patience

      Хёнджин считает, что он обладает «королевским» терпением. Только быстро ставит этот факт под сомнение, когда понимает, что член предательски дёргается в и так узких штанах, стоит Хан Джисону затянуть портупеей тонкую талию и прицепить несчастный ремешок на стройное бедро.       Хёнджин проклинает свои беспокойные гормоны, которые играть должны были перестать как минимум года три назад, вообще-то. Только вот низ живота всё ещё тянет, а взгляд медленно скользит по стройным ногам, будто специально обтянутым этой чёртовой кожей. Хван и кинков до этого момента не имел, к слову. — Сука, — почти сплевывает блондин, громко удаляясь из гримерки и оставляя за собой звенящую тишину. Напряжение придётся снимать в ручную, — единственное, что сейчас волновало.       Хван закрывает дверь с характерным хлопком, прижимаясь к двери спиной и позволяя себе наконец коснуться возбужденной плоти. С губ срывается тихий вздох. Он должен быть тише.       Руки неуклюже справляются с пряжкой ремня, позволяя руке скользнуть под плотную джинсу и сжать напряженный член в ладони.       Хёнджину не стыдно, но неловко. Джисон ему как брат, лучший друг, человек, которому можно доверить всё. Всё ли? Сомнительно. Но блондина всё ещё волнует больше пульсирующий и требующий какого-нибудь внимания, член. — Джинни? — Голос парня вывел Хвана из мокрых фантазий, где уже представил вместо руки тёплый рот шатена, вместе со скользящим по каждой взбухшей вене языком. — Всё в порядке? — Д…да, — выдыхает, кусая губу и сжимая член в ладони чуть сильнее, чем стоило бы. Голос Хана буквально заставил блондина позорно кончить себе в ладонь. — Я сейчас вернусь к вам. — Почти пропищал, срывая голос и чувствуя, как стремительно краснеет лицо. — Хорошо, без тебя не начнём. — Дверь захлопнулась, а Хван наконец-то смог сделать глубокий вдох. Он не дышал всё это время? Точнее он забыл, что это необходимо. С Ханом о многом можно непроизвольно забыть.       Рука блеснула от обильного количества семени, заставляя парня чуть поморщиться и разочарованно застонать. 

— Пиздец, он просто позвал меня, а я словно…– слово встряло поперёк горла, вылетая словно плевок. — девственник озабоченный.       В этот раз прокатило, прокатит ли дальше? На этот вопрос придётся ответить позже, а сейчас жизненно необходимо зачитать «шалость удалась» и, как минимум, отмыть с кожи все белёсые следы его «отдыха».

***

      С того неловкого для Хёнджина момента, прошла неделя, а парень старательно минимализировал контакт с Ханом, стараясь не давать себе лишнего повода снова оказаться в тесной кабинке туалета. Ощущения непередаваемые, к слову.       Крайней точкой стала запись практики на последнюю заглавку, что они выпустили. Точнее Хан Джисон, с бессовестно (по мнению Хвана) выделенной талией и футболке без рукавов, открывающей вид на подкаченные руки парня, с чего блондин ловил те ещё вертолёты, жестоко бьющие лопастями прямо по черепушке и заставляющие красный сигнал мигать непозволительно часто и ярко, почти ослепляя.

Не смотри, не смотри, не смотри. Блять какой он горячий.

       И даже когда Хан смотрел в его сторону, своими огромными глазами, ещё брови приподнимая так, что взгляд вовсе становился естественно-мультяшным, у Хвана внизу тянуло, намекая, что очень уж зря он надел на практику серые свободные штаны. Понять просто невозможно, как этот темноволосый мальчишка одним своим видом заставляет блондина терять всё самообладание, накопленное за столько лет. Вот и пошла вся работа насмарку.        Ничего умнее, чем навязать кофту на пояс парень не нашёл, зато объяснение придумал стоящее: — Видимо, я сбросил вес, — расстроенно протянул он, оттягивая резинку штанов. — Надо подвязать. Чонин-а, дашь свой свитшот?        Младший улыбнулся, протягивая блондину свитшот, дожидаясь, пока тот затянет узел на поясе и они пойдут наконец записываться. И в целом запись шла неплохо, не считая того, что Хван постоянно терялся, но благо профессионализм помогал быстро сориентироваться и ситуацию исправить. Крайней точкой стал лёгкий шлепок по ягодице, и Хёнджин как бы уже хотел взвизгнуть и гневно посмотреть на, как он предполагал, Банчана, любителя шлёпать всё, что движется и всё, что Ян Чонин, только перед его глазами проносится, самодовольно улыбающийся, Джисон.       Неготовый к таким поворотам Хёнджин замирает, на фоне слышится «заново. Хёнджин, соберись». А Хёнджин просто хотел бы разобраться в том, что сейчас произошло и уж точно не собираться ближайший час ни в какую форму. Да и все эти возбуждающиелёгкие прикосновения отзывались в парне как-то совсем неспокойно.

***

       Хван домой буквально заползает по стеночке, разводя очередную драму о том, как мало им даётся отдыха, получая следом нагоняи от лидера, устающего не меньше. Парень губу обиженно дует, но соглашается с его словами, первым значимая очередь в душ. Ничто в мире так не расслабляет, как он.

Кто он, Хёнджин, м?

      Избавившись от одежды, небрежно смяв всё ногами и точно так же закинув в корзину для белья, блондин расслабленно выдохнул, попадая под тёплые и расслабляющие капли воды, так приятно стекающие по ноющим мышцам, по лицу, стирая остатки макияжа, что не сошли на ватный диск. Расслабляет, в общем, не по-детски.        Выбираться особо не хочется, но его ждут ещё семеро таких же уставших парней, жаждущих поскорее смыть с себя весь этот день и забраться с головой под одеяло. Отдых дороже золота.        Прошлёпав влажными ногами до комнаты, неуверенно придерживая полотенце на бёдрах, будто то свалится вот-вот, со скромной полу-улыбкой отметил, что в комнате он один. Рука сама соскользнула с полотенца. Одному и бояться то нечего, свалится и свалится. И Хвана даже не напрягло шуршание со стороны, щелчок дверного замка и тихое кхм, кхм. У Хёнджина песня в голове заела, он поёт её и в мыслях, и губами текст прошёптывая, — единственное, что отвлекает последние недели от мыслей о Хане. Кстати… — Хван, твою мать, — почти рычит брюнет, слабо дёргая полотенце на себя.       Блондин взглянул на Хана раз, другой, на третий округляя глаза, будто призрака увидел, и за полотенце хватаясь, как за воздух. Большая ладонь парня обхватила тонкое запястье Сона, не давая парню даже шелохнуться. Тот и замер, кажется, даже не дыша. — Отпусти, — шепнул брюнет, поднимая взгляд в глаза напротив. — Что ты здесь забыл, Сон-а, — игнорируя просьбу, интересуется Джин. — Хотел поговорить с тобой, — покусывая губу и как-то даже виновато смотря на парня, Хан сделал небольшой шаг вперёд. У Хёнджина в груди защемило, желание просто вцепиться в губы брюнета, кусать их бессовестно долго и ещё дольше зализывать сделанные им же ранки. Вылизать языком его говорливый рот хотелось ещё больше, но не всё сразу, Хван думает прощупать всё-таки почву. — О чём? — как бы невзначай спрашивает тот, чуть зажимая губу между зубов. Нервишки зашалили всё же.  — Об этом, — Хёнджин пропустил этот момент, когда в глазах парня проскочил тот самый огонёк, а потом было уже поздно. Просто поздно, Хёнджин даже как-то устало вздохнул, чувствуя, что уже в миллионный раз член напрягся, ощущая, как тот сжимают сквозь полотенце. — Долго планировал бегать?  — Насколько возможно, — усмехнулся блондин, глубоко вдыхая запах пота — Джисон ещё не был в душе, видимо, ждал его с самого прихода. — Не думал, что ты делаешь это всё целенаправленно. — Мм, очень целе и очень направленно, Хёнджин, — Хан чуть неловко улыбнулся, показывая ряд верхних зубов, всё так же напоминая маленькую наглую белку.       Хёнджин хмурится, чувствуя настырную ладонь, грубо сжимающую чуть напряжённую плоть. Тихий томный вздох всё-таки срывается с его губ и хмурый взгляд опускается на невинные глаза Хана.

Как он, блять, это делает?

      Взять парня и вжать в какую-нибудь поверхность поблизости хочется очень сильно, но доказать самому себе, что терпение у него «королевское» — надо. И Хёнджин просто наблюдает, как парень стягивает его полотенце, тихо охает и ведёт ладонью по рельефному животу, возвращая ладонь на законное место, заставляя блондина напрячь мышцы. — Так и будешь мять его в руках? — С издёвкой спрашивает Хван, приподнимая бровь и смотря так, как может только он: по-лисьи нагло и как-то даже с вызовом.        Джисон вызов принимает безмолвно, убирая руки с паха и притягивая Хвана к себе за шею, и, Хёнджин поклясться готов, что тот на носочки привстал, лишь бы дотянуться до его губ. Поцелуй вышел смазанный, даже по-детски неуклюжий, что раззадорило только сильнее. — Сколько раз ты целовался? — Отстранив от себя парня, выдыхает блондин, рассматривая блестящие от слюны губы. — Только с одним парнем, трейни, и то, он пытался научить, — почти прошептал, хмурясь и немного отворачиваясь от старшего. Смущение пробрало его насквозь, заставляя краснеть все видимые места, от кончиков ушей, до кончиков пальцев, хотя, скорее смущением там и не пахло.       Замявшись, Джисон дал Хвану возможность развернуть того к стене, впечатывая спиной в первую поверхность, он считает, удобно устраивая острое колено между худых бёдер. Сон, кажется, воздухом подавился, стоило пухлым губам обхватить его нижнюю, сладко посасывая и оттягивая, только блондин останавливаться не собирался, сжимая хановские бёдра, вырывая тихий полустон и давая себе возможность проскользнуть языком внутрь тёплого рта, сплетаясь с чужим таким же неуклюжим языком, пытающимся вторить действиям Хёнджина. — Просто расслабься, Хани, — шепчет, выдыхая в припухшие губы, тут же цепляя нижнюю зубами и оттяггивая, громко урча, словно кот. Хан кивает и Хёнджин возобновляет поцелуй.       Парень наспех избавляет Хана от одежды, сбрасывая точно так же в одну кучу, а руками уже скользит по стройным ягодицам, ненавязчиво касаясь напряжённого колечка мышц, чуть надавливая. Хан пищит, отстраняясь, но блондин, ожидая такой реакции, крепко хватает парня за талию. — Сказал же расслабиться, — почти рычит, тяжело дыша парню в шею, покрывая ту множеством мелких поцелуев, начиная оставлять небольшие отметины — чем ниже, тем больше. Даже запах пота уже смешался со свежим — хвановским, и казался каким-то абсолютно противозаконным.       Джисон поклясться готов, что вот-вот упадёт без сознания, потому что эти горячие губы касаются слишком жадно, сначала посасывая кожу, а наткнувшись на бусинки сосков — рычит так, чтобы Джисон слышал, и обхватывает губами, водя языком по ореолам, играючи задевая сосок зубами. Стоит ли упоминать пальцы, покоящиеся у прохода парня, периодически надавливающие и заставляющие ток бежать по телу?       Хван шипит громко, чувствуя, как ногти парня впиваются ему в плечи и тот, кажется, даже хнычет немного. Позиция сменяется достаточно резко, когда Хан уже лежит животом на постели, а Хёнджин грубо укладывает его так, как надо ему: заставляя уткнуться лицом в подушку, а ягодицы оставить приподнятыми. Он даже немного улыбнулся, замечая, как парень дрожит и глаза жмурит, в подушку дыша. Поверхность номер два и, кажется, на сегодня последняя. — Куда делся твой запал? — Усмешка с губ не сходит, снизу раздаётся вздох. — Посмотрел бы я на тебя, если бы это твой зад собрались трахать вот этим, — кивнув в сторону хёнджинового паха, чуть улыбнулся брюнет. — Не всё же сразу, сладкий, — блондин довольно смеётся, доставая припрятанный когда-то давно тюбик с лубрикантом, если он правильно помнил, то клубничный. — Знаешь сколько я терпел твои выходки? Тоже потерпишь.       Хан сдавленно стонет, переминаясь с коленки на коленку, подминая одеяло. Хёнджин внимательно наблюдает, разогревая лубрикант на пальцах и не торопясь опускаясь к уху парня, нашёптывает ужасные непристойности, покусывая его ушко и тут же проводя по нему влажным языком. Пользуясь тем, что Хан сконцентрирован на его голосе и манипуляциях с ухом, парень плавно проталкивает палец внутрь, встречаясь со слабым, но сопротивлением. — Расслабься, ты делаешь себе хуже, — голос звучал вкрадчиво и спокойно, но дрогнул, стоило Хану моментально расслабиться. — Так ты у нас из послушных?       Парень краснеет, отворачиваясь в другую сторону и тихо фыркая, на что получает влажный поцелуй в плечо и неприятные ощущения внизу: Хван задвигался, постепенно добавляя пальцы, пока не остановился на трёх, идущих в комплекте с громкими хановскими стонами. Хёнджин вышел из парня, наблюдая как тот хмурится и бёдрами двигает, прося всё-таки что-нибудь сделать, ведь даже собственное возбуждение покоя уже не давало вовсе.        Джисон жалеет, что не видит злобную ухмылку парня, ведь он абсолютно не знает, к чему надо быть готовым. Точнее, знает, но не чувствует. Блондин грубо сжимает мягкие ягодицы, разводя те и с нездоровым удовольствием наблюдая за тем, как напряжённо сжимается проход Хана, всё ожидающий чего-то большего. — Блять, да вставь ты уже! — Воет брюнет, прогибаясь в пояснице, зрелище завораживающе. — Я подумаю, попроси ещё раз чуть позже, — слышится из-за спины, когда парень пропадает из поля зрения, опускаясь на колени и оставляя мягкий поцелуй на внутренней стороне бедра парня, следом помещая огромный, набирающий цвет, засос. — Какого…ты творишь? — Хнычет брюнет, сжимая простынь до белых костяшек. Он выть буквально хочет от того, как сильно он хотел бы уже что-то ощутить в себе и, как говорится, бойся своих желаний.       Хван мягко проводит по промежности пальцами, убирая часть лубриканта, и короткими поцелуями приближается ближе, проводя языком по колечку напряжённых мышц и слыша громкий писк. Уверенно сжав его бёдра, он приказывает тому застыть в одном положении и прекратить ёрзать, рыча ругательства себе под нос.       Хван ягодицы держит грубо, возможно до синяков, но у Хана голову кружит просто от того, какой Хёнджин горячий, особенно в то время, когда его язык так нагло вторгается в его нутро, толкаясь даже грубее, чем пальцами, вынуждая мурашки постоянно бегать по всему телу.       Брюнет уже и скулил, и дёргался, пытаясь прикоснуться к себе, зля парня все сильнее, пока тот не закипает, напоследок медленно проводя языком по промежности и громко чмокая губами, да так, чтобы Джисон точно услышал, даже сквозь собственные стоны.        Парень только и успевает выдохнуть, как внутрь проникает нечто внушительнее пальцев и языка, до слёз растягивая не привыкшие стенки ануса. Хёнджин замирает, наклоняясь к парню и покрывая всю его шею россыпью мягких поцелуев, пытаясь уловить каждый его полу-стон. Сигналом послужил короткий кивок и тихое «я готов», чтобы первый толчок, оказавшийся достаточно грубым, выбил из парня звонкий стон-крик. — Я себя трогать не разрешал, Джисон-а, — шепот влиял на парня лучше всего, вот что сегодня понял Хёнджин почти сразу. Тот весь сжимался и бёдрами двигать начинал, по всей видимости стараясь сбежать от смущения.       Заключив руки брюнета за спиной, Хван устроился поудобнее, начиная грубо вдалбливаться в довольно хрупкое тело младшего, уже полностью покрывшееся бордовыми отметинами и синими гематомами на бёдрах. Ритм был безобразно резким и быстрым для Сона, испытывающего подобное впервые, только он ловил огромнейшие звёзды перед глазами, когда старший чётко проходился головкой по простате, заставляя голос срывать и вовсе оборвать те последние ниточки, связывающие его с реальностью.        Хан сдаётся первым, обильно пачкая вокруг всё, что можно: начиная от собственного живота, заканчивая простынями и одеялом. Хван, чувствуя, как его член в наглую охватывают вельветовые стенки хановского прохода, кончает в парня, тяжело дыша и падая рядом с младшим, наблюдающим примерно второй сон. — Тц, только вчера постельное менял, Сон-а. — Лениво тянет блондин, накрывая парня одеялом и оставляя короткий поцелуй на плече. — Даже не коснулся себя, — самодовольно воркует сам с собой, хвалясь.

Сам себя не похвалишь — никто не похвалит. А терпение у меня, конечно, ни к чёрту.