Маркер, утро и половина идиота

      — Уже уходишь?       Эггзи тянется вслед за рукой, когда Чарли перестает ерошить волосы на его затылке. Он поутру расслабленно сонный и мягкий, пахнущий апельсиновым соком и полуночным сексом. Нежный до ломоты в груди. Рассеянно жадный.       Чарли поджимает губы: ему совсем не хочется уходить, но часы на прикроватном столике сигналят — уже десять. Он медленно поднимает ногу и зашнуровывает оксфорды, поставив ступню на белые простыни.       Эггзи сворачивается клубком у бедра. Колупает пальцем топорщащуюся штанину.       — Может, к черту?       Он звучит ранимо и ласково; в глазах — лихие чертята, и Чарли наверняка знает: он готов на второй заход. А потом на дымящийся чай и блинчики вместо завтрака, прогулку с собаками по парку и вечерние валяния в обнимку перед телевизором.       Словом, на все и ко всему в их совместный выходной на этой неделе.       Чарли с кряхтением опускает ногу и словно случайно — он просто не может отказать себе в маленькой прихоти — проводит носом по виску Эггзи. Тот слегка отдает шоколадом и виски, Чарли хочет ощутить его вкус на губах.       Но следует поторопиться. Он уже практически опоздал, если говорить честно; а сегодняшняя встреча не из тех, которые принято пропускать из-за каприза.       — Прости, — шепчет Чарли, когда Эггзи с жаром подается навстречу и ловит нижнюю губу зубами. — Но мне точно нужно увидеть этого Джорджа. Или он Энди? Мне нужно знать, кому мы отдаем малышку Рокс.       Эггзи тихонько смеется в этот неполноценный, незаконченный поцелуй, забирается за воротник пиджака и обводит ногтями шею. Мурашки рассыпаются в разные стороны от теплых прикосновений, и Чарли приходится бороться с собой, чтобы не бросить все. Чтобы снова не заползти в одеяльный кокон, не обвить руками и, пожалуй, не оставить пару засосов у правого плеча.       Но Эггзи — слава богам, иначе они никогда бы не закончили — сам отталкивает прочь. Сильным, резким движением буквально выпихивает с кровати, заставляя по инерции подняться и настороженно замереть.       Тело Анвина под интересным углом замирает на подушках, и Чарли прощает себе лишнюю секунду, которую он просто стоит, считывает и вписывает эту картинку на внутреннюю сторону век. Любоваться Эггзи поутру — одно из лучших на свете занятий.       После возможности бесить Эггзи по поводу и без, да, до этого далеко любым радостям.       — Иди, — мурлычет смущенно Эггзи, оттягивая пальцами прядки надо лбом. Видимо, он до сих пор не привык к этой чувственной и трогательной стороне их отношений. Что ж, Чарли тоже. — Пожалуйста, иди. А то Рокс сорвет нам телефоны.       Чарли кивает: с Рокси, перед свадьбой больше напоминающей разъяренную мегеру, станется. Лучше действительно ее не злить. Это очень опасно.       Так что он бросает пальто через руку и быстро спускается на первый этаж. Кормит собак и выбегает в слякотную лондонскую осень.       Эггзи — все еще расхристанный и выглядящий умилительно красиво — голышом машет из окна. Интересно, его успели заметить вездесущие соседи? Если да, то инфаркт миссис Кларк обеспечен.

***

      Сэм — оказывается, он не Джордж и не Энди; как можно было забыть?! — кажется Чарли дельным парнем. Они мило болтают и успевают быстро объехать все рестораны из списка, составленного Рокс. Выбирают мебель, договариваются о снежно-белых лентах под потолок, даже немного спорят для проформы с хозяином дивного ресторанчика в пригороде, сбивая цену.       Сэм шутит, что им удалось неплохо сработаться, когда в перечне дел (боже, какая же Рокси педант) остается последний пункт — выбор торта. Чарли отвечает сдержанной улыбкой: по его мнению, было бы странно, если бы им не. В конце концов, Чарли с Эггзи не зря первым делом пробили новоиспеченного жениха Мортон по базам данных и вызнали о его военном прошлом.       У них не могло быть иначе — только четко, по форме. Рокси, в конце концов, не просто так любила мужчин чести.       — Прости, но можно вопрос?       Чарли медленно обходит огромные лужи на подъездной дорожке, плотнее кутается в шарф. В этом году осень решает побить собственные прошлые рекорды, выдавая за день месячную норму осадков. И промозглый ветер в придачу, просто отлично, спасибо большое. Чарли совсем не в восторге.       Но он находит в себе силы кивнуть и даже чуть склоняет голову вбок, выражая искреннюю заинтересованность. Если так пойдет и дальше, они обернутся часам к четырем, и он успеет на вечерний киномарафон к Анвину.       О, это было бы супер.       Это было бы лучшим завершением продуктивного дня: теплый Анвин, его матовый бок, который так приятно щипать, сладкие губы...       — Конечно.       — Что у тебя на шее?       Чарли щелкает ключами от машины, ныряет в салон. Спускает зеркало, чтобы посмотреться — что там вообще может быть? метка? засос? — и потрясенно хмыкает...       Нет.       Ни разу не метка.       Совсем не мет-...       Наверное, со стороны он смотрится дико, но в первое мгновение Чарли катастрофически не хватает слов, чтобы выразить свое охуение.       — Блядский Анвин.       И когда только успел?       Сэм падает на пассажирское сидение и смотрит с недоумением (а еще самую чуточку — со смехом). Чарли, безусловно, его понимает: он и сам бы с улыбкой пялился на идиота с нарисованным на шее хуем.       — Я... — Чарли заторможенно подбирается. Моргает. Проглатывает ругательство. — Слушай, я даже не знаю...       Он чувствует, как в жилах закипает злость; в голове порыв позвонить и наорать мешается с идеей холодной расчетливой мести. Давненько никто не выставлял Чарли дураком, и это ощущается неожиданно. И неприятно.       Сэм отчего-то понимающе ведет плечом. Прячет веселые глаза.       — Это же рисунок, не тату? Чей он? Твоего ребенка? Наверное, у него трудный переходный возраст, м?       — Нет.       Чарли понимает, что невольно краснеет под недоуменным взглядом от макушки и до пяток. Слава богу, он в осеннем наглухо запахнутом пальто, и у Сэма нет шансов увидеть багровые пятна, расползающиеся по груди.       — Это моего парня... Кажется, у него проблемы с головой.       Он только что осознал в полной мере.

***

      Чарли намеревается провести воспитательную беседу по приезду: рисунок на шее не стирается, и это жутко погано. Но Эггзи вешается на него с порога, когда он в ночи открывает дверь — чертов, чертов торт, за которым мотались по всему Лондону, — и не дает сказать ни слова.       Чарли думает, он понял все и так. И крышесносящий минет в прихожей принимает как извинения. Хотя его, конечно, не достаточно. Ведь это дико нелепо: рисовать в двадцать шесть хуи на чужой коже и радоваться проделке, будто ребенок...

***

      Утром в ванной Эггзи признается, что маркер перманентный — Чарли со стоном догадывается, что дурацкий рисунок на шее надолго, — и клятвенно обещается больше не чудить.       Вот правда.       Прямо положа руку на сердце (а потом и между ног Чарли). Больше никогда, ни разу.       При таких обстоятельствах сердиться у Чарли почему-то получается с трудом.

***

      На свадьбе у Рокс блюдется строгий дресс-код, и только Мерлин приходит в церковь в шотландском килте. Они провожают свою единственную девочку все вместе: из далекой Зимбабве прилетает даже дядя Рокси, агент Персиваль. Чарли чувствует что-то наподобие радости, когда под негромкую музыку присутствующие поднимаются, и Роксана в белом платье и фате идет к алтарю.       Эггзи в это время трепетно переплетает их пальцы и — что это? серьезно? всхлип? — плаксиво шмыгает носом. Сентиментальный чав. Чарли случайно сжимает его руку чуть крепче. Старается не моргать.       Лаконично и быстро звенят под куполом клятвы: что Рокси, что Сэм — люди военные; они не сторонники долгих, пустых фраз. Но сказанное все равно трогает, звучит ласково; над собравшимися гостями пролетает вздох восхищения. Чарли воротит нос (но в глубине души немного дрожит).       Он определенно чувствует облегчение, когда слезливая часть сменяется праздником. Возможно, ему просто не терпится похвастаться своими трудами: ресторан (Чарли успел проинспектировать) смотрится превосходно, и все в нем ровно так, как хотела Роксана.       Эггзи ластится к уху, пока молодая пара поднимается для первого танца:       — А я в белом определенно выгляжу горячее.       Чарли не ведется на его нелепые каламбуры. Только украдкой целует во время смены блюд — крепко, до припухших губ.

***

      — Ты прости, конечно, но я скажу.       Рокси осторожно тушит сигарету о резные перила и заботливо поправляет его съехавший галстук. Чарли вопросительно вскидывает бровь, внутренне готовясь к придиркам, но Рокс разглаживает плечики пиджака. Смеется:       — Расслабься, это не о празднике. Он чудесный. И я рада, что им заведовал ты, даже несмотря на отпирательства. Не думала, что у Хескета может быть такой талант организатора.       Чарли дергает челюстью. Он самую малость пьян, но чувствует себя расслабленно и комфортно. И сейчас отпущенная ответная шпилька не кажется колючей.       — В Оксфорде учат многому.       — Но Оксфорд — не улицы.       Чарли задумчиво проводит большим пальцем по скуле.       — К чему ты?..       — У тебя на шее написано "трахаюсь с Анвином".       — Вот же уб...       Рокси сердито вспыхивает красными полосами, и они определенно не идут к ее черному танцевальному платью. Она хватает его за руки, когда Чарли взмахивает кистью; по радужке светлых глаз — упрек и тщательно сдерживаемая ухмылка. Чарли предугадывает: со стороны он снова умудряется выглядеть тупо.       И все благодаря одному низкорослому хоббиту.       Блядство.       У него чешутся руки, чтобы вмазать кое-кому конкретному по лицу.       — Никаких драк на моей свадьбе.       — Ты похожа на Томаса Шелби, Мортон.       — Я хуже Томаса Шелби, Хескет. Так что никаких драк на моей свадьбе.       Рокси прижимается всем телом, умудряясь грамотный захват за секунду превратить в пылкие объятия, и Чарли — видит бог, это только из-за большой привязанности — раскрывает ладони, обхватывая острые лопатки. Так они стоят пару минут; низкая свинцовая ночь давит на плечи. Наконец, Рокси ежится, и Чарли осторожно уводит ее обратно в помещение.       Туда, где льется приятная музыка. Где десятки гостей уже заждались виновницы торжества. Туда, где бродит кусок идиота Анвин.       Рокси впивается наманикюренными ноготочками в ладонь Чарли, пока они пробираются под белыми лентами. Те пришлись здесь как нельзя кстати — Чарли рад, что не ошибся.       — Мне кажется, Эггзи не со зла. У него на тебя четкие виды. Глупый собственник.       — А мне кажется, Эггзи давно не получал в зубы.       Роксана позабавленно хохочет. Мигает лукавыми горящими глазами. Шепчет вдруг, подавшись вперед:       — Зачем бить, если можно отплатить той же монетой?       Чарли с секунду сосредоточенно молчит. Потом понимает — и улыбается.

***

      — Уже уходишь?       Под Эггзи грустно скрипит матрас, и Чарли подставляет приветливо губы, стоит Анвину наклониться за поцелуем. В глазах Эггзи боль смешивается с отчаянием, но они должны увидеться на общей планерке уже в обед. Чарли уверен, это не беда. Несколько часов поодиночке можно пережить.       — Я хочу тебя. Снова.       — Неужели двух раз за ночь было мало?       Эггзи закатывает глаза, несильно бьет по руке. В их системе координат это означает нечто большее, чем просто симпатию, и Чарли чувствует, как подозрительно и неверяще заходится сердце. Нет. Не может быть, они только в прошлом месяце съехались.       Он сглатывает, надеясь, что Эггзи не заметил заминки. И спихивает с себя наглые пальцы.       — Иди. Мы скоро пересечемся.       Эггзи целует его в щеку. Потом в макушку (что? зачем? Чарли чего-то не понимает?). Опаляет дыханием мочку, лижет коротко по линии челюсти и, сдаваясь, жмурится. Встает на ноги одним слитным движением.       — Да-да, мы скоро пересечемся, — он словно уговаривает сам себя.       Чарли подбоченивается на кровати, подбивая под ногу одеяло, пока Эггзи по углам комнаты ищет второй носок. Потом машет ему на прощание.       Эггзи разворачивается к зеркалу, чтобы завязать галстук. Вздрагивает мелко спиной — Чарли буквально чувствует, скольких усилий ему стоит не обернуться — и сбегает по ступеням.       На шее у него, аккурат над линией воротничка, горит выведенное ярким маркером "владения Хескета".       Прекрасно.       Восхитительно.       Так, как надо.       Чарли довольно фыркает и тянется на подушках. Он уже предвкушает ярость Анвина и косые взгляды коллег на планерке. Поделом тебе, Эггзи.       Игра в собственников обещает быть захватывающей.