Три главных слова

За пять часов до

Холод. Темнота. Пахнет сыростью. По стенкам лазает огромное количество небесных тварей, которые так и норовят полакомиться моей вкусной земной кровью. Я сидела на ледяном полу. Адская земля была до жути чёрной и вязкой. Но мои ноги не выдержали. Пять часов я ходила из одной стороны клетки в другую, в надежде, что сейчас придет мама, Геральд или Мисселина и освободят нас. Нас… Люцифер находился в соседней камере. Нас разделяли всего лишь несколько толстых прутьев. Я не решалась подойти к нему. Сын Сатаны был скрыт тьмой в углу, и даже при желании я не смогла бы его увидеть. Сколько ошибок я совершила за такой короткий срок пребывания здесь? Нарушила закон неприкосновения с Люцифером, пробралась к маме, вытащила Бонта из башни. Всё это было сделано во благо, но, к сожалению, за всё, даже в небесной жизни, положено платить. — Мы казним одного из вас, а другого отправим в вечное небытие. Ваши гнилые души никогда больше не встретятся, — прокричал Кроули на весь зал. Я опустила голову и посмотрела на Люцифера. На его лице не было обычной и уже такой привычной ухмылки. Казалось, что его глаза, как и мои, вот-вот наполнятся слезами. Мои запястья были скованы чьими-то сильными руками. Они потащили меня вон из зала под недоумевающие взгляды учеников, которые выражали удивление и сочувствие. — Прости меня, — прошептала я одними губами маме, когда та сильно сжала ткань платья в своих руках. — Я люблю тебя, — я увидела, как одинокая слеза скатилась по ее щеке, стремясь смыть макияж. Она молчала. Не промолвила и слова. Даже не пошевелилась. Просто стояла и смотрела на эту картину. Нас тащили так быстро, что мои каблуки давно спали с ног и валялись где-то на территории академии. Ад. Это место я узнаю из тысячи. Я была тут, когда Люцифер взял удар на себя и защитил меня перед отцом. Уже даже знаю, куда нас тащат. В адские темницы, которые кишат грешниками, предателями и просто умершим душами, которые здесь держит Сатана забавы ради.

За пять часов до

— Люцифер? — тихо позвала его. Я знала, что вероятнее всего он промолчит. Зачем ему разговаривать с какой-то Непризнанной, из-за которой они оба лишатся жизни? — Люци… — я очень редко сокращала его имя. Это было лишь несколько раз, когда мы нарушали закон. По моему плечу вновь проползло какое-то жуткое существо и я поспешила откинуть его в сторону. Подняться на ноги было сложно. Земля буквально приклеила к себе платье. Но спустя несколько минут я наконец-то поднялась и подошла к решётке, которая разделяла наши камеры. — Пожалуйста, — буквально взмолила. Я бросила взгляд в угол камеры и разглядела чуть заметный силуэт демона. — Закрой рот, Непризнанная, — прорычал он с огромной неприязнью в голосе. Я чуть дернулась от его повышенного тона, но не отошла. Наоборот. Я положила руки на перегородки клетки и в тот же момент скорчилась от дикой боли. — А-а-а, — как только мои руки соприкоснулись с холодным металлом, то из него показались растения с огромными шипами, которые поспешили воткнуться в кожу. — Чёрт! — прошипела я, когда кровь потекла по рукам, падая вниз. — Уокер! — он был зол, но так и не поднялся со своего места, продолжая мирно сидеть в уголке, как провинившийся школьник, которого наказала мама за очередную двойку. — Руки убери! Но я не стала, а только сильнее прижалась к решётке, чувствуя новую порцию иголок. Боль — лишь иллюзия. Боль — это тренажёр силы воли и характера. Люцифер усмехнулся. Я прекрасно знала, что он уже давно находится в моем сознании, чтобы понять мои намерения. А я и сама не знала, зачем испытываю такую боль. Чтобы поговорить с ним? Чтобы лишний раз понять, что я никто ему? Я испытывала боль, чтобы вновь обжечься. Вновь разбить свое сердце. Это делает не он. Это делаю я. Сама. — Ведешь себя, как ребенок. Но мне приятно, что ради разговора со мной ты готова терпеть, — усмехнулся он и, наконец, поднялся со своего места. Его силуэт постепенно стал выглядывать на меня из-за тьмы, и спустя мгновение я уже видела его рубиновые глаза в метре от меня. — Что тебе нужно, Непризнанная? — спросил он, щелкая пальцами. Как по волшебству, все шипы вдруг исчезли, давая рукам некоторую передышку. — Завтра нас уже не станет. Неужели не хочешь поговорить? — спросила я, наблюдая, как он прожигает меня взглядом. — Или ты можешь только трахать меня? — Замолчи! — прорычал он. — Я могу трахать всю академию и поверь, большая часть этих красивых демониц намного лучше, чем ты! — больно, но не сильно. Я привыкла к оскорблениям такого рода. А слезы, которые уже непроизвольно стекали по моим щекам, — лишь защитная реакция. — Ты даже сейчас выглядишь настолько жалко, что… — Почему ты спал со мной? — вдруг не выдержала я. — Почему ты целовал меня, улыбался мне? Почему держал мое бездыханное тело, когда твой папаша свернул мне шею? Зачем? — я уже не сдерживала слезы. Они катились стойким потоком. — Если ты так меня ненавидишь, тогда зачем? Он вновь отдалился, но не для того, чтобы вновь скрыться во тьме. Несколько секунд и я услышала, как открывается дверь между камерами и Люцифер оказывается совсем рядом. Насколько нужно быть тупой, Вики, чтобы не заметить эту дверь? Люцифер опустился вниз и сел на землю. Я последовала его примеру. Аккуратно, не задевая его красно-черных крыльев, положила свою руку на плечо Дьявола. — Люцифер, — мои глаза уже были наполнены слезами. — Я сейчас тебе кое-что расскажу. Выслушай меня, пожалуйста, — он повернулся ко мне и встретился своими рубинами, которые так ярко горели в темноте с моими васильковыми глазами. — Все равно нам еще долго сидеть здесь. Валяй, Непризнанная. Я поднялась и прошла из одного угла камеры в другой, а затем повторила свои движения. Мне нужно было подобрать правильные слова, потому что это возможно последнее, что я успею ему сказать. — Еще не так давно я жила на земле, — на несколько секунд я замолчала, но потом продолжила. — У меня там был отец, друзья, собака, места, в которых я любила бывать, холст с кистями и красками. Все это было глубоко в сердце, потому что я любила. Любила свою жизнь и людей, которые делают эту жизнь ярче. Когда ты живешь, то не ценишь всё это. Мне было пять, когда я потеряла мать. Я знаю, как это тяжело, Люциф… — Да ничего ты не знаешь! — прорычал дьявол, прерывая меня. Он вскочил и казалось, что от злости снесёт эти прутья, разделяющие нас, а потом и вовсе задушит меня за то, что я посмела задеть его за живое. — Я потерял мать, когда мне было всего лишь семнадцать. А сейчас мне несколько тысяч лет, Уокер! Ты ее увидела. Вот она. Не так уж и далеко от тебя. А я не смогу! Потому что ее нет. И я уже прекрасно знаю, что тебя казнят! Отец просто не допустит, чтобы наши души встретились. Поэтому, я буду бродить по вечному Небытию. Один. Все это время я стояла, как вкопанная, иногда закрывая глаза на резкие и громкие слова сына Сатаны. В его монологе было столько боли и страдания, что несколько моих слезинок упало на землю. — Ты любил ее, Люцифер, — не вопрос. Утверждение. Знаю, что любил и знаю, что любишь. Будет любить всегда. — Я не знаю, как нужно лю… — он замолчал, как будто понял, что сказал бессмыслицу. Это было так странно. Непонятно. Я никогда не слышала от него подобных слов. Своей спиной Люцифер облокотился на решётку и устало потер глаза. — Звучит очень банально, но когда отец свернул тебе шею, то я испугался, что могу потерять тебя, Вики, — мое имя из его уст прозвучало так сладко, что я была готова слушать это вечность. — Это абсолютно нормально, когда ты боишься кого-то потерять, Люцифер. Как жаль, что это мы осознаем только тогда, когда происходит что-то страшное, — я повторила позу дьявола, а потом и вовсе сползла вниз по решётке, опускаясь на адскую землю. — Когда я ещё была на земле, то не осознавала важность слов о любви. Папа говорил, что любит меня, — уголки глаз наполнились слезами и говорить стало немного сложнее, — каждый вечер. А я только и отвечала «я тоже». Как бы я хотела увидеть его сейчас и сказать, что я люблю его сильнее всех на свете, — я зарылась пальцами в свои волосы и прижала ноги к себе, опуская голову на колени. Боковым зрением я видела, что он ни разу не посмотрел на меня. Смотрел куда то вдаль, сквозь решетки камер. Казалось, что все слова, которые я сказала пролетели мимо него. Ещё один укол в сердце. — Знаешь, — внезапно начал демон, — возможно, нет смысла говорить. Порой можно все увидеть по поступкам, — он опустился на колени рядом со мной и притянул к себе. Его губы встретились с моими. Поцелуй был такой нежный и такой трепетный, что мое сердце, кажется, остановилось, вместе со мной наслаждаясь моментом. Демон отстранился от меня, соприкасая наши лбы. Я наблюдала за каждым его действием, потому что до жути не хотела, чтобы этот момент заканчивался. Люцифер медленными движениями спустил лямки моего платья, попутно оставляя поцелуи на шее, ключицах, плечах. Он был таким нежным, медленным. Я никогда не замечала в его поведении ничего подобного. Всегда была резкость, страсть, удовлетворение своих потребностей, но никак не забота и ласка. — Какая ты красивая, — прошептал он на ухо, расстегивая молнию платья и окончательно освобождая меня от него. Я потянулась к пуговицам на рубашке парня и медленно начала открывать взор на татуировки и идеальный пресс. Я придвинулась еще ближе к нему, стаскивая ненужный элемент одежды. Его губы вновь нашли мои. Во время поцелуя он поднялся на ноги и мне пришлось повторить его действия, чтобы не отрываться от занятия, которое приносит удовольствие. — Что ты хочешь, Вики? Скажи мне, — прошептал он выводя узоры на моей спине, лишь иногда касаясь застёжки лифчика, как будто дразня. — Тебя. Только тебя. Никого больше, — я потянулась к ремню сына Сатаны, но он перехватил мои руки, заводя их за спину. — У нас еще есть время до рассвета. Не спеши. Дай нам насладиться друг другом медленно, — лифчик полетел в сторону и руки Люцифера тут же оказались на моей груди. — Я хочу запомнить каждый сантиметр твоего тела, каждый изгиб, — он продолжал целовать меня повсюду, медленно опускаясь на колени. — Уокер, ты первая девушка, которая видит меня в таком положении, — усмехнулся демон. Он потянул нижний элемент белья вниз, а затем отбросил его в сторону. Люцифер взял одну из моих ног и поцеловал щиколотку, поднимаясь все выше. Вскоре моя нога уже была у него на плече, а он вырисовывал узоры губами на внутренней стороне бедра. — Как ты думаешь, Вики, сейчас нужны слова? — спросил он, медленно входя в меня пальцами. Я отрицательно замотала головой, но ему этого было мало. Поэтому, он остановился. — Нет. Милый, пожалуйста, не останавливайся, — по всей видимости дьяволу очень даже понравилось его новое прозвище. Он продолжал работать своими пальцами, порой подключая язык. — Ааа-аа-ах, — простонала я от удовольствия, которое покрывало мое тело. Только этот мужчина умеет приносить мне такие эмоции и чувства. Только от его поцелуев я могу вмиг возбудиться. Только от его прикосновений по моему телу пробегает дрожь. Ноги начали медленно подкашиваться, что предвещало о скорой разрядке. — Не так быстро, мой чертнëнок, — Люцифер оставил еще несколько мокрых поцелуев на внутренней стороне бедра и поднялся, заглядывая в мои глаза. — Дай свои руки, — сын Сатаны потянулся к ремню и вытащил его из брюк. Пара ловких движений и руки девушки были крепко закреплены за ее спиной. — Хочешь сделать папочке приятное? — усмехнулся он. Я медленно опустилась на колени рядом с ним, посмотрела наверх в его глаза и медленно кивнула. Дьявол был ничуть не удивлен моему порыву, а наоборот. Он стянул с себя брюки и боксёры, открывая вид на его возбуждение. Я начала с небольшой прелюдии, провела языком по его животу, опускаясь ниже и оставляя мокрые поцелуи. Язык несколько раз обвел головку члена, заставляя его закатить глаза от подступающего удовольствия. Руки были крепко зафиксированы за спиной, но это ничуть не мешало. Полностью взяв в рот достоинство Дьявола, я услышала приглушенный рык. Он запустил руки в мои волосы и стал управлять мной. Темп и амплитуда движения теперь были полностью в его власти. — М-м, — простонал он, а затем резко поставил меня на ноги. Повернув к себе спиной, Люцифер прижал меня к решетке дьявольской клетки. — За столько лет еще ни одна демоница на имела такой власти и контроля над моим разумом и эмоциями, как это делаешь ты, Уокер. Он нажал на мою поясницу, заставляя прогнуться, и резко вошел. Его движения были грубыми и нежными одновременно. Каждый толчок был сильнее предыдущего и заставлял кричать все громче. Каждое его действие сопровождалось сильным шлепком по попе, от чего я возбуждалась все сильнее. — Несколько часов, которые мы просидели здесь в темноте, я представлял, как буду брать тебя, как жестко и в каких позах, — он чуть замедлил темп и вышел из меня, но только для того, чтобы повернуть к себе лицом и войти под новым углом. — Я хочу видеть твое лицо, когда ты будешь кричать мое имя. — Люцифер! — прокричала я и почувствовала, как тело начало буквально рушиться на тысячи атомов в его руках. Он вышел из меня и тут же вновь заставил опуститься на колени. Всего лишь несколько движений, и я почувствовала белую жидкость, которая разлилась по моему рту. Я облизала губы и поднялась. — Я люблю тебя, — тихо прошептала я, пока сын Сатаны укутывал меня в свою рубашку. Он задержал свои губы на моем лбу и оставил там нежный долгий поцелуй.

За несколько минут до

Мы с Люцифером стоим посередине огромного судного зала. Я стараюсь не смотреть на него, поэтому гляжу в огромное панорамное окно. Рассвет. Возможно, это был последний раз, когда я могла его наблюдать. Небо переливалось жёлтым, белым, розовым и чуть-чуть синеватым цветом. Сбоку от нас уже стоял один из демонов, который обычно осуществлял наказание. Гильотина, которая красовалась рядом с ним, наводила на меня страх и ужас. Тело не слушалось, и его буквально трясло. Крылья были перевязаны золотыми верёвками, которые доставляли дикий дискомфорт и боль. Мама, Сатана и Кроули о чем-то эмоционально разговаривали. Я была уверена, что речь идет о том, кто из нас отправится в небытие, а чья душа и вовсе будет убита. Ребекка всегда была борцом за справедливость и поэтому, я думаю, что она не сильно и настаивала на моем помиловании. — Итак, — как гром среди ясного неба прозвучали слова Серафима Кроули. Я на секунду прикрыла глаза, чтобы настроиться, — наказание для вас будет следующим. Виктория Уокер приговаривается к смертной казни, Люцифер Денница лишается крыльев и отправляется в вечное Небытие. Вот и всё. Охранник схватил меня за руки и повел к гильотине. Я даже не сопротивлялась. Прекрасно понимала, что это действие было настолько же бесполезным, как, например, попытаться сейчас взлететь. — Стойте! — прокричал Люцифер. Он рванул с места ко мне, но его тут же подняли назад. — Отец, прошу. Одна минута. Позволь мне кое-что сказать ей, — Сатана усмехнулся, но приказал охранниками отпустить нас. Люцифер тут же подбежал ко мне и обнял. Так крепко, что я могла бы задохнуться. — Уокер, прости меня, — прошептал он на ухо. — Я должен был тебя защитить, но не смог, — Он заглянул в мои глаза, которые были уже похожи на водопад из-за обилия слез. — Я люблю тебя. Слышишь? И буду любить тебя всегда, моя глупая Непризнанная. На лице появилась глупая детская улыбка. Я не удержалась и нежно коснулась своими губами его губ. Соприкоснув наши лбы, я прошептала: — Ты был прав. Порой слова не нужны. Ты сделал очень много для меня, Люцифер. Я тоже тебя люблю, Люци. Очень сильно люблю. Это действительно красивый конец нашей истории. Истории, где я была глупой девочкой и думала, что любовь выражается в словах. Нет. Любовь выражается в поступках, как и забота, нежность, ласка. Обнимите маму, приготовьте ужин отцу, поцелуйте бабушку с дедушкой и проведите время с друзьями. Они будут точно знать, что вы их любите...