Планеты

      — Это Марс, — мягко шепчет Сато, пальцем одной руки указывая на маленькую точку среди множества таких же: какие-то яркие, какие-то тусклые, какие-то мерцают, какие-то движутся — для Уэноямы они все одинаковые. Однако для Мафую, с недавних пор полюбившего звёздное небо, каждая звезда, планета, спутник — всё имеет особое значение.       — Звезда как звезда, — ворчит брюнет, — её и в Токио видно.       Лежащий с ним на расстеленном на траве одеяле Сато устало вздыхает и, бросив на парня нечитаемый взгляд, ухмыляется.       — Разве я не прав? — обиженно фыркает Уэнояма.       — Не прав.       Сато переворачивается на бок, приподнимается на локте и, прежде чем утонуть в голубых глазах возлюбленного, обращает внимание на небо за ним, где ярко светит почти полная Луна; её свет льётся на бескрайнее поле, на котором разбили лагерь два парня, отправившиеся в маленькое путешествие по Японии летом после окончания старшей школы.       — Чего? — с подозрением спрашивает Рицка.       Наконец Мафую переводит взгляд на него, и, моргнув пару раз, пытается вспомнить что он хотел сказать.       — Неужели мысль о том, что ты можешь увидеть другую планету собственными глазами тебя не будоражит? А когда светит огромное, горячее и яркое Солнце, ты не задумываешься о том, что это такая же звезда, как и остальные, но находящаяся очень близко к нам? — наконец тихо говорит рыжий. — Раньше только музыка была для меня чем-то невероятным, а когда я начал задумываться о том, что на самом деле скрывается под словами «звезда на ночном небе», понял, что это… — Сато ненадолго замолкает, переворачивается обратно на спину, сложив руки на груди. — Это ломает моё представление о мире, путает мой мозг, и я испытываю то же чувство, что и в тот момент, когда ты впервые починил мою гитару на лестнице возле спортзала и сыграл тот аккорд. Это потрясающе, Уэнояма-кун.       Мафую поворачивается к брюнету и ловит на себе изумлённый взгляд, заставляющий кожу покрыться мурашками.       — А какие ещё планеты видны? — вдруг приглушённо спрашивает Рицка и, Мафую готов поклясться, что он уловил в голосе парня искреннюю заинтересованность.       — Венера, — тут же выдаёт Мафую. — Но она видна незадолго до восхода Солнца и после. Меркурий, Юпитер и Сатурн тоже можно увидеть. Если бы у нас был телескоп, то мы могли бы увидеть даже кольца Сатурна.       — Ого, — на выдохе шепчет Рицка и, отвернувшись от Сато, всматривается в усеянное звёздами небо в надежде самостоятельно увидеть какую-нибудь из названых планет, но попытка быстро оказывается безуспешной, и он, огорчённо вздохнув, просит Мафую показать ему ещё что-нибудь.       — Вот, смотри туда, — Сато снова указывает пальцем в небо, но не в конкретную точку, а рисует прямую линию над их головами, — видишь, там много звёзд? Больше, чем в других местах. — Уэнояма задумчиво хмурится, от чего между бровями возникает складка, и слабо кивает, а Мафую продолжает объяснять: — Там Млечный путь. Мы не так далеко от города, поэтому не видим его полностью.       — Вау, — единственное, что вырывается у Уэноямы. Рукой он находит ладонь рыжего и, переплетая пальцы, сжимает её. Рицка уже привык к давно огрубевшим от струн пальцам Сато.       — Вот и я о чём, — тихо смеётся Мафую и, снова поднявшись на локте, целует брюнета в щёку и хочет тут же отстраниться, но Рицка ловко перехватывает голову парня, пальцами другой руки зарываясь в запутавшиеся мягкие волосы рыжего, завлекая того в поцелуй.       Ему всегда нравился такой Сато: увлечённый чем-то, пусть даже не музыкой, задумчивый и разговорчивый, не такой, как обычно. Уэнояма готов сделать для Мафую всё: помогать ему с чем угодно, но лишь бы разделять с ним все грустные и радостные моменты, делиться пусть и не самой важной, но интересной информацией, и слушать его мягкий, успокаивающий голос.       Голос, заставляющий струны души Уэноямы Рицки резонировать с каждым звуком.       — Марс свидетель: я ничего такого не планировал, — сквозь поцелуй шепчет Уэнояма, в глазах которого искрит желание.       Мафую ничего не отвечает, лишь вновь целует брюнета и коротко вздыхает, когда тёплые руки Рицки зарываются под его кофту.