Я схожу с ума по тебе. Редактируется

      Прошел день. За ним второй. Потом и третий. Мин приходил каждый день и куда-нибудь меня тащил: на горки, в парк, в город, на заброшки, в лес. Каждый день я возвращался часов в одиннадцать-двенадцать, всегда был уставший, как лошадь после гонки и сразу заваливался спать. Без сновидений и вообще каких-либо проблем. Ну какие могут быть проблемы, когда у тебя на них тупо нет времени?       - Ты в последнее время много времени проводишь с Юнги, - пробормотал Хо, поудобнее укладывая голову на стол. – Нам не звонишь, не пишешь… Совсем про хенов забыл!       - Ну, вас двоих я вижу постоянно, и ты тому подтверждение, - пробормотал я, заваривая чай. – А он приехал только на лето и скоро опять уедет. Кстати, вы сами не особо часто мне звоните. Вроде номер мой у вас есть, а как будто бы нет!       - Ой! Ну все! – коронное и обиженная мордашка. – Я щас возьму и съебусь отсюда! Будешь и дальше свои проблемы в подушку выпускать.       - А ты что мне сейчас свои услуги предлагаешь? Странный у тебя стиль маркетинга, хен-и. Так бы и сказал: мол, так и так, помочь хочу, только не знаю – чем.       - Ты же и так все понял!       Я только фыркнул. Вот вечно у него так – припрется, наговорит какой-нибудь херни, а потом оказывается, что это он так заботится! Полагаю, именно поэтому я его и люблю. Тоже своеобразно!       - Конечно-конечно. Чонгук-и и сам все поймет. Он же у нас мысли читать умеет, - я вздохнул и поставил горячую кружку перед хеном. – Давай, выкладывай. Все, что ты там хотел – выкладывай. У меня времени мало. Скоро… мне надо будет уходить.       - А-а-а… ладно-ладно. Я быстренько. В общем, если он тебе нравится – просто действуй. Так будет лучше, чем просто молчать или намекать, - он вдруг помрачнел. Кружка в его руках то и дела дергалась из стороны в сторону. – Да и вообще, запомни одно: альфы – тупые. Намеков не понимают вообще. Так что лучше говори прямо.       В каком-то странном порыве с стукнул чашкой об стол. Горячие брызги разлетелись в стороны. Большая часть попала мне на руку. я зажал губу, чтобы не заорать. Было очень больно. Но так хотя бы можно было объяснить слезы на глазах.       - Типа я не знаю, - прошипел я. – Но что поделать? Я боюсь потерять его сильнее, чем причинить себе боль. Намного.       Я взял тряпку и стал вытирать чай со стола. Хосок буравил меня взглядом. Потом встал. Я думал, что он уйдет, но нет. Он подошел ко мне и прижал к себе. Первое, что я почувствовал, был запах дрянной кожи от чертовой куртки, потом запах духов и, наконец, легкий аромат воздуха после дождя.       - Я… не очень хорошо умею поддерживать. Полагаю, это просто не мое, - тихо шептал он. – Но… правда, если ты захочешь поговорить или тебе станет плохо – ты можешь позвонить мне. Можешь даже ночью. Я выслушаю.       - Хорошо, - глотая противные слезы ответил я. – Хорошо. Можно я так еще чуть-чуть постою? Мне так нравиться запах асфальта после дождя.       Хо не ответил, лишь прижал меня к себе сильнее. Его приятные руки гладили меня по спине. Как ни странно, мне правда стало легче. Намного.       - Если… если я когда-нибудь отважусь что-нибудь сказать Мину, ты узнаешь об этом первым. Обещаю.       - Окей. Но если он тебе откажет или сделает больно, я набью ему морду и брошу подыхать в канаве. Так ему и передай, если что, - он улыбнулся и потер мое плечо.       Я рассмеялся, почувствовав легкость во всем теле. Дурацкий юмор хена всегда заставлял смеяться. Не столько от того, что правда было смешно, а скорее из-за того, что юмор был дурацкий.       Хен засмеялся тоже.