Похороны на вине виновника

      Рука закинула одну белую таблетку, через бухлые розовые губы. Таблетка за таблеткой организм был наполнен и перегружен. Тихие слезы скатывались с щёк на телефон, который на автомате проигрывал автоответчик. «Это Михаил Коэн, простите сейчас я не могу ответить, оставьте сообщения после сигнала.»       И этот ужасные гудки, после этих слов. Это раздражающее пиликанья, которое доводило до безумия. Пилик–Пилик раз за разом, снова и снова. Нет ответа на звонок, нет сообщения на телефон, нет не единого слова после их ссоры. Соленые струйки попали в рот, который прошептал тихое, пожалуйста.       Опираясь на кирпичную холодную стену тело дрогнуло и затряслось от эмоций и недавно выпитых таблеток. Чувствовал себя плохо Люцифер все равно набирал давно выученный номер. Ничего не изменилось все тот же результат, без ответа. Громкий всхлип поразил его уши было ужасное чувство, которые разъедало по частичкам его сердце.       «Это Михаил Коэн, прости…» Каждый орган в теле содрогнулся и сжался от напряжения. Было ужасно страшно и больно. Боль даже не физическая, скорее ментальная. Эмоции сжимали не только сердце, но и разум белая пелена боли закутала как хлопковое одеяло глаза.       «Те сейчас я не могу ответить, оставьте…» Люцифер повалился на бок и издал затяжной стон боли, который был сильно истощен и слаб, для того, кто недавно был самым энергичным и веселым. Стук раздался от удара головы о мокрый асфальт.       «Сообщения после сигнала…» Закатывая глаза, он думал, что все-таки не сумел остаться в этом мире с Майклом до старости, как и обещал, когда они обнимались на крыше здания смотря на закат. Уголки губ поднялись в лёгкой как бриз улыбки, он принёс счастья своему парню и потом все испортил, как всегда. Удушья пришло резко, вырывая из фантазии с теплым Михаилом, хрип который он издал и был похож на скрипучую дверь.       Хватаясь за горло и хрипя о помощи очень захотелось, чтобы это был глупый кошмар, и он просто спал в кровати и после кошмара его бы успокаивал бы Майкл, который прижимал бы к груди и гладил по белобрысым волосам нежно, как мать ребёнка. Когда он в последний раз закатил глаза в голове лишь пронеслось, зря он брал столько успокоительного.

***

      Михаил пробегал пальцами по своим волосам иногда подёргивая мелкие светлые пряди в нервозности. Лежа в кровати он нервничал о ссоре со своим парнем, их крики тогда раздавались кажется по всему дому. В этот момент Адам тихо прислонился к его шее, зарываясь носом в теплую кожу. — О чем ты переживаешь? — Прошептал Адам на ухо, тихо прикусывая мочку. Услышав в ответ лишь стон, улыбка расползлась по его радостному лицу. — Ты думаешь о своем бывшем парне? Забудь о нем сейчас с ним точно не случится ничего плохого, его проблемы, что вернулся так рано домой. — Сказал Адам на грустного Михаила, иногда кусая ещё сильней. — Он не виноват в этом. — Печально прошептал Мишель, дёрнувшись от резкого дверного звонка. –Извини, нужно проверить кто это.       Вылазя из кровати он надел шорты и майку, шагая босыми ногами по холодному полу, он быстро достиг назначенного место, он открыл железную дверь за которой стоял одиноко брат Люцифера Габриэль. Его вечной улыбки не было, лицо было перекошено не понятной злобой и грустью, что напрягло сильней, чем вся помятая одежда. — Ты знаешь, где мой брат? — спросил каким-то скрипучим голосом Гейб, подняв красные глаза на парня Люца. Руки чесались убрать эту мерзкую растерянную улыбку, которую ему подарил этот мерзавец. — Нет, не знаю, а что-то случи… — Не успев договорить в него прилетел кулак от неожиданности он опрокинулся на пол. — Ты с ума сошел, что ты делаешь? — Что я делаю? Что ты сделал с моим братом, Михаил. — Грозно процедил Габриэль, хватая за футболку, поднимая к своему лицу растерянного человека. — Ты знаешь, где Люц? — Нет. — Пытаясь вырваться из захвата прохрипел Мишель. — Конечно, ты не знаешь. Не знаешь, что он в морге, а я знаю. Почему я знаю, где он, а ты нет, Михаил? — Нервно смеясь выплюнул эти слова Габриэль. Ударив ещё несколько раз шокированного от новостей парня, он кинул его на пол, скривив губы в отвращения. — Ты украл у меня брата, если бы не ты он был бы жив. — Плача всхлипывал Гейб, замечая ещё одну фигуру в комнате он засмеялся через слезы — Ты ещё больше мудак, чем я думал, ты ещё и изменил ему. Какая ты тварь.       Вытирая рукавом слезы, он хлопнул дверью, оставив за спиной быстро суетившегося Адама и лежавшего на полу Майкла. Слезы потекли по избитому лицу, попадая в мелкие ссадины и принося боль плачущему.

***

      Когда наступил день похорон Майкл надел черный строгий костюм и поехал к бюро. В траурном зале стояли все родственники и друзья погибшего, то и дело кидая презрительные взгляды на Михаила. «Это было заслужено» — думал он, стоя в первом ряду, почти рядом с открытым гробом. В нем лежал красивый мужчина, облаченный в темно-серый костюм со странными узорами. Лицо было бледное, почти синего оттенка, но оно казалось таким живым, будто человек просто уснул, а не пропал из жизни на веки вечные.       Майкла постоянно толкали плечами, как будто случайно, но это вовсе не так. Все они потеряли человека, который их поддерживал, шутил свои жестокие шутки, издевался, но всегда был в трудную минуту. И легче поставить в виновника того, кто в первую очередь виноват, чем думать, что они смогли бы спасти своего друга лишь позвонив и поинтересоваться о нем, а не забыть про него подумав, что за день не умрет он же.       Умер. Один в темном переулке наглотавшееся таблетками успокоительного от осознания того, что ему дорогой человек предал его, изменил с каким-то мальчишкой в их доме. Сдерживая слезы, Михаил так себя ненавидел, но он не мог плакать здесь среди этих людей. Он придёт домой запрется и будет кричать, при этом разрушая свой дом порыве гнева и горя.       Прощания с усопшем проходило очень долго, можно даже сказать со рассвета до заката, никто не ожидал столько людей в этот день в одиноком траурном бюро на окраине города. Некоторые плакали над гробом, просив вернуться уже давно ничего не слышавшего мужчину, другие наоборот сдерживали слезы и обирались на гроб, чтобы наклониться и поцеловать холодный лоб.       Когда вышел Майкл на свою очередь попрощаться, все посмотрели на него, как будто все знали его грехи в этой маленькой комнате. Подойдя к темно-коричному гробу, он взглянул на Люцифера, лежавшего в этом уже ненавистном для Майкла гробу эти цветы, которые обрамляли края и крышку, выглядели такими живыми хотя сейчас они умирают, как и сам Михаил. Наклонившись к лицу мертвеца, он прижался теплыми губами к лбу и тихо прошептал «Прощай.»       Уходя от трупа, он понял, что был последним прощающемся, когда позади началась песня панихиды. Крышкой быстро закрыли усопшего, песня заполняла всю комнату, разливаясь красивыми голосами, как спокойные реки. А Михаил лишь думал, что если Люц мог бы говорить он бы вздыхал и бормотал, что это бред и то, что лучше включить любимую песню мёртвого, чем это.       Улыбка расцвела на губах и слишком быстро погасла, когда на него обратил своё внимания Габриэль. Он помнил, как получил по лицу в прошлый раз, но сейчас он вовсе не против повторить тот случай. Хотелось просто забыть всю ситуацию, как страшный сон. Но этого не случится он, будет помнить всегда, как он подвёл его.       Носильщики подняли гроб, чтобы отнести его на кладбище, голоса пропели последний куплет и мужчины в темных костюмах двинулись в направления дверей. По пути к месту захоронения можно было слышать тихий плачь женщин, которые скрывались в плечах своих сопровождающих. Мимо проходящие смотрели на гроб с некой грустью и проходили дальше к могилам своих родных оставляя мысли где-то на затворках сознания.       Придя к вырытой могиле, Михаил заметил надгробный камень, на которым аккуратным шрифтом было выведено надпись: ” Тут захоронен Люцифер Новак, хороший друг и товарищ храни его Господь.» Носильщики начали опускать гроб в яму на тросах, чтобы не повредить ничему. Внутри Майкла играла целая буря эмоций, которая обещала затопить его как ребёнка в глубокой реке с быстрым течением. — Можете подойти и кинуть на прощание цветы. — Сказал средних лет мужчина, он был на этих мероприятиях не раз и давно не чувствовал сожаления ни к тем, кого закапывает, ни к тем кто хоронит. Просто выполняет свою работу, как и многие другие в этом мире. Его ждет дома дети, которые радостно налетят и обнимет его, жена подойдет и поцелует в щеку. У Михаила нет этой возможности, он все потерял, потерял как последний лох.       Все пошли брать розу, чтобы кинуть их усопшему на прощание, но для Михаила не осталось цветка, чтобы кинуть его когда-то самому драгоценному существу на планете. Это вызвало маленькие слезки в углу глаз, просто хотелось развертеться, и чтобы его закопали с тем, кого он предал. Габриэль подошел к нему с каменным лицом протянув красный как кровь цветок: «Ты не заслуживаешь это, но это не для тебя, а для Люцифера, попрощайся с ним.»       Михаил не ждал второго шанса быстро схватил цветок и помчался к яме. Смотря вниз он чувствовал горечь в горле из-за которого хотелось лишь умереть и не мучить себя и других. Роза полетела к другим цветкам приземляясь на дерево крышки гроба. «Прощай, мне очень жаль» — Не сдерживая слез, сказал Майкл, маленькие капельки падали на красные лепестки в яме. — Извините, нам нужно его закопать, отойдите, пожалуйста. — Сказал мужчина, который предлагал кинуть цветы ещё минуту назад. Уходя к другим он услышал звуки лопат, которые так хорошо выполняли свою работу. Все больше людей начали расходиться, в конце концов остались только он и Габриэль у могилы. — Ты такой, урод. Зря я сказал Люцу попробовать с тобой! Сидел бы он один и сидел бы. — Плача и крича на замершего рядом с ним парня. Михаил лишь жался от стыда и горя, он не хорошо понимал, что чувствовал Габриэль, но он знал что виноват в этом.       Когда уже и Габриэль пропал с места похорон. Майкл лишь упал рядом с надгробием, проливая на свежую землю слезы. «Я так виноват, милый, я так виноват”- Шептал как мантру слова он, то и дело захлёбываясь слезами, кашляя он продолжал тараторить слова, которые уже не услышит тот кому они обращены. Крича и плача, он обнимал надгробия, представляя, что это тот, кого он предал и потерял. — Как я смогу без тебя жить, идиот. — Кричал в небо он, вытирая грязными руками глаза, ему было так херово сейчас и принесённый пистолет не казался плохой идей. Беря в дрожащие руки пистолет, он направил его в висок. — Надеюсь, я смогу снова, тебя увидеть. — Прошептал Мишель и спустил курок. Раздался выстрел и люди побежали к звуку, где и обнаружили труп. Глаза полные ужаса были направлены на ситуации. Лишь Габриэль стоял и смотрел, как на надгробие появилась новая надпись: «Здесь похоронены Михаил Ширли и Люцифер Новак, да храни их Господь.»