Паутина судьбы

Бам-ба-бам-ба-ба-бам-бам-бам-тц-туц-туц-бам-па-бим. Чертова мелодия никак не запоминалась. Третий час ее слушала, крутила в голове, а без метронома повторить не могла. У наушников уже зарядка кончалась, и я решила -- отложу их в сторону. Я открыла глаза и вперилась взглядом в потолок. Темнота и тишина. Ну, относительная. Папин храп даже через три стены слышно, словно я с ним в одной комнате нахожусь. Мама -- ты мой герой. Иметь подобную выдержку по-моему совершенно не реально. Папа, он, эхем, человек не самый спокойный. Нрав у него вздорный, голос командный -- как и положено капитану полиции. А мама его терпит. И меня, собственно. Я тоже не ангел: упрямая, вредная, гордая. Ух, горжусь собой. Я знаю свои недостатки -- не в этом ли сила? Друзей у меня навалом, я ведь неотразима и умна. Кто на такое не поведется? Как бы то ни было, спать мне не хотелось. Я села в кровати и посмотрела в окно. Огни большого города отсюда ослепляли своим количеством. Нью-Йорк. Шумный, яркий и чересчур опасный город. Папа после каждого дежурства не устает читать мне нотации о том, что ночью выходить на улицу опасно, держаться нужно людных мест, но так, чтобы в любой момент можно было найти укрытие. Папа, ты параноик! Какой идиот станет брать в заложники целую улицу? Ему же не скрыться. Вокруг камеры, сигнализации, да и люди с превеликим удовольствием сдадут с потрохами любую подозрительную личность. Стоит только показать значок. Сидеть и скучать я не захотела, а под руку совершенно случайно-специально подвернулся телефон. Полпервого ночи значилось на экране. Может Мэри Джейн не спит? Она-то точно знает, как обойтись с этой мелодией. Как ей удается создавать подобное, никак не возьму в толк? Кому-то точно нечем заняться дома. Я набрала заученный до автоматизма номер и коснулась кнопки вызова. Прозвучало три вредных гудка и..: - Да!? На той стороне Мэри Джейн явно была не в настроении. - Мэри, это Гвен. Не разбудила? Подруга цокнула языком и с силой выдохнула. - Нет, Гвен, не разбудила. У меня свой будильник под боком. Глаза б мои этого идиота не видели. Я знала, что это не серьезно. Они любили друг друга. А мелкие ссоры -- это их обычный день. - Опять кошмары? - Да. Они все чаще. Он кричит, брыкается и... Ух, я не знаю, что с ним поделать. Он выглядит бодрым, но стоит ему присесть и расслабиться, как все по-новой. Повисла неловкая тишина. - Ну так, зачем звонишь? Песню выучила? - В процессе. В этот раз ты превзошла саму себя! - Ой, не льсти мне. - А это не лесть. Это крик о помощи! Мелодия слишком сложная. Я даже до середины дойти не могу. - Не истери, подруга. Ты все запомнишь. До субботы еще целый день. Вернешься с экскурсии и сразу за барабаны. Механическая память никогда не подводит. Ах, черт. Уже так поздно? Так, ложись-ка спать. Завтра будет веселее, чем сегодня. - Ага, повторяй себе это почаще. - Хм. Не пройдет. Тебе-то врать я еще могу, а себе никак. Спи, а то ругаться буду. Отключаюсь. Глухой "пип" и тишина. Мэри Джейн в своем репертуаре. Сильная, уверенная, она, казалось, держала под контролем всю свою жизнь. Правда этот балбес выводит ее из себя. Похоже единственный, кто выводит ее из себя. Да, завтра будет сложный, насыщенный день. Пора была заснуть. Я положила телефон под подушку, развернулась всем телом и легла на живот, плюхнувшись лицом со всей силы. События всего дня пробежали в голове яркими вспышками, и я вдруг вспомнила, что забыла записать хоть что-нибудь в дневник. Я не из тех, кто станет делиться сокровенным с бесполезным куском бумаги, но мама настояла на этом. Она сказала, что дневник -- вид самодисциплины. Видите ли, я несобранная. Скрипя сердцем, я крутанулась влево и упала с кровати. И хорошенько ударилась коленкой. Я поморщилась от боли. Не самая удачная идея -- падать с кровати -- но так быстрее. Рукой я нащупала под матрацем лампочку и нажала на нее. Зажегся свет, и все мои сокровища предстали в ярком сиянии. Коллекция палочек от мороженого (когда-то за сотню палочек мороженщик обещал килограмм пломбира, но, чертов лжец, ничего он мне не дал, а выкинуть их рука не поднималась), резинки для волос, которые я стаскивала всю жизнь у Кесси, и три фотографии из фотоавтомата: я и папа в полицейской форме, "Мери и сестрички" в полном составе, и я с Питером. Я задержала взгляд на последней фотографии. Мы с Питером не виделись с Рождества. Нужно будет дать ему пару подзатыльников, чтобы не забывал о моем скромном существовании. Я протянула руку к дальнему краю матраца и достала тоненькую книжечку формата В6. Вдоль переплета был приклеен кармашек, из которого я достала механический карандаш. Потянув за закладку-ляссе, открыла где-то на середине и принялась писать: "Премногоуважаемый, дрожайшепреданный и неимоверно дорогой, во всех смыслах, дневник. Пишу тебе из мысли, что сей прошедший день оставил во мне неизгладимое впечатление. Я справилась с тестом по физике, раскрыла заговор школьных библиотекарей, получила от Мэри Джейн невозможную к исполнению песню. Как ты понимаешь, я ненавижу этот день! Как и все предыдущие. У меня нет ни малейшей идеи, зачем продолжать идти вперед. Внутри меня все остановилось. Музыка не вдохновляет, наука не будоражит воображение, а цели как не было, так и нет. Спасибо, что выслушал. Я пошла." И я захлопнула дневник. Задача выполнена -- я спать. Прогнувшись по кошачьи, мне почудилось, что в спине что-то хрустнуло. Я перевернулась и села на полу. Настроение резко сменилось с гадкого на паршивое. Не захотев огорчаться еще сильнее, я не стала копаться в себе. Запрыгнула на кровать, скрылась за одеялом и закрыла глаза. Сон, как заправский хищник, напал со всей жестокостью.