Больше не один

— Я пошёл собирать портфель, — Питер, очень сильно уставший на недавнем ночном патруле, встаёт из-за стола и быстрым шагом направляется в сторону своей комнаты. Майкл косо смотрит тому в след, отпивая глоток чая чуть ли не со смертельной дозой сахара. Уже у двери в свою комнату Питер слышит это. Бульк! Именно с таким звуком белая таблетка, совсем не имеющая вкуса, падает в его утренний кофе, когда длинные пальцы Майкла, с немного не аккуратно накрашенными чёрными ногтями, отпускают её. Паркер хватается за ручку двери, сильно её сжимая, выдыхает и подавляет в себе желание побиться головой о ближайшую стену. Это уже вторая за утро. Неужели он выглядит настолько паршиво? Обычно Майкл «незаметно» добавляет ему одну, но очень действенную (спасибо метаболизм, о котором знает брат). Сейчас же в его кофе таких целых две. Видимо, Майкл всё же узнал о вчерашней панической атаке. Паркер часто задаётся вопросом, откуда близнец всё узнаёт. Ему известна вся правда о его «стажировке» у Старка, о всех ночных кошмарах, постоянном липком страхе, затягивающим его в пучину отчаяния, даже о промахах на миссиях. Да что уж говорить! Майкл узнал о том, что он Человек-Паук сразу после того, как он им стал. Питер ни капельки не удивится, если брат знает и о том, что он виноват в смерти Бена. Ведь Майклу обо всём известно. Паркер ничего из этого не рассказывал. Они не настолько близки, чтобы делиться настолько сокровенным. Слишком разные, слишком отдалённые, но в то же время аномально близки для людей вроде них. Питер отпускает дверную ручку, смотрит на неё и обречённо вздыхает. Погнул. Он снова погнул чёртову ручку. Что он теперь скажет Мэй? Слава Тору, та сегодня на ночном дежурстве. Возможно, они с Майклом успеют заменить её до прихода тётушки, избежав тем самым её праведного гнева. — Ты куда пропал? — кричит с кухни Майкл. Питер что-то отвечает, забегает в комнату, хватает собранный ещё со вчера рюкзак, использованный как предлог для того, чтобы сбежать от пристального взгляда карих глаз близнеца, и возвращается на кухню. Сегодня Майкл непривычно тихий, загадочный и отчего-то более скрытный, чем обычно. - О, боже-е, — тянет Паркер, увидев брата. — Это минимум на полчаса. — А по-моему ты слишком долго собираешься, — он сидит на высоком барном стуле с карманным зеркалом и чёрным карандашом для глаз в руках. Питер, пока медленно попивает кофе, краешком глаза наблюдает за тем, как брат мастерски подводит глаза. Его движения уверенны, а вырисовывающийся результат очень даже красив. И вот уже через пару минут Майкл поправляет свой пирсинг, откладывает зеркало и бросает нечитаемый взгляд на Питера. — Допивай кофе, и поскакали, принцесса. Мы и так слишком много опаздываем. Мисс Денкур и твой мистер Харрингтон скоро вообще перестанут нас пускать в класс при таком раскладе. Паркер морщится из-за ненавистного прозвища, допивая кофе в два глотка. — Сколько раз я просил перестать меня так называть? Мне кажется это уже далеко не двузначное число, — Майкл подавливает смешок. Да уж. Питер просил очень много раз, но каждый ему в ответ прилетало неизменное: «Ты как диснеевская принцесса. Ждёшь волшебного принца, который спасёт тебя от жестокости мира. Учись жить без него». — Ты знаешь, что я не перестану, — пожимает плечами брат. — А ещё, раз тебя наконец начала интересовать школа, ты мог бы уйти без меня, — Питер ставит кружку в раковину. Он прекрасно знает, почему брат остался, и эта причина никак не связана с тем, что Майкл потерял ключи. Ему просто надо убедиться, что он выпил «обычный» утренний кофе. — Ты знаешь почему. Ответ очень сильно шокирует. Что-что, а такого ещё не было. Обычно они молчат и делают вид, что всё нормально. Майкл пошёл не по сценарию. Питеру не нравится, что это происходит, так что он судорожно пытается придумать, как увести тему совсем в другое русло. Ответ не заставляет себя ждать. Брат снова достаёт зеркало и подправляет подведённые глаза. — Я удивляюсь. И как твои дружки ещё не побили тебя за твой прекрасный мейкап? — Они, в отличие от тебя, имеют инстинкт самосохранения, — зеркало снова отправляется в карман рюкзака, которой хватает парень, слезающий со стула. На его губах ухмылка. — Тем более мне идёт. Девчонки просто в восторге. — Твои готические замашки мне не понятны, — хмыкает Питер. Они стоят у входной двери и, уже готовый к выходу Паркер, наблюдает за тем, как Майкл надевает чёрную кожанку. Цепи на джинсах побрякивают от движений тела. Может, для некоторых это и выглядит, как обычная ссора, но для них это собственный стиль общения. Все их отношения строятся на подколах, редких шутливых драках. Из общего у них лишь глупые шуточки, понятные только им, фамилия, крыша над головой и, конечно же, тайны Питера, который только с братом позволяет себе быть таким. Если всё это исчезнет, то они банально разбегутся. — К твоему сведенью готы и металлисты — это разные субкультуры! — Паркеры выходят из квартиры. Питер закрывает дверь и в пол уха слушает возмущённые причитания брата. Он прекрасно всё это знает, но не позлить Майкла с утра пораньше — преступление похлеще тех, что он предотвращал на ночных патрулях. — Отрасти тогда волосы чтоль. Питер срывается вниз по лестнице ещё до того, как Майкл замахивается на него только что снятым ботинком и показывает неприличный жест со средним пальцем в главной роли. Спасибо, чутьё. Хоть какая-то суперспособность в повседневной жизни не бесполезна.

***

Питер чувствует, что «волшебные» таблетки действуют. Уже два часа дня, а в голове не единой мысли лечь под поезд, в груди ничего не ноет, воспоминания о неудавшихся подвигах в памяти не всплывают. На замену всему вышеперечисленному пришла усталость — побочный эффект белых, круглых антидепрессантов. Ему настолько сильно хотелось спать, что думать о чём-либо было сложно. Паркер свободно общается с Недом, старается не вырубиться на уроках, пропускает мимо ушей всё сказанное Флэшем в его сторону и даже умудряется сделать пару комплиментов ЭмДжей, заставив ту чуть покраснеть. В общем, день проходит эффективно и практически без происшествий. Практически. Уже после уроков Питер стоит в коридоре у своего шкафчика, захлопывает его дверцу, но та вдруг отскакивает и ударяет бедного парня прямо по лицу. Из носа, кажется, начинает идти кровь. И как он объяснит мистеру Старку настолько глупо полученную травму? Правильно — никак. А синяк ведь будет…Прекрасно. От присутствующих в коридоре доносятся смешки, а ещё суперслух улавливает пару очень даже обидных, колких реплик. Паркер трёт ушибленный нос, отмахивается от взволнованного Неда и опять (в который уже раз) мысленно благодарит брата за утреннюю дополнительную порцию. Ему сейчас просто лень принимать все эти слова близко к сердцу. Серьёзно, Питер стопроцентно уверен, что если бы не «незаметные» действия брата каждое утро он уже давно бы сиганул с крыши какого-нибудь многоэтажного здания без паутины в шутерах. Пить таблетки, как показала практика, он сам не может. Лишь от одного их вида он осознаёт всё свою ничтожную натуру. Даже самоубеждения вроде: «Это всё ради Мэй. Кто, если не он, будет помогать ей с тяжелыми сумками? Это всё ради Майкла. Кто, если не он, будет подтягивать его по точным наукам и по часу позировать для обычного рисунка, после размещённого на просторах его интернет-группы? Это всё ради мистера Старка. Кто, если не он, будет сидеть с ним в мастерской, вытаскивать на перекус и сон, когда тот будет засиживаться? Это всё ради обычных людей, живущих в Квинсе…» И так далее. И, вроде, убеждения-то рабочие, но к каждому можно найти обратное подтверждение. У Мэй помимо него есть Майкл — он тоже довольно сильный, а ещё умный. В гуманитарных науках он намного превосходит Питера. Справится и без него. У мистера Старка вообще много альтернатив, в прочем, как и жителей Квинса… — Это было тупо, но зрелищно. Живой? И куда девается твоя чуйка в повседневной жизни? — Паркер оборачивается и видит Майкла собственной персоной. Он уверенно стоит перед ним, спрятав руки в карманах, а плечи его гордо расправлены. За спиной у него пара высоких и, судя по мускулатуре, сильных парней. Когда его слух улавливает очередную гадость в сторону брата, он гаркает короткое, — Заткнулись все! Ничего интересного не произошло! Все в коридоре потихоньку замолкают, а после расходятся. Майкла боятся, уважают и опасаются. Ещё одно отличие двух Паркеров. Нед вздрагивает и чуть отходит назад. Он всегда боялся Майкла, пытался не попадаться на глаза, притихал с его приходом. Даже многочисленные разговоры с Питером не помогли. Пришлось оставить всё как есть. — Да, живой. И не называй чутьё «чуйкой». Это немного раздражает, — обиженно фыркает Паркер, а потом чуть тише добавляет, — Спасибо. — Всегда пожалуйста, — так же тихо отвечает ему близнец, улыбается и уже громче говорит, — Я сегодня приду домой позже. У нас намечается… дружелюбная встреча с одной командой рэперов… — Покажем им, что такое настоящая музыка и, возможно, личико подправим, — добавляет один из друзей Майкла. Он больше Паркеров раза в два. — Пропишем направление к стоматологу, так сказать, — поддерживает другой, вроде Джейк, и поправляет очки. Паркер всегда сравнивал его с безумным гением-хакером. — Майкл… — начинает с укором Питер. Он никогда не поддерживал образ жизни брата. — Не волнуйся, Пит, сильно бить не будем, — снова говорит первый очень убедительным тоном. Нед от этого разговора, кажется, бледнеет. Майкл же кивает, соглашаясь. — Да. Не будем. Возможно, я даже успею заскочить в магазин за новой ручкой, — он подмигивает брату и скрывается в толпе со своими друзьями. Питер не понимает, откуда этот грёбаный металлист всё узнаёт.

***

Уже подлетая к дому на паутине, Питер чувствует это. Страх. Он сковывает юного героя по рукам и ногам, заставляет упасть на крышу собственного дома и тяжело задышать. Ему кажется, что он задыхается. Что-то давит ему на грудь, придавливая к бетонному полу. Прямо как тогда, когда на него обрушилось здание. Под обломками. Паркер пытается побороть в себе мысли, что он прямо сейчас здесь умрёт и никто его не найдёт. Никого не будет рядом. В коридоре были правы, когда говорили, что он лузер и лучше бы его не было. По щекам медленно стекают капли слёз, которые, к счастью, не видны под красной маской. Уже старые, побелевшие порезы, растянувшиеся по рукам, болят снова. По запястьям будто течёт кровь, вокруг обломки здания, вода с бетонной крошкой, непонятно откуда появившийся огонь и запах пыли с затхлостью. Питер хочет закричать, но последними усилиями воли заставляет себя молчать. Это всё ложь. Выдумка. Плод его повреждённого сознания. Но почему же так реалистично?! Паркер собирается, настраивается и еле встаёт с серого пола крыши. Покачиваясь, он бредёт к краю, цепляется за стену, осторожно перебирается вниз и вваливается в свою комнату через открытое ещё днём окно. Дышать по-прежнему тяжело, руки в районе запястий болят, а вокруг огонь, огонь, огонь… и очень много грязной воды, льющейся со стен, капающей маленькими каплями с потолка. Питер хочет найти лезвия и остановить всё это. Они всегда помогали. Возвращали в реальность, отрезвляли разум и приносили желанную боль за провал на очередном патруле. Смешно говорить, но эти железные пластинки затягивают похлеще наркотиков. Аккуратные капельки и ручейки крови на руках снятся Паркеру в сладко-страшных кошмарах. Наверно, именно поэтому парень сдаётся и еле подползает до тумбочки у кровати. Он обещал мистеру Старку завязать, прекратить этот «цирк», но не смог. Он снова разочаровал своего кумира, наставника... А ещё сегодня он не спас бедную девушку от вора. Питер заслужил. Парень уже тянет руку к ящику с железным спасением внутри, как его перехватывают. Запястье, за которое его схватили, неприятно ноет, отдавая тупой болью. Слишком сильно сжали. — Не надо, Пит, — шепчет Майкл, качая головой. Юный герой удивлённо смотрит на брата, расширив глаза то ли от ужаса, то ли от неожиданности. Все идет не по сценарию. И вообще, как он не заметил, что Майкл зашёл в комнату? Или… Нет… Он всё это время был тут. Всё видел. Одно дело подсыпать таблетки, совсем другое наблюдать за последствиями их игнорирования. Брат никогда не видел его во время приступов. Паркер не позволял этому случиться, да и сам Майкл не горел желанием. Что вообще он забыл у него в комнате? О великий Один, Питер уверен, что никогда не испытывал столько эмоций сразу. Стыд, дикий страх, наисильнейшее отвращение к себе и полное осознание своей ничтожности. Всё это смешивалось во что-то непонятное и отдавало тупой болью в груди, в том районе, где гнездилось самое плохое, что в нём есть. — Пит, всё хорошо, — Майкл садится рядом, стягивает с него красную маску костюма, вглядывается в лицо и обнимает. Питеру кажется, что они не делали этого целую вечность. Лет с пяти точно. — Ты только дыши. Спокойно. Вот так, — в приятном, ровном баритоне нет ни капли упрёка и отвращения. Полностью спокойный Майкл показательно делает вдох-выдох. Питер старается последовать примеру, повторяя за ним. Выходит паршиво, но тот всё равно тихо говорит, — Отлично, принцесса. Так держать. Почему-то ненавистное прозвище успокаивает, когда должно злить до трясучки. Питер доверчиво жмётся к брату, не стесняясь плакать, вдыхает исходящий от того запах вишнёвых сигарет, периодически выкуриваемых в тайне от всех (В первую очередь от Мэй!) за школой. Так же супернюх улавливает нежный аромат какого-то женского средства для снятия макияжа. Карандаш Майкла прекрасно смывается простой водой, но брат никогда в этом не признается. Он любит таскать средства у Мэй. Просто обожает. Паркер и не замечает, как огонь вокруг потухает, запястья, всё ещё находящиеся в руках брата, перестают болеть и кровоточить. Тепло родного тела перебивает холод воды с бетонной крошкой. Пыль с затхлостью резко исчезают. — Майкл… — хрипит Питер, хватается за чёрную футболку с логотипом какой-то металл-группы, сжимает её. — Прости… Прости меня… — Ты не виноват. Я должен был прийти раньше, не дать всё запустить настолько, — вздыхает тот в ответ, помогает брату встать и лечь на не разобранную кровать прямо в костюме. — Не ухо-… — Я тут, — Майкл, недолго думая, ложится рядом, берёт его руку в свою, улыбаясь вымученной улыбкой. Питер даже находит в себе силы удивиться такой чувственности в его сторону. Металлист никогда не был поклонником нарушения личного пространства. Он вообще по возможности избегал прикосновений. — Я никуда не уйду. Буду рядом. — Спасибо, — Паркер прячет лицо в подушке. Его начало отпускать.

***

— Я пойду умоюсь перед школой, — Питер хочет дать Майклу возможность подмешать в его кофе таблетку. А точнее таблетки. После вчерашнего, одной ему не хватит, и это точно. Спасибо всему на свете они не обсуждали ничего из случившегося. Просто, проснувшись утром вместе, встали и разошлись, даже не перебросившись и парой слов. Словно так и было. Словно так и надо. — Нет. Стой, — Майкл останавливает его, кладёт на стол серую упаковку таблеток. — Сделай это сам. Сейчас. — Чт-… — Сам. Сделай, — обрывает того брат. — Ещё мне кажется, что можно и пропустить учебный денёк. Сядем, посмотрим твоих чудиков из космоса, пообщаемся. И… поговорим. Обсудим всё. — Майкл, я не могу, — робко признаётся Питер. Ему жутко страшно. — Я не.. Сегодня тест по испанскому… — Если не можешь, значит, будем учиться, принцесса. А тест можно и пропустить. Никто от этого не умрёт, — ухмыляется парень в ответ. — Ты не один. Нас двое. Я согласен быть твоим принцем. Слёзы счастья Питера блестят, как заменённая Майклом ручка на двери в его комнату.