Проблемы из прошлого

«Это предательство слишком сильно отразилось на хрупком сердце, до селе не ведающем столь ярких эмоций. Теперь он понимал, что содеянное было ошибкой, но ничего уже нельзя было сделать. Войне быть, и всё это из-за…» — Чимин! — Кто-то тряс его за плечо. — Хён! Оторвись от книги немедленно! Сколько раз тебе Чонгук запрещал вообще к ней прикасаться? Парень выронил перо из ладони, параллельно сгибая колени и прижимая книгу листами к животу, наплевав на то, что чернила запросто могут испачкать его жилетку. Он усиленно моргал, пытаясь вернуть себе зрение как можно быстрее, но увы, сегодня у него был мозговой штурм, а значит… У его донсена есть полное право злиться. — Извини, Тэ… Но ты же знаешь, я просто не могу удержаться, когда фантазия бурлит. Не выдавай меня Чонгуку, пожалуйста, — зажмурился недо-писатель, складывая ладони вместе в умоляющем жесте, и поднимая лицо предположительно туда, где стоял приятель. — Я ведь никуда не пошёл, просто сидел тут… Послышался очередной тяжёлый вздох и Пак почувствовал, что собеседник опустился рядом с ним, выпрямляя его ноги, чтобы взглянуть на одежду. Мда уж… Вид у него сейчас, наверное, не очень. Хорошо, что чернильницу на себя не опрокинул, как в прошлый раз. — Чимин, я ведь переживаю за тебя, — тихо произнёс Тэхён, убирая открытую книгу в сторону и опуская ладонь на колено старшего. — Никто в деревне не знает, что с тобой происходит, ни один лекарь из столицы не может помочь твоим глазам. А если однажды, «в порыве вдохновения», ты так надолго «упадёшь» в свои сказки, что зрение больше никогда к тебе не вернётся? Постепенно способность видеть начинала восстанавливаться. Немного блёкло, но всё же Чимин начинал видеть сидящего перед собой донсена, который с сожалением смотрел ему в лицо. И Пак понимал, что он перед ним виноват, ведь не так страшно покалечиться самому, как осознавать, что твой самый близкий во всём мире человек вредит себе, а ты ничего не можешь с этим сделать. — Я обещаю, в этом месяце я больше не прикоснусь к перу и чернилам, — поднял ладонь вверх писатель, прикладывая вторую к сердцу. — Буду сдерживать себя как могу, а если вдруг что — сразу же скажу Чонгуку, чтобы он забрал у меня книгу. Зрение вернулось полностью и Пак во всей красе увидел улыбку друга, который тут же полез обниматься. Кое-кто тоже не изменяет своим привычкам! Но они у него, хотя бы, безобидные и безопасные для здоровья. В большинстве своём, естественно. — Тээээ, я же грязный! — засмеялся Чимин, пытаясь отпихнуть донсена от себя. — Дай хоть жилетку сниму, а то Гук-и точно узнает, чем я занимался. Кстати, он-то где? — В лесу, рубит деревья для нового моста, — отчитался Ким и ловко поднялся на ноги, отряхивая ладони о тканевые штаны. — Я потому за тобой и пошёл, хотел позвать прогуляться. Закрыв книгу средним и безымянным пальцами, Чимин тоже поспешил встать с травы и отряхнуться от земли, чтобы привести себя в надлежащий вид. Лениво стянув с себя жилетку, он вытащил заправленную в штаны белую рубаху и подёргал её на груди, чтобы расправилась как следует. Он надеялся на спокойный день, который проведёт сам с собой, но, как и всегда, благодаря друзьям это случится в ближайшее никогда. Подхватив книгу с земли и толкнув её в мешковатую сумку, Пак закинул её на плечо и указал в сторону выхода со двора. — Пойдём, непоседа, будешь Чону надоедать, — торжественно произнёс парень и, под чётким наблюдением друга, направился в сторону тихой улицы. Их деревушка вообще не была густо населённой. От силы здесь бы насчиталось двести человек, и то одна треть — старики, не желающие видеть суету города. Чимин много раз думал, что бы изменилось в их жизни, если бы они с друзьями отправились жить отсюда в Хартвонд? И сам же себе отвечал: всё стало бы только хуже. В этой деревушке они выросли. Он, Тэхён и Чонгук. С последним так вообще они были короткое время сводными братьями, когда их родители, после смерти первых супругов, стали жить одной семьёй. Жаль, что и это не долго продлилось… И вскоре троица осталась один на один со взрослой жизнью. В деревушке все друг друга знали, всегда были готовы прийти к кому-либо на помощь, подсобить деньгами или просто дать дружеский совет, люди здесь были добрыми и бескорыстными, а потому и жизнь тут казалась такой же лёгкой и почти безоблачной, где нет места переживаниям и проблемам. Но несколько лет назад, в своё восемнадцатилетие… Разбирая вещи матери, Чимин нашёл одну книгу, где все страницы были… абсолютно пустыми. Показав её друзьям, Пак подумал, что есть способ как-то проявить текст, что в ней написан. Ведь в городах на ярмарках часто показывали фокусы с исчезновением текста! Вот только все старания друзей были напрасными. Похоже, книга действительно была пуста… Но к чему мама хранила пустую книгу? Не тетрадь, не дневник. Книгу! Над этой загадкой Мин-и бился не один день. Друзья даже начинали тревожиться за него, ведь парень потерял всякий покой, желая найти на пустых страницах ответы. И он нашёл их… Только не на страницах. А на корешке книги, мелкую-мелкую фразу, вплетённую в мудрёный узор. «Rinuto ost daurha» Или, как помог выяснить один из отцовских словариков, «найди свою историю». Чонгук тогда, на свою беду, с радостью напомнил Чимину о том, как в детстве он придумывал для друзей разные сказки, которые и ему, и Тэхёну очень нравились. Тогда Пак и начал писать эту историю. Когда он брался за перо и садился перед книгой, в голове сами собой возникали картинки, события, на которые писатель смотрел словно бы со стороны. Он ничего не делал — рука сама выводила слова на бумаге, даруя мыслям Пака жизнь при помощи чернил. Вот только, спустя несколько часов такой работы, Чимин вдруг обнаружил, что… ослеп. — Книжку береги, — хихикнул Тэ, расправляя руки в стороны и шустро переходя речушку по одинокому бревну рядом с недостроенным мостом, которое предусмотрительно для них оставил друг. — Ты ведь не хочешь, чтобы твои жертвы расплылись и утонули? — Ха-ха, очень смешно, — цокнул языком парень, чуть менее ловко, но столь же быстро пересекая водяное препятствие. Сапоги скользили по влажному дереву и с сумкой было труднее удержать равновесие, но детские игры в прошлом помогли приятелям натренироваться удерживать баланс практически на любой поверхности, что во взрослой жизни очень помогало. — Где там наш лесоруб? — На опушке, недалеко от оврага, — сообщил через плечо Тэхён, срывая по пути клевер и сдувая с него божью коровку. — Собрать работяге букетик, чтобы он знал, как мы его любим? — Ну ты и подлиза, Ким Тэхён! — засмеялся Чимин, нагоняя донсена и легонько хлопая его по плечу тыльной стороной ладони. — Чонгук тебя слишком хорошо знает, подарив ему букетик, только навлечёшь подозрения. — Подозрения на чтоооо? — протянул блондин, быстро хлопая ресницами, как очаровательная дама из кабаре. — Я ведь от чистого сердца! — Твоё «от чистого сердца» всегда заканчивается «ну купииии», — передразнил друга Пак, сдувая взмокшие рыжие пряди со лба. — Бесчестно пользуешься своим статусом младшего, тебе хоть стыдно? — А чего мне стыдиться? Жизнь одна! И её нужно прожить так, чтобы умирать было вообще не жалко, — усмехнулся парень и, сорвав ещё пару цветков, вприпрыжку направился на звуки топора. Чимин лишь покачал головой. В этом весь Тэхён! Ещё полчаса назад он переживал за его проступок, а сейчас уже составляет букет из полевых цветов, чтобы задобрить друга. Беззаботный и забывчивый донсен, каким он и должен быть. А то, что ему двадцать два — вообще ничего не значит. У него ещё будет куча времени, чтобы как следует повзрослеть. Парень поспешил за другом, уже издалека видя, как он напрыгивает на самопровозглашённого дровосека со спины, суя ему букет буквально в нос и заливаясь смехом. Кажется, заточенный топор в руках Чонгука мелкого наглеца совершенно не пугает. — Чимииин, можно я его привяжу к дереву? — простонал Чон, завидев приятеля среди веток упавшего стройматериала. — А потом срублю его к чёртовой бабушке! — Ты так не сдееелаешь, — веселился Тэхён, болтая в воздухе ногами. — Потому что ты любишь своего маленького донсена! — Боги, дайте мне сил… Чимин прыснул в ладонь, качая головой. Время идёт, а диалоги не меняются. После смерти родителей Чонгуку пришлось взять на себя ответственность за заботу о двух младших приятелях, он был вынужден рано повзрослеть. Но каждый раз, находясь непосредственно в компани этих двоих, он позволял себе не только поворчать, но и хорошенечко расслабиться. — Чимииин! — завизжал Тэ, когда Чонгук перекинул его через плечо и, повалив на траву, принялся щекотать. — Спасиии! — Не-а, — довольно покачал головой писатель, потирая ладони друг о друга. — Сам напросился! Вот и получай по заслугам! Визг донсена, наверное, слышала бы вся округа! Хорошо, что они находились довольно далеко от деревни, чтобы не беспокоиться о перепуганных детях и недовольных взрослых. Пак сбросил с плеча сумку и положил возле меча Чонгука, а чтобы не терять время зря, принялся обрубать сучки с брёвен, пока топор был свободен. Чонгук, по видимому, с утра в лесу работает, его рукам и телу нужен отдых. А Чимин от тяжёлой работы не сломается. Он ведь тоже мужчина, пусть и с другими увлечениями. — Он опять её взял? — бросил взгляд на открытую сумку Чон, прекращая щекотку и переводя дыхание. — Чёртов мальчишка… Запру эту гадость в сундуке, а ключ выброшу! — Хён, не надо, — потянул за руку старшего Ким, пытаясь усадить его на траву рядом с собой. Спустя несколько подёргиваний, дело увенчалось успехом. — Ты ведь знаешь, как много для Чимина значит эта книга. Он так мало знал отца, да и мама умерла рано. Если бы ты не имел меч отца, разве бы ты не хватался так же, как он, за каждую ниточку, за каждую возможность что-то узнать о своём прошлом?.. Чонгук шумно выдохнул через нос, устало прикрывая глаза и опуская голову так, чтобы увидеть шрам, скрытый под взмокшей от пота рубахой. Шрам от меча, которому уже много лет, шрам, что являлся символом его детской глупости и любопытства. Надо было ему полезть на стол и потянуть перевязь с мечом отца на себя! Вот раз надо было, то и получай метку на всю оставшуюся жизнь. — Ты ведь вообще без родителей рос, — негромко напомнил младшему Гук, поднимая голову обратно и глядя перед собой. — И у тебя от них осталась лишь золотая цепочка с бабочками, но ты ведь не лезешь никуда и не пытаешься выяснить, что она значит. — Я и так знаю, что она значит, — возразил Тэ, вытаскивая на свет кулон, висящий на его шее. — Это — мама-бабочка, — указал парень на внешние крылья. — А это — бабочка-малыш, что сидит на её спине. Это мило~ — И тебе совсем не интересно, почему именно этот кулон оставили в твоей корзинке? — повернул голову на друга Чонгук. — Ты такой… такой… — Странный? — хихикнул донсен, убирая цепочку обратно под одежду. — Я просто отношусь ко всему легче, чем вы. Меня бросили? Ну и пожалуйста. Меня оставили ради моего же блага другим людям? Спасибо им за это. В любом случае, я не хотел бы другой жизни, хён. Мне нравится быть с вами, я это ни на что не променяю. Донсен обнял старшего за талию, укладывая подбородок на его практически каменное от тяжёлой работы плечо. Он почти не лукавил. Возможно, ему было обидно… совсем немного, обидно, что родители не оставили даже записки в его корзинке, в которой бы сказали людям, принявшим их ребёнка, что они бы и рады были сами его воспитать, но из-за определённых обстоятельств не могут этого сделать. Пары строк было бы достаточно… Достаточно для повзрослевшего мальчика, как объяснения его тяжёлой доли. В дерево воткнулся топор. — Блин, руки опять смозолил, — поморщился Чимин, приземляясь рядом с друзьями и дуя на покалеченные ладони. — Чонгук, как ты работаешь с этой деревяшкой по нескольку часов в день? Мышцы же ноют невероятно! — Просто я чаще держу в руках тяжёлый топор, чем лёгкое перо, — усмехнулся Чон, трепля рыжеволосого по голове. — А ты — наказан. Зачем вытащил книгу из дома? Я же запретил тебе к ней даже прикасаться. Писатель немного стушевался, бросая взгляд на открытую сумку. Проклятье, даже не заметил, что она распахнулась! Хотя, он ни капли не сердился на слова хёна. Чонгук имел полное право запрещать Чимину писать в этой книге. Когда Пак впервые потерял зрение, он не на шутку перепугался. Парень был в доме один, а потому, не видя и не слыша никого вокруг, он впал в панику, которая быстро переросла в истерику. Он кричал, плакал, пытался куда-то бежать, но постоянно натыкался то на стул, то на дверь, то на стены. Ему было до ужаса страшно, и потому, когда друзья вернулись с рынка, он цеплялся за них, как за последнюю ниточку к возможности взаимодействовать с миром. Троица уж было испугалась, что это навсегда, однако в скором времени зрение полностью восстановилось. И на некоторое время беда миновала… Пока книга не приманила к себе Чимина вновь. Он боялся. Боялся ослепнуть навсегда. Но ничего не мог с собой поделать, когда руки сами тянулись к перу и пустым страницам. Друзья пытались найти этому причину, даже думали, что эту книгу кто-то проклял, но Чонгук никогда не верил в магию, а потому этот вариант сразу же отмёл, стараясь найти объяснение в эмоциональном состоянии Чимина. Однако успехом попытки объяснить происходящее с логической точки зрения не увенчались. И оттого старший решил просто запретить другу рисковать своим здоровьем. Мысль логичная? Вполне. Если бы его ещё кто-то слушался… — Я видел, что ты почти закончил мост, — решил перевести тему в другое русло Пак, срывая зелёную травинку и крутя её между подушечками большого и указательного пальцев. — Давай мы с Тэ тебе поможем тут и пойдём домой? Ещё немного и темнеть начнёт, а нам ужин готовить. — О, точно! Чонгук-а, я у дядюшки Чхве картошки прикупил и молока, — хлопнул в ладоши Ким, вставая без помощи рук. — Давай, говори, что нужно делать, мы с этим мостом мигом разделаемся! Хмыкнув, Чон также поднялся на ноги, раздавая команды помощникам. Раз уж напросились, то вперёд! Брёвна сами к реке не полетят, тут сила нужна. До конца дня друзья провозились с мостом, чтобы он был прочным и удобным не только для людей, но и для всадников, если таковые вдруг решат заглянуть в их уголок. Младшие не привыкли к тяжёлой работе, это правда. Чимин часто занимался письменной работой, не считая его натуру сказочника, а Тэхён любил рисовать. И за свои портреты выручал у жителей деревни неплохие деньги! Однако помощь старшему с его тяжким трудом не была для друзей такой уж редкостью. Он так старается на благо односельчан, что не помогать ему в делах было бы настоящим скотством. — Пфффф… — Чонгук зачерпнул воду из реки обеими ладонями и плеснул на своё красное после работы лицо, наслаждаясь долгожданной прохладой. — Наконец-то… Всё, идёмте обратно. И стукните меня по голове чем-нибудь тяжёлым, если я сейчас вдруг найду изъян в мосте и сорвусь его переделывать. — Книга Чимина подойдёт? — хихикнул Тэхён, сидя на краю моста и водя босыми ногами по быстро бегущей воде. — Я уже проверял, она достаточно тяжёлая, чтобы кого-нибудь вразумить. — Ой! — опомнился Пак, хлопая себя по бокам и быстро осматриваясь. — Я сумку на поляне забыл! Боги, надеюсь, на неё ещё не набрели лисы… — Оххх, беда ты, Чимин, — закатил глаза Чон, вставая на ноги и разминая затёкшую шею. — Темно уже, чёрт, а я меч там же оставил… Ладно, быстро сходим за сумкой, все вместе, а потом домой. — А чего все вместе? — спрыгнул в воду Тэ, шлёпая в сторону друзей. — Я понимаю, зачем ты с ним идёшь, но я-то вам на кой? — Чтобы я тебя посреди ночи отпустил одного идти в деревню, когда на носу праздники урожая? — повернул голову на донсена Чонгук, скрещивая руки на груди. — Ну уж нет, мой дорогой, с нами пойдёшь. Я отлично помню, чем такое в прошлый раз закончилось, и повторения не хочу. — Да там всего пара кружек была! — застонал Ким, на бегу натягивая сапоги, чтобы не потерять приятелей из виду. — Ага, ага, рассказывай это своим собутыльникам и моему лихо опустевшему кошельку! Чимин торопился к сумке. Оставив друзей немного позади, он почти бежал, чтобы удостовериться в целостности книги, ведь очень боялся её потерять. Ну же, ну же… Да! Завидев сумку, парень облегчённо выдохнул, понимая, что никакие животные её не утащили. Как повезло! Вон, лежит вместе с мечом друга, в холодном свете… Стоп, что? Взяв сумку в руки, Чимин не сразу понял, что что-то не так. Почему так светло? Ведь солнце опустилось полчаса назад. К тому же, свет был другой… холодный, но яркий… и шёл откуда-то со стороны… — Четверо на одного?! Не слишком ли вы себя переоцениваете, господа? Великие Боги!..