнали про их отношения. на самом деле, то ли хан оказался монстром либидо, то ли хван настолько сексуальным, но суть была в том, что при любом удобном случае джисон утаскивал хенджина в "постель", что подразумевало под собой любое уединённое место подальше от камер и мемберов. жаловаться хенджину, на самом деле, было грехом, ибо хан творил с ним удивительные вещи, заставляя на время абсолютно терять разум и здравый смысл. так и случилось в тот раз. пока остальные мемберы ушли в магазин, парочка заперлась в душевой, считая, что им ничего не помешает и, когда вывалились разморённые из ванной комнаты, то застали всю честную компанию в коридоре общаги. оправдать их ничего не могло, ибо все прекрасно видели хенджина без футболки, светившего свежими засосами на груди, и довольную морду хана, который до сих не мог отлипнуть своими губами от чужого голого плеча. влажные же руки его покоились на тонкой талии. так они и застыли, глядя с одного на другого, пока голос сынмина не вывел их из ступора. — а я говорил чанбину, что они трахаются. он флегматично повёл плечом и, схватив бинни за запястье, повёл на кухню. остальные тоже в скорее ушли кто куда, кроме лидера и макнэ группы. чонин, прежде чем уйти, кивнул ошарашенной парочке, с улыбкой поздравив, крис же, оставшись с ними один на один, кинул в лицо хана футболку, мол, прикрой своего, и тихо рассмеялся, снимая напряжение, повисшее тяжёлым облаком в воздухе. — вы друг друга стоите, два идиота. только аккуратно, а то я вам микрофоны в задницу засуну. сейчас хенджин тихо прыскает в кулак, хотя тогда слова лидера были действительно пугающими. в общаге темно, лишь слышно звуки из гостиной и отблеск работающего телевизора. он неторопливо проходит в комнату, собирая нужные вещи, и так же спокойно плетётся в душ. это первое, что ему необходимо по приходу домой. оставляя волосы слегка влажными, он зачёсывает их пятерней назад и выходит из ванной в домашней футболке и просторных шортах. из гостиной доносится мультяшный диснеевский голос и смех феликса. хван понимает, что ребята включили себе мультики на ночь глядя. благо завтра их расписание начинается с трёх, и можно совсем немного расслабиться в и так тяжёлые дни камбэка. даже чан-хён здесь с ними, сидит собственной персоной на диване. рядом с ним мостится чонин, натянув тонкий плед до самого носа, в ногах на мягком ковре ухахатывается с глупой шутки ликс, с чувством сжимая чужую коленку. по другую сторону от банчана сынмин что-то изучает в телефоне, а с краю сидит чанбин, поглядывая на сынмо и задумчиво кусая пухлые губы. кажется, мин сегодня опять колючка. на отдельном кресле развалился минхо, закинув конечности на подлокотник, и внимательно всматривается в экран, а вот небольшая софа справа от дивана занята ни кем иным, как хан джисоном. хван бегло оглядывает парня, останавливаясь взглядом на крепких руках и открытых плечах в футболке без рукавов. затем скользит выше по мощной шее и медленно сглатывает, когда сталкивается взглядом с ханом, который тоже всё это время на него смотрел. язык скользит между полных губ автономно, на что на лице джисона расплывается по-ублюдски сексуальная ухмылка, которую хенджин так ненавидит (обожает). он завороженно проходит, огибая мебель, и садится рядом с джи, закидывая одну ногу на крепкое бедро, а голову опуская на плечо. остальные в комнате окидывают его ленивым взглядом и в разнобой кивают, приветствуя. когда хван чувствует тёплую ладонь на своей талии, то позволяет себе расслабленно выдохнуть, съехав чуть левее и опираясь спиной на чужую грудь. за ухом раздаётся шёпот, заставляя тело покрыться мурашками. — так люблю твои влажные волосы. хенджин вроде бы надменно поджимает губы и закатывает глаза, когда хан касается прядей и целует в загривок, но внутри всё плавится от тепла и любимого голоса. волосы он не досушил специально. — грёбаный фетишист. — эй, голубки, вы заебали. енбок-и, сделай громче. минхо с противоположной стороны хмурится, окидывая парочку нечитаемым взглядом, но стоит феликсу прибавить звук, как глаза снова прилипают к экрану. хан тихо смеётся в ухо, а хенджин тоже бросает взгляд на телевизор, хотя больше всего ему хочется сейчас быть в постели и спать. но он всё равно упорно сидит, желая провести такое редкое время с парнем в обнимку. спустя четверть часа джин все же вникает в суть картинок на экране, время от времени перемещая вес на ноги, но в то же время успевает поглаживать хана по коленке, скрытой домашними штанами. волосы уже подсохли, поэтому джисон, как заботливый парень, собирает их в хвостик, доставая из кармана припасённую резинку. его губы тут же начинают выцеловывать чужую мягкую кожу на шее, и с этого момента хенджин понимает, что в мультик он сегодня так и не уйдёт. — что ты делаешь? на нас сейчас смотреть будут. — целую тебя. ты так вкусно пахнешь. тем более, никто смотреть не будет. хенджин переводит взгляд на ребят. на них правда никто не обращает внимания. феликс переполз с пола к минхо на колени, сам хо поглаживает его по макушке как кота. чонин валяется головой на коленях банчана, пока тот, кажется, уже задремал. сынмин убрал телефон и теперь одной рукой обнимает прижавшегося к нему чанбина, мягко поглаживая его по щеке. бин сейчас в такой прострации от нежностей кима, что даже не реагирует, когда хани стаскивает у него плед, накрывая им своего парня. хван пару секунд недоумевает, пока не чувствует тёплые изящные ладони у себя под футболкой. — хани. он сдавленно шепчет, глядя то на ребят, то на своего идиота. — если ты будешь тише, то никто не заметит. сиди смирно. хенджин неуверенно кивает, внутренне радуясь, что они находятся на стороне, куда меньше всего падает свет от экрана. не успевает он нарадоваться, как тёплая ладонь ползёт под футболкой вверх, очерчивая торс короткими ногтями. ему приходится нервно сжимать полные губы, потому что тело начинает реагировать положительно, захватывая мелкой дрожью. этот засранец знает все его слабые места и кинки. джисон за его спиной подленько улыбается и смыкает настойчиво губы на смуглой чувствительной коже, сдавливая, пока джин комкает плед и чужую коленку тонкими пальцами. хан любит поиздеваться время от времени над отзывчивым телом своего парня. пока одна хановская рука продолжает ласкать подтянутый торс, вторая ложится на сочное бедро, игриво сжимая. его явственно ведёт от того, как тело хенджина потряхивает из-за ощущений, но при этом он не сопротивляется внезапной ласке, даже с его характером невыносимой сучки. горячий язык проходится мазком по шее, руки одновременно сжимают крепче, притягивая к телу и джин издаёт едва слышный сдавленный стон, задницей ощущая стояк парня под ним. он тут же воровато оглядывается, но, понимая, что их ещё никто не спалил — ведёт задом, ответно дразня и слыша тихое шипение джисона в сгиб межу плечом и тонкой шеей. их игре добавляет перчинки то, что они занимаются такими вещами при всех, но останавливаться желания нет. хенджин признаётся себе, что ему дико нравится. он тихонько ёрзает на бедре хана, ощущая, как наливается возбуждением собственный член, и едва не вскрикивает, когда джисон слишком резко смыкает пальцы на затвердевшем соске. благо в этот момент на экране происходит что-то шумное, и хенджин может бессовестно промычать от удовольствия, закатывая глаза. парень на периферии принимает задницей плавный толчок и жар чужого возбуждения, ощутимого даже через два слоя ткани. бельё дома они предпочитают не носить, а мелким хан точно не был, что не могло не радовать падкого на классные ощущения хенджина. пара таких движений бёдрами, и хван решается на ответную шалость, поднимая ладонь с колена вверх, чтобы сжать пальцами чужой орган и слегка помассировать головку только подушечками. он вслушивается в низкое обжигающее мычание за ухом и, довольный собой, ласкает большим пальцем уретру через ткань, раздражая растущее нетерпение. джисон же, зная о слабости хенджина к своему особому голосу, решил не отставать и, подняв вторую руку на грудь, сдавил оба твёрдых соска, потирая между пальцами, при этом добавляя эффекта своим хриплым бормотанием на красное ухо о том, какой хенджин красивый и доступный для него. сам же хван откинул голову ему на плечо, растворяясь в ощущениях томящей боли и удовольствия. бёдра на автомате покачивались томно на младшем, желая получить знакомое ощущение заполненности. но джисону этого мало, поэтому рука снова опустилась вниз, ныряя под плед и даже забираясь в шорты. он не смог удержаться от того, чтобы не сжать плоскую, но очаровательную задницу своего парня, на что тот тут же ответил лёгким поглаживанием поверх штанов. — ты сводишь меня с ума. шепчет джисон, покусывая мочку уха, и одновременно перетаскивая хенджина на свои колени. слегка отодвинув чужой таз для удобства, он укладывает его лопатки себе на грудь, чтобы без препятствий скользнуть рукой глубже, дразняще прижимаясь пальцами к проходу. только массируя, но не проникая глубже. хотя, в целом, хенджин не особо нуждался в растяжке, ведь утром хан затащил его в душ, пока остальные собирались, и уломал на быстрый грубоватый секс. но джисон всё же удивляется, когда проталкивает палец на сантиметр внутрь и чувствует знакомую вязкость их любимой смазки. — джинни, милый мой, ты успел без меня? голос его расслаблен и низок, от чего по спине хвана бегают мурашки, подгоняемые возбуждением. он слегка сжимается, медленно кивая головой. — ты был так занят телевизором, что в душе я развлекался сам с собой. губ его трогает наглая ухмылка, хоть уши сейчас и пылают от стыда. хан же лишь задумчиво хмыкает, вытаскивая палец и тут же вставляя в парня два по первую фалангу. джин давится воздухом вслух и вцепляется ногтями в крепкие бедра младшего. на них кидает взгляд минхо, но его тут же отвлекает феликс, недовольный тем, что его перестали гладить. хенджин же тихо выдыхает, стараясь расслабиться, и поджимает губы. желание насадиться на пальцы увеличивается с каждой секундой, а хан все медлит, поправляя свободной рукой плед. наконец убедившись, что на них больше никто не обращает внимание, джисон тянет руку чуть назад, чтобы тут же мягко войти, раздвигая горячие стенки и выцеловывая на плече бледный засос. хенджин слегка поворачивает голову, мягко чмокая младшего в висок, пока его рука не находит чужое запястье, отдавая ощущения через ощутимое царапание. хан отвечает на эти нежности поцелуем в подбородок, тут же смещая губы на основание шеи, чтобы прикусить кожу зубами, и проталкивает пальцы глубже. хван, честно говоря, хочет уже прибить его на месте. сначала трахнуть, а потом прибить. но джисон, будто читая его мысли, шепчет, задевая мочку горячими губами. — я сейчас пойду в душ. жду тебя там минут через семь. хенджин хочет нагрубить, но ощутимое возбуждение бьёт в дыхалку похуже бега и делает его мягче и податливее своим желаниям, а заодно и хану. поэтому он послушно слезает с колен, чувствуя неприятное опустошение, и садится рядом, поправляя свои шорты. джисон на мгновение задерживается, поправляя в штанах член и оттягивая длинную майку, встаёт с софы, показательно потягиваясь и зевая. — я, наверное, в душ и спать, так что всем спокойной ночи. дождавшись ответного бормотания и пожеланий от ребят, он топает в сторону душа, метнув на хенджина последний взгляд, и шально подмигнув. хван на это лишь показательно закатывает глаза и засекает мысленно время. спустя две минуты феликс стаскивает сонного себя с минхо и, слегка покачиваясь, бредет в общую с ли и чонином комнату, кинув на последок "добрвснв". хо разминает слегка затёкшие ноги, чан, кажется, снова проснулся и пялит в экран, поглаживая на автомате чониновское ушко. хенджин, посчитав, что времени прошло достаточно, поднимается, молча уходя из гостиной. минхо провожает его задумчивым взглядом, обращаясь ни к кому конкретно и ко всем сразу. — наши белко-ламы опять кролиться пошли? крис не отвечает, витая в мыслях, а чонин молчит, делая вид, что не слышит. лишь сынмин пожимает одним плечом, потому что второе занял довольно посапывающий чанбин, совсем разомлевший от того, что младший спрятал иголки и любовно его тискает. хенджин лишь успевает подойти к двери ванной, как она тут же открывается, и ладонь тянет его внутрь, где чужое тело сразу прижимает к плитке. парень чувствует горячие руки уже под футболкой, а жаркое дыхание у основания шеи. джисон, не сдерживаясь, толкается в него бёдрами, засасывая слегка кожу и стискивая худые бока, на что хенджин сдавленно стонет, ответно потираясь пахом. его сознания едва хватает для того, чтобы запереть дверь, и он жадно впивается в чужие губы, наконец позволяя себе желанный поцелуй. он выходит сразу глубоким, мокрым и оглушающим. за скольжением языка следуют короткие укусы, и хан ещё сильнее тянет парня на себя, сталкиваясь от нетерпения зубами и смешивая тяжёлое дыхание. тело в тело. они, как подростки, толкаются друг в друга, не в силах оторваться, пока младший не начинает буквально трахать хенджинов рот языком. хван жалобно скулит в губы, путая пальцы в тёмных прядях и совсем немного оттягивая. одна его нога оказывается на напряжённом бедре, прижимая, хотя куда уже ближе. тело мелко трясёт, и он откидывает голову назад, хватает влажными губами воздух и старается надышаться, пока джисон покрывает шею поцелуями, смешивая с ними короткие укусы. — боже, хан-и, сделай уже.. — потерпи, ма бэйби, ещё не все. хенджин разочарованно стонет, но решает не спорить — знает, что в этом состоянии противиться желаниями младшего не может и даже не хочет. джисон, между тем, уже стягивает с него футболку, кидая в сторону, и завороженно разглядывает тело своего совершенного, по его мнению, парня. хван готов душу или себя продать за такой взгляд от хана, поэтому тут же тянет его за волосы целоваться, вгрызаясь в податливо приоткрытые губы. — ты тоже сводишь меня с ума. хан отвечает тихим рычанием и захватывает своими губами чужой длинный язык, пошло посасывая. руки наглаживают чувствительное тело, уделяя особое внимание напряжённым соскам. он отстраняется только чтобы спросить. — милый, где смазка? хенджин еле сосредотачивает взгляд на своём парне, недовольно ломая брови. стояк уже болезненно упирается в резинку шорт, а задница слегка пульсирует от желания. — блять, джисон, какая нахуй смазка, просто сделай уже. хан слабо ухмыляется и, отстранившись, стягивает с себя безрукавку, открывая старшему вид на свое достаточно подкаченное тело. хенджин завороженно скользит руками по груди и торсу, глотая слюни. не то, чтобы телосложение его любовника ему раньше не нравилось, но с тех пор как он начал чаще тренироваться с хенами, хван просто глаза не мог оторвать от сильных рук и "шоколадного" пресса. отвлекается от мыслей только, когда шорты оказываются у его ног, а разгорячённую головку лижет влажный воздух ванной, от чего парень невольно стонет, сжимая зубы. хан снова приникает к губам с более лёгким поцелуем, попутно стягивая с себя штаны хотя бы до колен. подхватывает парня за задницу, прижимая спиной к прохладной плитке, и сажает удобно на бёдра. ещё один плюс качалки — секс на весу. хван длинными ногами обхватывает младшего за пояс и плавится под губами, оставляющими алые засосы на груди. ещё пара смазанных поцелуев и хан освобождает одну руку, сплёвывая и размазывая влагу с естественной смазкой по члену. он все ещё медлит и играется, головкой дразня вход, а затем резко толкается до середины, перехватывая вскрик хенджина своими губами. джин дрожит, ощущая резкую боль, но вместе с тем от неё же и кайфует, чувствуя как крепкий ствол растягивает стенки. хан упирается головой ему в ключицу, тяжело дыша, и глухо стонет, когда одним мощным толчком входит до конца. незабываемые ощущения, горячая узость, высокие постанывания на ухо и мелкие ранки на спине от ногтей. старший впивается пальцами в плечи и тихо хныкает, приподнимая бёдра, почти позволяя члену выскользнуть, чтобы снова резко насадиться, теряясь в стонах. — хан-и, хан-и, пожалуйста... джисон поднимает голову вверх, вглядываясь в слезящиеся от удовольствия глаза, и мягко целует, начиная наконец двигаться. бёдра хенджина подрагивают от шлепков тела о тело, но он всё равно отчаянно сжимает младшего и мелодично стонет ему на ухо. долго хану терпеть не удаётся, и он вскоре переходит на любимый темп, входя короткими сильными толчками. одна рука хватает за ягодицу, отодвигая в сторону для более глубокого проникновения, и хенджина, кажется, ломает надвое, когда он задушенно стонет имя парня, царапая лопатки до крови. стоять на дрожащих ногах сложно, поэтому хан аккуратно опускает длинные ноги на пол и разворачивает парня к стенке. возбуждение почти болезненное, но джисон ещё не наигрался. он позволяет хвану опереться о стену руками и слегка налегает сверху, теребя за соски и аккуратно выцеловывая спину. — так где все же смазка, малыш? — под раковиной... ящик... хенджин говорит с трудом, всё тело дрожит от напряжения, член болезненно стоит, но если коснуться себя — будет только хуже. поэтому он послушно ждёт младшего и лишь вздрагивает крупно, когда носик упаковки касается входа, и внутрь стекает вязкая прохладная жидкость. ощущения нельзя назвать приятными, но при этом член дёргается, капая на пол естественной смазкой. хан хватается одной рукой за бедро и медленно заполняет парня собой, будто издеваясь, и правда тихо хихикает, когда старший гортанно стонет, цепляясь пальцами за скользкую плитку. — ненавижу тебя... хорошо, что он не видит, как младший самодовольно улыбается, зато отчётливо чувствует движение внутри себя, и как рука стягивает резинку, резко хватая за светлые пряди и натягивая. одновременно хан натягивает его задницу, и это охренеть какие ощущения, прогоняющие злость и вообще какие-либо связные мысли. остаётся только стонать под аккомпанемент громких пошлых шлепков со звуками липкой смазки. хан над ним дышит тяжело, но всё продолжает остервенело толкаться, попадая точно по простате. хван дрожащей рукой скользит по груди, на мгновение сжимая сосок, и опускает ладонь на покачивающийся от толчков член. джисон ему не препятствует — сам балансирует на грани и лишь чуть ослабляет хватку, позволяя лбом уткнуться в стену, пока его рука совершает несколько резких движений по члену. хенджин переходит на скованное сиплое дыхание и крупно дрожит в руках от накрывающего волнами оргазма. хан тянет его за плечи на себя, прихватывая за горло и догоняя собственный оргазм, протяжно стонет в сгиб плеча. джин чувствует, как его наполняют, скуля от сверхчувствительности, но послушно принимает в себя последние оргазменные толчки. и даже не сопротивляется, когда хан зажимает его проход пальцами и тащит в душ, называя своим маленьким хёном. хенджин вообще ничего в такие моменты не хочет. только бесконечно обниматься с джисоном, и чтобы тот гладил его по волосам. в комнату они возвращаются достаточно поздно, отчаянно хотящие спать. сынмин уже лежит у себя, видя, наверное, третий сон, а вот ещё одного человека они точно не ждали. чанбин, обхватывая младшего руками и ногами, словно дитя коалы, спокойно дрыхнет у него на груди. хан с хваном на это лишь обмениваются улыбками и решают сегодня тоже ночевать вместе. лежать рядом так приятно, особенно, когда родные руки оплетают талию, а шею покрывают ленивыми поцелуями. нежность борется с характером и заодно со сном, но всё же побеждает, позволяя хенджину говорить. — я люблю тебя, джисон-и. — и я тебя, хенджин-а. ещё один медленный поцелуй в губы, и старший забывается сладким сном, планируя, на что будет дуться завтра, и думая о том, что надо хану спину обработать.