Буря

− Голова у меня раскалывается третьи сутки, − Нил прикрывает голову свежим выпуском газеты, за плотным тёмным стеклом солнцезащитных очков его контрастно светлые глаза устремлены вдаль к линии горизонта. Он не сфокусирован, тихо воет снова, хватаясь за лоб. Улыбается чуть измученно, будто доволен испытываемой болью, как доволен ей мазохист. − А таблетки? – толика рацио Протагониста вырывается из него участливым вопросом. − Не помогают. Да и разве поможет что-то, если грядёт буря. Протагонист поднимает голову и, щурясь, смотрит на небо – ярко-голубое, облака стёрлись напрочь, даже нити не расползлись в вышине. Капли пота жаркий ветер смахивает с висков, дышать влажным воздухом у воды тяжело. − Не верится. На неделю вперёд такое тепло в прогнозах. Рот Нила открывается для ответа, в итоге же только смех щекоткой проходится по ушам и смолкает. Выражение лица из сдержанно-страдальческого преображается, розовеют щёки, подчёркнутые выразительными скулами. Без улыбки невозможно представить этого человека. Она − его визитка. Хочется смотреть, от неё теряешься совсем как-то робко, ощущаешь себя пойманным особым шармом. Поднятый вверх уголок губ, один этот призрак вызывает желание спровоцировать большую причину для её появления. Протагонист морщится в недоумении от явно честных эмоций, хоть и странных. Гладкие доски пирса под ногами постукивают от практически синхронных шагов, солнце висит высоко, готовое, впрочем, покатиться неспешно вниз. Нил снимает свои очки, укладывает в нагрудный кармашек короткорукавной рубашки. Мельком уставившись на первую страницу опущенной газеты, бросает это дело и просто обмахивается ей, веки от удовольствия прячут отблески чуть воспалённых глаз. Дежа-вю оседает туманом на мир вокруг Протагониста. Он тенью вдогонку перемещается в своё же тело, повторяет уже пройденный когда-то путь, запоздало его осознаёт. Рядом с Нилом ему непривычно-одновременно-привычно знакомо, почти по-родному, как если бы он всегда был с ним или минимум часть его жизни подчёркнуто значительную и пролонгированную. − Когда мы познакомились? Бумага перестаёт шуршать в руке Нила. − Разве не помнишь? Два слова щелчками отбивают изнутри мозг Протагониста. Пуля. Прия. Версия реальности. Версия памяти. Версия. Не факт. − Мне нужно знать. Скажи, Нил. − Когда нужно тебя спасти. Без всякой отметки времени. Эту негромкую фразу слышит тень, какой Протагонист сейчас является, не он сам. Он сам − первичен. Тень, несущаяся следом − вторична. Это повтор. Вдалеке раздаётся шум, подобный тому, с каким звуком валятся деревья. Взгляд тут же скользит в соответствующем направлении, плечи дёргаются, затем замерев от напряжения. Ничего не видно. Водная гладь, яркие пятна света на ней. По-прежнему чистое небо. Без изменений. − Всё хорошо, − говорит необычно ласково Нил и забрасывает руку на плечи Протагониста. Клонится ниже, целует где-то на границе между короткими чёрными волосами и голой кожей. Для него это точно самый естественный жест. − Нил? − рука сброшена, расстояние между ними растёт до нескольких метров. − Спиши на мою головную боль. Посмотри вниз. Пирс вдруг качает, прибой волн из неспешного шелеста становится грохочущим. Протагонист послушно смотрит. И проваливается под воду сквозь проломившиеся доски.

***

Всё смешивается, переплетается, расходится линиями, косыми, кривыми в разные стороны. Протагонист вскакивает с постели испуганно, аналогичная какофония звуков поглощает его и сейчас. Где явь, где сон? Он встаёт и ощупывает стену, ещё шире пытается раскрыть слипшиеся глаза. Бредёт к балкону, наружу, где мерцают частые молнии, крася потолок и весь гостиничный номер, а обрушившийся, неукротимый ливень затапливает мир. Ветви за стеклом гнутся под порывами ветра, желтеющие точки фонарей внизу подсвечивают потоки воды, вертящиеся и кружащие, принесённые будто океанским штормом непривычно для здешнего климата. Холод ночи вызывает мурашки, при этом отгоняя помутнение увиденного недавно сновидения. Из-за резкой перемены оно стирается, подробности ускользают от Протагониста, как размазанные росчерки карандаша. Есть доказательство, что сон был − чувство тепла, отдельные картинки, привкус упущенности чего-то важного, которое по пробуждению обычно препарируют с пользой для себя. Нет деталей. Леска без крючка. Горьковатое поражение в схватке с собственной глубиной. Протагонист возвращается внутрь и шепчет до сих пор неверяще: − Буря грянула. Нил спит на соседней кровати и не слышит её.