Дрейфующее вчера

            Хью Дэри в невесомости летит через блоки новой МКС. Внутри станции уже не слишком много кислорода. Внизу, под его ногами, отдаляются и обновляются проходы с люками, через которые он только что пролетел. Холодный пот проступил на лбу, тяжёлое скрипучее дыхание твари перебивало собственные мысли радиста. Выстрел, второй, третий, четвёртый, пятый - эхом проносятся по станции, показывая всю обречённость ситуации, ведь местный темноволосый радист больше не экономит патроны, он стреляет, не прицеливаясь, отчаянно, на последнем издыхании пытаясь остановить тварь, которая когда-то была его другом. Лицо его бывшей коллеги угадывается в отвратной и обезображенной как выстрелами, так и мутациями морде твари. Голова будто взорвана или расстреляна, скорее всего, тварь ориентировалась по звукам и запаху. Каждый рефлекторный и бесполезный вдох существа сопровождался громким и противным хрипом. Своими мощными отростками из лопаток порождение самых жутких кошмаров отталкивалось от внешних частей люков вперёд, с помощью чего быстро сокращало дистанцию. "Быстрый, слишком быстрый, не могу прицелиться", – думал радист, который забыл о том, что патроны в магазине имеют свойство кончаться. "Перезарядка, перезарядка!" – кричал в своей голове Хью, в панике доставая магазин. Он уронил его. Спустя секунду, может две, существо догнало магазин и с размаху проглотило его, не сбавляя темп. Дэри, наконец, добрался до спасительного блока, залетел внутрь и захлопнул гермодверь. За месяц до этого             Белый коридор буферной зоны космодрома освещался тусклым светом солнца, уходившего за горизонт. По этому коридору Джон вместе с командой направлялся в транспортный шаттл новой МКС, пришедшей на смену старой в двадцать пятом году, дабы сменить группу, которая находилась там уже полгода, а заодно и поймать исследовательский корабль, пролетающий прямо у международной космической станции всего через месяц. Везде были развешаны плакаты, рассказывающие о предстоящих выборах. Джо Байден и его рекламное агентство пытались всеми силами перетащить одеяло народных симпатий и голосов на себя. Никто в здравом уме не отдаст ему свой голос, тем более на досрочных выборах. Даже с увеличенным временем правления в сроке с четырёх до шести лет, четвёртый - это уже ни в какие ворота не лезет.       – Чёрт, я уже хочу кофейку. – Произнёс, идя одним из первых в группе, любитель бодрящего напитка Адамс. Он отвернулся от усыпанных пропагандой стен, не особо уважая политику. Хью Дэри, отошедший к автомату, вернулся к группе с пластиковым стаканчиком и, услышав, что сказал его друг, отдал ему американо, сказав лаконичное:       – Бери.       – Спасибо, дружище! – Начав пить, поблагодарил товарища Кларк.       – Американо - не кофе. – Раздражённо влезла Анна, смотря на наслаждающегося Адамса.       – Не только он. Кто-нибудь не захватил "Растворимый эКспрессо тридцать тысяч в одном"? – Улыбнувшись и положив руку на плечо своему товарищу Кларку, с которым не первый год знаком, шутливо вопросил помощник главного инженера Джон Уоллес.       – Растворимый? – Улыбнувшись парарировал Хью. – Давай сразу «Несквик» захерачь и кипятка в рот налей. Неразговорчивый помощник радиста Анна Лэнгхорд и биолог Галлиани шли поодаль, болтая о чём-то своём, менее позитивном.             Добравшись до шаттла и рассевшись по местам, каждый был занят своими делами: Кларк, закрыв глаза, ментально готовился к полёту, Галлиани был верующим, так что крепко сжал руку – под перчаткой вокруг ладони обмотана цепочка с крестом – и читал молитву, Бевер болтала с Хью о работе и космосе в целом, Анна разглядывала панель нового транспортника и инструкцию к нему, а Джон, как и Коннон, под перчаткой держал фотографию, на которой были изображены его сын, бывшая жена и он сам. Последний случайно порезался. Каким образом он умудрился порезаться краем листа фотографии в таком положении неясно. По какой-то причине лёгкий порез заставил вспомнить то, как его сын упал с велосипеда и поранил коленку до крови и как Джон её перебинтовывал и наносил мазь. Он внезапно вспомнил тяжёлый развод, долгий суд на тему "чей же ребёнок" и своё поражение в этом суде, после которого долго не мог прийти в себя. Прописанный ему доктором курс тяжёлых таблеток всплыл в голове также незамедлительно, как боль от пореза. Безрадостное лицо его пятилетнего сына при встрече с папой, которому мать промыла мозги, дополняло эту картину ужасных воспоминаний. Всё это нахлынуло моментально и будто ударило по лицу Уоллеса. 10 9 Коннон сжал крест сильнее и расслабился. 8 7 Анна посмотрела вверх относительно земли и вжалась в кресло. Полёты для неё были не самым приятным занятием. 6 – Полетели? – Спросила, улыбаясь, медик Рори у своего собеседника. 5 – Ребят, если что, то каждый сам за себя. – В шутку сказал Кларк. 4 Аддамс оторвал руку от сиденья и пошуршал ею в перчатке, после чего в шаттле для полётов заиграла Sabotage от Beastie Boys. 3 – Что.. что за херня, Кларк?! – Вопросил Хью, но его уже было не слышно. 2 Джон громко выдохнул и разжал руку, освободив фотографию с сыном из своей мёртвой хватки. 1 Пуск!             – Еда просто отвратна! – Закрыв крышку тюбика с надписью "спагетти с сыром", сказал биолог.       – Ну, странно, что ты так к ней и не привык за.. двадцать восемь дней, пятнадцать часов, двадцать три минуты и тринадцать.. четырнадцать.. пятнадцать секунд на орбите. – Подкалывал Коннона главный инженер. Обед прервало звуковое оповещение о том, что Кларку пора выходить и ловить шаттл.       – Извини, мне пора.       – Хорошо, удачи тебе. – Пожелала Аня.             Кларк, добравшись до переборки и начав надевать скафандр, наткнулся на Бевер, которая решила подогнать инженера:       – Давай уже, собирайся!       – Да я почти надел уже, мы успеваем. – Отвечал ей Кларк, который, как и всегда первым вызвался поймать шаттл. Авантюры и выполнения опасных заданий - любимое занятие главного инженера.       – Ребят, шаттл будет здесь через двадцать минут, он движется со скоростью четыреста шесть километров в час. – Подтвердил слова Кларка Галлиани.       – Отлично, я же говорил – у нас есть время. – Указал инженер и надел шлем, показывая свою готовность.       – Минут тридцать, если быть правдивым. – Уточнил Хью Дэри.             Все члены экипажа, включая Коннона, Джона, Рори, Хью и Ани, вышли в другой блок, закрыв за собой белоснежную герметичную дверь. Главный инженер отдал честь и открыл шлюз, выходя в открытый космос. За ним тянулся прочнейший трос. Он добрался до места инженера, сел в него и положил руки на джойстики, что созданы для управления огромной двупалой рукой для перехвата быстро летящих важных объектов.       – Я пристегнул ремни, рука исправна. – Сказал радостно космонавт, крутя кистью вокруг своей оси и параллельно с этим сжимая и разжимая пальцы.       – Я вижу его на радаре, он приближается! – Ворвалась в радиоэфир Аня, смотрящая на быстро приближающуюся точку на радаре.       – Я готов. – Расправляя пальцы механической огромной руки, сообщил тёмноволосый главный инженер. – Установлен зрительный контакт с шаттлом, сейчас поймаю его. Экипаж из обсерватории, не с самым лучшим обзором, наблюдал за тем, как белая точка с флагом Америки быстро приближалась, и как главный инженер, будто тореадор, готовился схватить её и уйти с линии "атаки".       – Сейчас я поймаю! Шаттл ударился о руку, и она отлетела, уйдя из обзора обсерватории. Все замолчали, никто не мог вымолвить ни слова, экипаж был в ступоре.       – Кларк! Кларк, ответь! – разорвал своим криком тишину Хью.       – Всё отлично! Я поймал эту хрень! – направляясь обратно и возвращая руку с пойманным шаттлом в поле зрения обсерватории объявил мужчина. Весь экипаж был в восторге. Хьюстон вновь вышел на связь:       – Прекрасно, Кларк, пристыкуйте шаттл и возвращайтесь на станцию.       – Принято, Хьюстон.             – Корабль не повреждён? – Снимая шлем, выдыхая и вновь набирая в лёгкие живительного воздуха, вопросил Кларк, входя в отсек с костюмами космонавтов.       – Всё в порядке, можно извлекать грунт. – Заявил Джон.       – Хорошо, ты туда и пойдёшь. Я прав? – Попивая воду из тюбика, по рации спросил Дэри. Галлиани, Анна Лэнгхорд, Кларк и Джон пошли к отсеку, к которому был пристыкован шаттл, надевая и помогая друг другу надевать антирадиационные костюмы. Идеально белый люк с поворотным механизмом замка отворился, и раздвижные двери разошлись в разные стороны, внутрь в невесомость залетело два человека в оранжевых костюмах и вшитых в них противогазах. Они зашли в шаттл и начали подготовительную процедуру перед перемещением грунта. Коллеги поместили хорошо защищённый, бронированный металлический короб в оранжевый мешок, запечатали его и выкачали весь воздух, вакуумизировав. Взяв увесистый мешок в пятьдесят килограммов за специальные ручки с обеих сторон, они пошли на выход. Ногами вперёд в невесомости, не отпуская мешок, прошёл в люк первый, второй, также, не ослабляя хватки, незамедлительно пошёл за ним, но уже вперёд головой и выставив перед собой руку, держащую важный объект. Наконец, из шаттла все вышли, плотно закрыв за собой люк. Ради этой операции на МКС был добавлен целый новый блок для обеззараживания. В нём не было ничего, лишь цельная металлическая поверхность, покрашенная белой краской, ремни для четырёх пар ног снизу, за которые нужно было зацепиться своими двумя конечностями и будто бы стоять. Но находилось в этом блоке кое-что ещё – обеззараживающие, вытянутые во всю одиннадцати метровую длину блока распылители. Их было много, немыслимо много, ими был забит каждый сантиметр, кроме места с ремнями. Добровольцы просунули ботинки в ремни и также зафиксировали короб в мешке, после чего раздвинули руки, и после пяти секундного обратного отсчёта все распылители начали работу. Вода под давлением вылетала из трубок и очищала костюмы работников и мешок от возможной заразы, летающей в воздухе шаттла. Воздух из блока откачали, а после пустили кислород. После всех процедур и помещения мешка в изолированный исследовательский блок двое сняли свои костюмы, в них всё это время находились темноволосая Анна и биолог Коннон Галлиани, который сразу начал заводить разговор о грунте и о том, как это важно для всего человечества. Аня слушала бесконечный поток мыслей коллеги, размышляя параллельно в своей голове о важности этой миссии. Спустя время, когда короб вынули из мешка и поместили в герметичную капсулу для изучения, в которой уже была зафиксирована лабораторная крыска, в специальном исследовательском модуле, Галлиани не вылезал из блока, естественно после того, как в капсуле из короба вытащили грунт.       – Ребят, вы должны это видеть. – Сообщил по рации всей команде биолог.       –Нашёл кофе? – Заржал Джон, вспомнив невероятно старую шутку. Все подошли к массивной двери в исследовательский блок, открывать во время исследований которую протокол строго на строго запрещал, и взглянули на экран, проецирующий камеру из микроскопа.       – Видите? – Биолог навёл микроскоп на гранитную плиту, затем на чашку Петри, внезапно на что-то круглое с ещё одним более тёмным кругляшком внутри. – Знаете, что это? Это споры. Споры в марсианском грунте. Это.. невероятно..       – Неужели.. - Возбуждённо произнёс Джон.       – А что за квадратные, треугольные и в целом несуразные штуки по бокам от спор?       – Спросил внезапно Кларк.       – Это просто пылинки.. да, пылинки, ничего необычного. – Ответил тому Коннон.       – Как я понимаю, споры мертвы? – Спросила учёного Рори.       – Возможно они не мертвы, просто в анобиозе. Я собираюсь медленно повышать температуру. – После этих слов, верующий начал делать то, что задумал, до тех пор, пока в капсуле не стало тридцать градусов. С десяти он двигался двенадцать минут и, простояв над спорами на отметки в двадцать пять градусов полчаса, Галлиани разглядел микродвижения.       – Они живы.. Были выпущены Бог знает когда, но всё ещё живы! – Биолог был восхищён и невероятно рад. Всё-таки, человечество не одиноко во вселенной. Коннон вышел из исследовательского модуля уже отправив отчёт на землю обрадовав товарищей.       – Невероятное открытие.. – Тихо произнесла Анна, смотрящая видео с движениями маленьких спор.       – Из анобиоза вышли не все. Примерно две трети погибли. Но тех, что остались, хватит для дальнейших экспериментов. Их беседу прекратило звуковое оповещение времени, на которое был назначен ужин.       – Еда, как обычно, отвратна. – Начал Галлиани.       – Ты всегда так говоришь, как по мне, еда ничего.       – Да ладно тебе, Аддамс, ты не можешь отрицать, что еда ужасна! – Не унимался биолог.       – Не знаю, мне кажется, что она неплоха. Ты бы такую не приготовил. – Продолжал Кларк.       – Я бы не приготовил такое мясо?! Пха, не смеши меня.       – Ну, вот что ты умеешь готовить?       – Все виды макарон, тринадцать видов супов, завтраки, все виды мяса, рыбу, пиццу..       – Пиццу? - Улыбнувшись, перебил итальянца инженер. – В Италии не умеют готовить пиццу.       – Figlio di puttana, non sanno fare la pizza in Italia?! Ti farò a pezzi per L'Italia, Mostro! – Разразился на своём родном языке Галлиани.       – Ты ведь осознаёшь, что я тебя не понимаю?       – Давайте прекращать, нам на орбите крутиться ещё пять месяцев, если вы поссоритесь сейчас, потом будет только хуже. – Вклинилась в диалог Рори. Звуковое оповещение указало, что через тридцать минут необходимо будет уснуть, естественно, это необязательно, но все стараются придерживаться расписания, потому что так проще.       – Ладно, извини, что назвал тебя сукиным сыном. – Протягивая руку для пожатия, начал было Коннон, но осёкся.       – Как ты меня назвал? – Пожав руку сокомандника, спросил Кларк.       – Неважно. – Хлопнув товарища по плечу и полетев в тренажёрный зал, сказал макаронник.       – Бог простит. – Тихо сказал Адамс и последовал за Конноном. По расписанию дальше шла тренировка, которая прошла, как всегда, успешно и без проблем.             Кларк улёгся в свою капсулу и закрыл стеклянную переборку, засунув ноги под специальные ремни, чтобы телом во сне не биться о стекло. После всех этих процедур он повернул свою голову на правый бок и улыбнулся, смотря на фотографию пальм, песчаного пляжа и моря. В углу красовался календарь с цифрами "41" на конце. В то же время Дэри собирался ложиться и он, по привычке просматривая свой бумажник – это был его своеобразный ритуал перед сном, – наткнулся на фотографию темнокожей девушки с потрясающими волосами медового цвета. "Почему эта фотография до сих пор в моём бумажнике, какого чёрта она ещё тут?!" Воспоминания нахлынули, будто волна во время сильного шторма. Хью вновь окунулся в прошлое, в которое он никогда не хотел возвращаться. Ему вспомнилось, как он и его жена обмениваются кольцами в белоснежном здании. Вот он и его темнокожая жена Барбара, с кудрявыми пышными волосами, вместе на пляже едят мороженое, а потом бегут купаться и плескаться в море. Он вспомнил листик, приклеенный к зеркалу в его квартирке, на котором было четыре пункта: сыграть свадьбу, купить машину, купить большой уютный дом, завести большую семью. Два первых пункта были зачёркнуты, оставалось лишь накопить на большой уютный дом и завести детей. Голубоглазый Дэри вспомнил, как вернулся домой, как обычно, поздно и, как обычно, подумав, что любовь всей его жизни уже давно пришла с работы, спит в двухместной кровати и видит десятый сон. Он разложил продукты, которые купил по дороге, принял тёплый приятный душ, почистил зубы белой мятной зубной пастой и, наконец, пришёл в комнату, в которой никого не было. Он принялся звонить Барбаре, но никто не ответил, она не брала трубку. Он начал названивать её родителям, извиняться за столь поздний звонок и расспрашивать, не у них ли она, на что те лишь пожали плечами и сказали: "Нет, что-то случилось?". У Хью не было времени отвечать. Он бросил трубку и позвонил её лучшей подруге, у неё Барбары также не оказалось. В одних домашних штанах, тапках и наспех надетой на голое тело расстёгнутой куртке он выскочил из дома и, сев в свою машину, поехал по маршруту своей жены, по которому она с работы добиралась до дома. Но ничего не нашёл, совершенно ничего. Вдруг его осенило: "Она иногда срезала через этот двор". Выйдя из машины и побежав осматривать двор в переулке, он всё же нашёл ту, которую искал. В этом грязном, обоссаном и вонючем переулке у стеночки лежало тело его жены, раздетое догола и зарезанное, будто свинья. Его Барбара лежала без движения, без дыхания, без сердцебиения. Крик Дэри слышал весь двор, он рыдал и вызывал скорую помощь и полицию, попутно пытаясь привести мёртвое тело девушки с кудрявыми пышными волосами в чувства. Из ужасных воспоминаний Хью вырвал писк колонок и мигающий красный монитор, говорящий о чём-то не самом лучшем. Все спящие внезапно для себя проснулись, услышав звуковое оповещение о собрании в "Большом Джо" – самом большом модуле Американской части МКС.       – Что случилось? – Вопросил Аддамс, вошедший в блок. Позади него летела Рори, только закончившая с отчётом о почти минувшем дне. За ними влетели Коннон и Анна, также в растерянности.       – Недавно Россия сбила свой спутник, судя по всему, он сбоил. – Начал Хью, уже сидевший на кресле и просунувший ступни в ремни снизу, чтобы не отлетать от стула. – Из-за этого появилось огромное облако обломков от соседних спутников, которых задело взрывом и пошла цепная реакция. Это облако движется с высокой скоростью и скоро нагонит нас. – Смотря на монитор и попивая воду из тюбика, продолжал он. – У нас примерно сорок минут на размышления: будем решать, эвакуироваться отсюда или нет.       – Мы не можем просто взять и улететь отсюда, оставив внеземную жизнь! – Начал было Коннон, но его перебили.       – Ну ты же понимаешь, что либо мы утеряем эти споры и погибнем, оставшись здесь, либо утеряем споры и выживем, улетев? – Садясь на стул рядом с голубоглазым Хью, вопросила помощник радиста.       – Я не могу просто остаться и рисковать своей жизнью, я не один на этой планете! – Заявил Дэри. В иллюминаторе Джон внезапно увидел, что три из четырёх русских спасательных капсул отделились от МКС и устремились вниз.. или наверх.. на Землю.       – От русской части станции отстыковались три спасательные капсулы России. Думаю, нам тоже пора. Весь экипаж замолк.       – Я тут тоже умирать не собираюсь. – Заявила Анна спустя полминуты молчания и села рядом с Хью, который всё глядел на Галлиани.       – Я за то, чтобы вернуться на землю. – Сказала Рори вслед за брюнеткой, вместе с тем смотря на приборы и по расписанию проверяя состояние экипажа. Писк из колонок и мигающий красный экран радара выбили всех, кроме Анны и Хью, из колеи.       – Держитесь за что-нибудь! – Закричал Хью, смотря на резко ускорившиеся осколки спутников на радаре, сразу после его слов последовали множественные удары по МКС. Красный мерцающий свет аварийных ламп и раздражающая сигнализация, пищащая о множественных поломках и пробоинах на станции, сводили с ума всех без исключений.             – Аргх.. – Громко простонала радистка, держась за голову и отключая сигналку.       – Все целы? – Вопросил Кларк, держась за ремешки для рук сверху.       – Вроде бы. – Пытаясь отдышаться ответил Джон. Спустя пару секунд возни в кармане кофты Уоллес, наконец, достал свой белый ингалятор. Он был цел – как же ему повезло. Вставив трубку в рот и пару раз нажав на серую кнопку, он вновь смог нормально дышать.       – Пробоины только в стыковочном узле.. – Отдышавшись наконец сказал Хью, смотря на карту МКС на мониторе.       – Ладно.. что-то ещё? – Спросил Галлиани.       – Солнечные панели разъёбаны в дребезги, антенны тоже, связи с землёй в целом больше нет, и не будет, нужно ремонтировать.       – Надо проверить в исследовательском блоке! – воскликнул итальянец. – Может датчики просто не показывают..       – Ясно. Я пойду заделывать возможную пробоину в исследовательском блоке. Кларк, сходи в стыковочный узел, поработай сварочным аппаратом там, а вы пока проверьте ещё раз, есть ли ещё где-либо повреждения. – Разъяснил Уоллес.       – Хорошо. – Коротко принял Адамс и пошёл в отсек с костюмами, за ним же полетел Джон.             Надев костюмы во втором неповреждённом стыковочном узле, они разминулись, дабы быстрее заделать пробоины, Кларк ушёл в другой. В то время как Джон пошёл заделывать пробоину в противоположную часть МКС – в исследовательский отсек.       – Я захожу в отсек.. да, как ты и говорил, Кларк, дыра небольшая.       – Х̨о̸ро̨ш̷о,̕ у̕ м̀еня ̧ту͝т ͠т̶о͡ж̡е̢ ̶всё͏ не ́с̸ер̕ь̷ёзн̴о̴, ̀за̴к҉а͡н͡чив͘а̶й͏ б̡ыст̵р̕ей,̧ ͠н̴а̨ н҉ас ѐщё̕ ͞пан̴ел͡и͝ ̕и ͘͘с͠вяз͢ь, ͝в́ ка̧ко̛й-̵т͠о͞ ̸сте́пен̶и. – Доносился голос Кларка из рации. – "Она явно где-то неисправна.", – Думал про себя инженер. Уоллес зашёл в отсек и, первым делом, взглянул на капсулу.. Вентиляция сломана, выбита и разрезана изнутри, да и лабораторной крысы в ней нет.       – Ребят, у нас проблемка.. – Джон развернулся в сторону выхода, и на него накинулись. Стекло его скафандра разбили, осколки попали на губы и в глаз. Инженер закричал от боли и неожиданности. Узкий длинный хоботок пронзил второй глаз и попал в мозг. Хаотично махая руками и вопя, Уоллес сумел отбросить тварь от себя. Он почти ничего не видел, левый глаз с осколком стекла сочился как кровью, так и слезами. Он пытался отдышаться, необходимость в ингаляторе давала о себе знать, и уже тянулся к сварочному аппарату, но в его живот впились три невероятно острые маленькие кости с зазубринами в противоположную от конца сторону, потом ещё три и ещё. Джон выхаркал сгусток крови и схватился за живот, в этот миг нечто острое порезало его шею и он закашлялся, а кровь фонтаном хлынула из пореза. Наконец, длинный тонкий и острый хоботок вновь проник в мозг через глаз инженера, который уже был не в силах сопротивляться. Спустя пятнадцать секунд судорог хоботок вылез из головы жертвы, и последняя начала меняться.