Испытание выдержки или Я соскучился, Лань Чжань!

Ночь постепенно входила в свои права, мягко ступая по повлажневшей траве. Туман, понукаемый ею, лениво опускался на земли ордена Гу Су Лань, скрывая его собой от посторонних глаз. Лёгкий ветерок раскачивал бумажные фонарики, которые с тихим шелестом двигались, помахивая пушистыми кисточками, будто бы завлекая внутрь построек, говоря - "Уже поздно, пора отдыхать". Многие послушно разошлись, устраиваясь на заслуженный отдых. Но были и те, кто всё никак не мог лечь - не позволяли либо дела, либо совесть. Дела не позволяли Лань Ванцзи, совесть - Вэй Усяню. Тот просто не мог оставить своё белоснежное счастье наедине с собой - это казалось предательством по отношению к супругу. Пусть они не так давно женаты, но он обещал ещё до свадьбы, что больше не оставит Лань Чжаня одного. Он и так 13 лет был одинок. Это не исправила даже посильная поддержка брата - любимый нефрит до сих пор иногда до хруста костей сжимал сероглазого мужчину во сне, мучаясь кошмарами. Держал за руку, когда они спускались с гор в Цайи, не отпуская ни на секунду. Усяню казалось, что Лань Чжань нуждается в его тепле и истосковался по касаниям. Ему хотелось сказать, что вот же он, здесь, рядом, но он молчал. Это только его подозрения, ничего более. Не стоит такому благородному человеку, как Второй нефрит, знать об этом. В последний месяц они виделись только в цзинши - один возвращался с ночной охоты, на которой натаскивал молодняк, а второй от дяди с братом. Оба очень скучали друг без друга, хоть и были в одном и том же месте. Этого было катастрофически мало для них обоих. Уже стало привычным проводить дни вместе - кормить кроликов, ходить на Холодный источник, играть дуэтом флейты и гуциня. Когда Ванцзи был занят делами ордена больше обычного, Вэй Ин терпеливо сидел рядом с ним в библиотеке, рисуя благоверного. Это уже вошло в привычку и накопилась кипа разнообразных рисунков. На одном из них Лань Чжань держит на руках малышку кролика, на другом - смотрит куда-то вдаль, полуприкрыв глаза. Некоторые из этих художеств писались с натуры - вот благородный муж склонился над свитком, рисуя иероглифы, а вот - держит в руках древний трактат, с одухотворённым лицом постигая написанное. Сейчас же даже для подобного рода занятий времени не находилось совсем. Ванцзи с утра до вечера сопровождал главу ордена, помогая разобраться с устрашающим деятельную натуру Вэй Ина количеством бумаг, а сам Усянь приходил чуть ли не за полночь, сильно уставший. Кто бы что ни говорил, а справляться с защитой и обучением детей было довольно сложно, пусть эти самые дети и не считали себя таковыми. Оба мужчины очень тосковали, желая хотя бы день побыть наедине друг с другом и своими чувствами. Это было необходимо и так желанно... Из-за столь напряжённого месяца пришлось отложить правило "каждого дня" и их души и тела нуждались в отдыхе не меньшем, чем их хозяева. Теперь огонь распалялся от любой мелочи - утреннего омовения, чуть сползших нижних одежд при подготовке ко сну. Да что там, мысли не давали покоя! И шагу нельзя было ступить, чтобы не представить сильные руки, мягкие губы или широкую грудь, к которой можно доверчиво прильнуть. Оба старались, как могли - напоминали себе о достойном поведении, о непристойности подобных дум вообще и в таком праведном месте в частности. Помогало мало, но хоть на время притупляло острое чувство неудовлетворённости. И вот, заклинатель в чёрном, который только недавно переступил порог дома в поле горечавки, застыл на пороге, насыщаясь ароматом цветов и сандала, витающем в доме. Глаза обласкали стройную фигуру с идеально прямой осанкой за низким столиком, что-то увлеченно пишущую на тонком пергаменте. Вэй Ин полюбил смотреть. Просто наблюдать, просто быть рядом - он думал, этого будет достаточно. Так оно и было до тех пор, как он познал любовь Лань Чжаня, его тело и душу. Теперь разлука становилась невыносимой даже в одной из сфер их жизни. Заклинатель с ужасом думал о тех 13 годах разлуки. Как Лань Чжань смог? Как выдержал их, если так любил? Как смог помнить его и дождаться? Вэй Ин не знал. Да и не хотел знать, так как мог просто не выдержать того, что расскажет ему его любимый. Он до сих пор с глухой болью смотрел на длинные шрамы, усеявшие красивую спину, бывшую когда-то гладкой. Это его вина. Клеймо на груди Ванцзи - его вина. Шрамы на кончиках пальцев от непрерывной игры на гуцине - его вина. Он бесконечно виноват перед этим мужчиной и не знает, как искупить эту вину, кроме как отдать всего себя этому человеку. Он любит его, правда, и хочет счастья. Именно поэтому он так медлил - он ведь всегда был "сорвиголова", "дрянной мальчишка", "плохой пример", "бесстыдник". Потом к этим эпитетам добавились "убийца" и "темная тварь". Не видел он себя парой для белого и чистого, как первый снег в горах, Ханьгуан-Цзюня. А тот наоборот - видел. И мучился. Усянь тряхнул головой, пытаясь вытряхнуть из нее грустные мысли. Это не то, что им нужно сейчас. Совсем не то. На лице сама собой расплывается широкая улыбка, когда он видит, как драгоценный нефрит сосредоточенно хмурится, вглядываясь в написанное. - Лань Чжань! Мужчина поднял голову от свитка, с теплотой глядя на вошедшего. У Вэй Ина все внутри замирает и трепещет от такого взгляда Ванцзи. - Вэй Ин. Вернулся? - Угу. Представляешь, сегодня такая удачная охота! Сы Чжуй и Цзинъ И особо порадовали. Цзинь Лин тоже был молодцом, - щебечет Вэй, шумно устраиваясь под боком любимого нефрита, дабы исправно нести вахту рядом с ним. Тот, как обычно, будет заниматься свитками, а он, Усянь, насколько может тихо посидит, чтобы его драгоценному супругу не было одиноко. - Да, они хорошо справляются, - губы Ланя тронула еле заметная улыбка, отчего у Вэя нежно щемило сердце. Видеть улыбку Ванцзи, пусть даже такую - усталую, но довольную, было удивительно. Тонкие пальцы сжали черную ткань одежд - он явно переоценил себя, когда устраивался подле Второго нефрита. Внутри ненавязчиво тлело желание коснуться, сжать в объятиях, приникнуть к на удивление нежным устам, уголки которых были приподняты вверх, будто бы их обладатель вот-вот улыбнется снова. Это было подобно сладкой пытке - хотеть, истово желать и запрещать себе, строго одергивая - не сейчас, позже, потом, Вэй Усянь! Не будь таким капризным, совсем твой муж тебя разбаловал! Нельзя отвлекать его, он занимается важным делом! Долго он не вытерпел. Виновато закрыв глаза, он тихо позвал. - Лань Чжань? - М-м?. - Ты очень занят? - Мгм.. Вэй Ин вздохнул и покосился на мужа, прикусывая пухлую губу. Ему хотелось внимания и ласки мужа, но это было несколько эгоистично с его стороны, так что он улыбнулся и тихо ушёл в спальню, дабы не смущать себя непристойными мыслями о Ванцзи, сдерживать которые уже не представлялось возможным. Хотя, какое может быть смущение у него, Старейшины Илина? Молодой мужчина присел на краешек кровати и в задумчивости окинул комнату взглядом, натыкаясь на стопку чистых белоснежных одеяний. "- А это мысль.." - мелькнуло в голове темного заклинателя и тот поднялся, чтобы в следующий момент упасть на простыни с верхними одеяниями, украшенных узором облаков и вжимаясь лицом в мягкую ткань. Тепло переполнило всё тело, когда нос уловил еле ощутимый аромат сандала. - Ч-черт.. Гэгэ, даже твои одежды действуют на меня так, - пробормотал покрасневший Усянь, сжимаясь в клубочек, будто пряча от самого себя постыдно-явную выпуклость в паху, - что же мне делать с этим.. Тяжкий вздох - и Вэй Ин лежит на половине Ханьгуан-Цзюня. Тут сандал пахнет сильнее, позволяя хоть немного справиться с тактильным голодом. - Как так - ты сидишь в соседней комнате за бумажной перегородкой, а мне уже слишком мало тебя.. я хочу больше, гэгэ, больше! - тихо прохныкал Вэй, сдвигая бедра. Как будто это может ему помочь! Вдруг послышался шорох, заставивший в предвкушении поерзать на постели, сбивая простынь в складки. Скоро, уже скоро, осталось только дождаться.. ох, как же он соскучился! - Вэй Ин, - он смог, он дотерпел! - Лань Чжань.. иди ко мне, муж мой. Ты очень нужен мне.. Вэй Ин протянул руку и схватил рукав одеяний, притягивая Лань Ванцзи к себе, прикрывая глаза. Они, как когда-то давно, сверкнули алым огнем, показывая притаившееся в глубине пламя. Лань Чжань дрогнул - кончики ушей порозовели, а пальцы сжали тонкое запястье Старейшины. Он тоже скучал, тоже ждал, когда сможет наконец, притянуть к себе гибкое тело драгоценного супруга. Как же он мечтал бросить всё и украсть этого смешливого и радостного, как ребёнок, человека, чтобы побыть с ним одним. Снова играть вдвоём, снова совершать совместные омовения, не страшась оказаться застигнутым страстью врасплох, когда это совершенно недопустимо - его постоянно ждали то дядя, то брат. Он любил их и любит сейчас, но ему не хватает Вэй Ина, его личного солнца с сияющей теплотой улыбкой. - Вэй Ин.. Мужчина на кровати соблазнительно изогнулся. - А-Чжань, гэгэ.. Почему ты стоишь? Ты же видишь, как я истомился без тебя. Тебя совсем украли у меня дела, твои брат и дядя. А я не смел мешать тебе.. иди же, иди! Облаченный в белое Лань Чжань сверкнул янтарным взглядом, притянул кисть Вэя и провел губами от кончиков пальцев к запястью, бережно прикусывая. Усянь охнул и улыбнулся, погладив губы любимого. - Ты как пёс, А-Чжань. Кусаешься.. - выдохнул он непослушными губами. Ванцзи промолчал, опускаясь на край ложа и кладя вторую руку на живот супруга. Темный заклинатель жалобно охнул, снова прикусывая губу. - Ах, гэгэ, за что ты мучишь меня? Я так ждал тебя, так скучал! Я хотел тебя рядом, тебя в себе весь день! Сжалься, благородный господин! - он снова болтал и болтал, силясь высказать то, что поднималось в нем удушливой волной вот уже несколько недель. И, как всегда, слова были не лучшими помощниками в этом. Смоляные пряди скользнули по спине, повинуясь качанию головы и путаясь с белыми концами налобной ленты. - Нет. Из горла заклинателя в чёрном вырвался отчаянный звук - всего этого было много и одновременно так мало. Усянь чувствовал себя разбалованным ребёнком, которому с каждым разом нужно всё больше, и от этого было стыдно, так стыдно! Он обязательно попросит прощения позже, а сейчас... Он умоляюще посмотрел на Ванцзи. - Я тоже долго ждал, - соизволил пояснить именуемый гордостью Гу Су Лань, придавив ладонью горячую выпуклость. Вэй Ин не смог сказать ничего - он глубоко дышал, в попытках вернуть хоть каплю благоразумия. С каждой секундой становилось всё сложнее сдерживать себя и оставаться неподвижным. Он аккуратно прикусывал щёки, чтобы не стонать - в Облачных Глубинах запрещен шум. Лань Чжань нахмурился и чуть сжал пальцы, вырывая вскрик, полный болезненного наслаждения. Тому, видимо, не нравилась старательность супруга. - А-а-а.. ах.. Лань Чжа-нь, мой милый гэгэ! Если бы ты только знал, что творят со мной твои сильные руки! О, каждый раз, когда я вспоминаю с какой лёгкостью ты поднял ту тяжесть в храме, мне хочется твоих прикосновений. О-о.. Стоит мне только подумать об этом, и я уже болезненно тверд! - тараторил Вэй, сдаваясь на милость победителя, проигрывая самому себе и потираясь таки об удивительно мягкую ладонь Ланя, закатывая глаза. Все его благоразумие оставило его, а желание, страсть и любовь наполняли истомленное тело и душу, стремясь вырваться на волю, к Лань Чжаню. - Ну же, мой сиятельный муж, прошу тебя, не медли! - умолял он, привставая на локтях и просяще глядя в такое родное и красивое лицо, - Кто обещал мне, что каждый день это каждый день? Не ты ли, Ханьгуан-Цзюнь? Так не тяни же! А тот лишь смотрел. Касался мельком, умело дразнился и, в тайне от мужа, прикусывал щёки, желая подольше пытать дорогого сердцу а-Сяня. Тот так стонал! Запрокидывал голову, хватая ртом воздух, стыдливо отворачивался, не в силах наблюдать, как его чресла сами по себе стремятся выше, к ласкающим их рукам. Как облизывался, увлажняя пересохшие, искусанные от страсти губы.. как звал его, его одного! Он так скучал по этому - раскрытый перед ним, трогательно-безащитный, его муж поднимал волну счастья, искорками колющего внутри. Он так нуждался в этом, так старался не подавать виду, что замечает взгляды, которыми его одаривает любимый. Что не видит, как тот ласкает взглядом его тело, как прикусывает пальцы, стараясь хоть немного прояснить разум. Они оба снова прятались друг от друга, чтобы не мешать, не отвлекать. И это, пусть и приносило свои плоды, стало невыносимо для них обоих. - Лань Чжань, А-Чжань, гэгэ! Сжалься, смилостивься, позволь! Ванцзи вздрогнул, глядя на распростертого, встрепанного и такого желанного мужчину, в перекошенных, сбившихся черных одеждах. И он не может больше. Просто. Не. Может. Это же его Вэй Ин, любимый а-Сянь. Как тут устоять? - Вэй Ин.. - Лань Чжань.. Вэй Ин тянется к нему, обхватывает ладонями лицо, мягко удерживая, и целует. Целует нежно, медленно, плавно проскальзывая языком через податливо приоткрывшееся губы. Бережно посасывает и прикусывает нижнюю губу, зализывая незначительный укус, который даже не оставил следа. Ванцзи аккуратно выпутывается из нежного плена, склоняясь к шее и покрывая её поцелуями. В изгибе оставляет яркое розовое пятнышко и, извиняясь, проводит по нему языком, выбивая стон из часто вздымающейся под его рукой груди. Отводит вбок ткань, открывая взору слегка бледную кожу с яркими пятнышками сосков. Но это - потом, сначала нужно обласкать изящные ключицы. Поцеловать, лизнуть - пробуя на вкус, легонько прикусить, добиваясь дрожи по телу. Услышав тихое "Гэгэ.." на выдохе оставить в покое яремную впадинку и спуститься ниже, распахивая темные верхние одежды ещё шире, вовсе снимая их. Вэй Ин послушно подчиняется - снимает с себя всё, что может помешать Ванцзи ласкать его, открываясь горящему янтарю. Он больше не может удерживать тело на весу - у него слабеют руки и подрагивают колени - и он ложится на смятую простынь, утягивая любимого за собой и скользя пальцами по мягким складкам. - Ты тоже, а-Чжань. Хочу видеть тебя, - сбивчиво просит он, пытаясь стянуть с мужа белые одежды клана Гу Су Лань. Тот не противится и покорно ждёт, пока его неугомонный супруг снимет с него лишнее, оголяя торс и сильные руки. Дольше он ждать не намерен и перехватывает ладони копошащегося Усяня. Тот смотрит в сияющие кошачьей желтизной глаза и послушно выпутывается из тканей, напоследок сталкивая груду одежды на пол под укоризненным взглядом. "Потом соберём" - говорит взгляд серых глаз и Лань Чжань почему-то соглашается, опуская голову к груди. Губы обхватывают маняще розовый сосок и Вэй Ин выгибается, зарываясь пальцами в черные волосы и притягивая Ванцзи ближе к себе, сбивчиво шепча. - Да, пожалуйста, Лань Чжань, пожалуйста! И тот не может отказать - снова лижется, как большой пёс, покусывает оба соска по очереди, вызывая хныканье и всхлипы. Вэй приподнимает грудь, безмолвно прося ещё. Нефрит гладит мышцы, мягко сдавливая, проводит по бокам, трётся носом о живот, оставив в покое измученные яркие горошины, спускаясь ниже. Большие ладони ложатся на бедра, поглаживая и лаская горячую кожу, зубы оставляют несколько отметин, которые тут же ласково оглаживает влажный и горячий язык. Вэй Ин стонет, хныча. - Гэгэ, прошу, умоляю, коснись! И Лань Ванцзи касается. Ведёт носом от основания к головке, целует кончик, выдыхая на чувствительную плоть и вырывая несдержанный вскрик. Обхватывает губами, с каждым вздохом опускаясь всё ниже и ниже, а потом поднимаясь обратно, не отводя взгляда от любимого лица, полного муки и желания. Вэй Ин прикусывает ладонь и мужчина в белой ленте сводит брови и качает головой, отрываясь от своего занятия, чтобы сказать. - Не кусай, хочу слышать. Руку послушно выпускают, чтобы бережно выпутать ленту в серебристых облаках из шелковистых волос. Усянь улыбается и целует её ровно посередине, откладывая в сторону. Его собственная уже давно затерялась складках тканей и найдет он её в лучшем случае завтра. - Люблю в тебе всё.. Он валит мужа на спину и целует лоб, виски, щёки, губы, проводит влажную дорожку по бархатной коже вниз, к груди, продолжая выводить одни ему ведомые иероглифы, заставляя Лань Ванцзи крепче сжимать пальцы на его боках. Дразнится, испытывая терпение Второго нефрита на прочность, проверяя его выдержку и самоконтроль.Улыбка появляется на припухших губах и Вэй Ин возвращает ласки - сначала грудь, потом живот, после - большой и красивый член, с которого он слизывает капли смазки, заставляя Лань Чжаня громко стонать и порыкивать. Пока Ванцзи держится на краю, чувствуя пересохшие губы, чуть царапающие нежную кожу внизу живота. Затуманенным взором темный заклинатель находит флакон с маслом и тянется за ним. - Милый Лань Чжань, дорогой мой муж, потерпи ещё немного, - увещевает слабым голосом Вэй Усянь, открывая пузатый флакон и смачивая пальцы, чтобы подготовить себя, - дай мне ещё минутку.. Ему не дают даже закончить, в который раз валят на разворошенное ложе и чувственно выдыхают на ушко, покусывая алую мочку. - Я сам. От этих двух слов по позвоночнику катится огненный клубок и Вэй стонет - громко, протяжно, просяще. Ему это нужно, и Ванцзи это знает. Без промедления Вэй Усянь разводит длинные стройные ноги, позволяя любоваться собой и Лань Чжань тяжело сглатывает - его муж прекрасен. Маленькая розовая дырочка слегка пульсирует, манит к себе и младший Лань не может отказать себе в удовольствии приласкать и ее. Он склоняется, чтобы провести влажную полосу, придерживает мелко подрагивающие в попытках сдвинуться бедра, кружа вокруг кончиком языка и настойчиво толкаясь внутрь. Ещё никогда Вэй Ин так не радовался, когда решал ополоснуться от тяжёлого дня в лесной реке. Теперь он был счастлив своей предусмотрительности - он был чист везде. Хотя краснеть от неловкости это ни капли не мешало. Вэй был благодарен мужу за всё, что тот для него делал и любил всё это, но так смущался, когда тот ласкал его там.. - Лань Чжа-а-ань! Дорогой муж, прошу, хватит! - скулил Усянь, чуть оттягивая супруга за волосы на затылке, совершенно забыв о скользких пальцах, пачкая шелковистые пряди, - Я не могу больше, прошу, прошу тебя.. Лань Чжань послушался, но не сразу - он ещё какое-то время толкался внутрь, под громкие стоны и всхлипы оглаживая бархатистые горячие стеночки языком. Но вот он отстранился, любуясь делом рук своих. Приоткрытая, расслабленная дырочка поблескивала в тусклом свете, притягивая взгляд. Шумно выдохнув, мужчина обмакнул пальцы в масле и осторожно протолкнул сразу два - они давно не занимались ничем подобным, поэтому нужно будет подготовить Вэй Ина тщательнее. Внезапный толчок навстречу отвлекает внимание Ванцзи и тот поднимает глаза, встречая взгляд серых глаз. Усянь снова толкается и выдыхает, прикусывая губу. - Можно больше пальцев, гэгэ. Сегодня я.. играл с собой, так как уже не мог терпеть. Прости мен.. ах! - Лань Чжань проталкивает третий и, спустя нескольких минут, четвертый пальцы, с удовольствием наблюдая за дрожащим мужчиной под ним. Вэй Ин чувствует долгожданную наполненность и расслабленно прикрывает глаза. Тело чувствуется совсем лёгким и одновременно таким отяжелевшим, что не хочется шевелиться. Внезапный толчок сгоняет ленивую негу и заставляет распахнуть глаза. Сильные руки приподнимают и усаживают его на колени Лань Чжаня так легко, как будто он ничего не весит и легче парящего пёрышка. - Ох, м-мм.. минутку, милый, дай мне минутку, - просит Вэй Усянь, кожа которого усыпана метками и следами поцелуев. Он робко шевелится на коленях у Ванцзи, пытаясь приподняться. У него получается и он ме-едленно привстает, после грузно опускаясь обратно. Так происходит ещё несколько раз, прежде чем запыхавшийся Вэй Ин просит мужа - Лань Чжань, двигайся.. И тот повинуется. Сначала так же медленно, как и сидящий у него на коленях Усянь, а после всё быстрее и быстрее. Вэй Ин протяжно стонет на каждое движение, подаётся на встречу, цепляясь за плечи мужа ослабевшими пальцами, шепчущий на алеющее ушко нефрита слова любви в перемешку с признаниями, как ему сейчас хорошо. Это только подстёгивает Лань Чжаня и он откидывает последние опасения и оковы, двигаясь так, как ему нужно. Как нужно им обоим. Не проходит и нескольких минут, как сливаются воедино громкий крик и тихий рык, наполнившие комнату и звенящие в ушах пары заклинателей, обессиленно возлежащих на кровати. Их руки сцеплены, переплетены пальцы. Голова Вэй Ина заняла место на груди Ванцзи, а сам Лань Чжань устроил ладони на талии и между лопатками Усяня. Теперь в спальне тихо и спокойно, и эту тишину нарушает лишь дыхание двоих. Отголоски пережитого удовольствия ещё гуляют по их телам, то тут то там вспыхивая маленькими фейреверками. - Как хорошо, - еле слышно шепчет Вэй Ин, пальцем рисуя иероглиф "Люблю", на теплой влажной коже. - Мгм, - так же тихо отзывается Лань Чжань и целует любимого во взмокшую макушку, приятно пахнущую чем-то луговым - такой же свежий и приятный запах, чуть горчащий. Он пытается шевельнуться, чтобы освободить от себя уставшего Усяня, но тот взвивается и протестующе сжимается, вырывая хриплый вздох. - Нет, Лань Чжань, останься так на ненадолго. Пожалуйста, - просит Вэй и Лань Ванцзи не способен отказать ему. Он чуть кивает и удовлетворённый Вэй Ин возвращает голову на грудь Ханьгуан-Цзюня, довольно вздыхая. - Украду тебя завтра у Лань Сичэня и учителя Ланя. Украду и мы пойдем к кроликам, будем кормить их, а потом сыграем что-нибудь вместе. Если ты, конечно, хочешь, Лань Чжань. От такого Вэй Ина сжималось от любви сердце и хотелось спрятать его от всего заклинательского мира, чтобы ни один не мог причинить вред. Мужчина только крепче обнял стройную фигуру супруга, пряча того в тепле объятий и кивнул. - Очень хочу. Я тоже скучал, Вэй Ин. Вэй Ин только улыбнулся, позволяя кожей почувствовать движение губ и поцеловал там, где было ощутимо ровное биение сильного сердца. - Я счастлив слышать это от тебя, Лань Чжань. Люблю тебя, хочу тебя, не могу без тебя, всё-что-угодно-тебя, - тихо пробормотал он, тянясь за поцелуем, который ему с радостью позволили, со всем пылом отвечая. Сейчас для них не было ничего, кроме друг друга. А постель, одежда и бумаги могут подождать..