Младший супруг

Атресса при виде вернувшегося сына всплеснула руками, разрыдалась. — Мам, ну ты чего? — неловко пробормотал Ираниэль. — Что с тобой случилось? Почему ты вернулся вот так, пешком, ободранный весь? И где браслет? — Мы развелись, мама. Кажется. Лордесса застыла. — Что? — Мы развелись… Из-за моей глупости. Ираниэль с надеждой потянулся к матери, надеясь на объятия. И покачнулся от оглушительной пощечины. Схватился за щеку, неверяще глядя. — Что произошло? — Арген показался в дверях. — Он в первый же день семейной жизни развелся, — прорыдала Атресса. Взгляд отца ничего хорошего юноше явно не предвещал. Ираниэль попятился, пытаясь заслониться истерзанной кистью сирени, единственной, оставшейся от букета. — Развелся, значит… Юноша отступил еще на один шаг. Щека горела огнем, в душе же все смерзлось в один комок льда. Мама… — Тебе дороже балы, чем я? — беззвучно спросил он. Атресса его не услышала, так и смотрела обличительно, всем своим видом показывая, что она думает о безответственности сына. — Иди сюда, — сухо велел Арген. — Зачем? — насторожился Ираниэль. — Иди-иди. Демон прижался лопатками к стене. Так и думал, мимо двери промахнулся все же. Ираниэль попробовал пробраться к выходу вдоль стены, но и тут его подстерегало разочарование — первой на дороге оказалась запертая створка, и потому удрать он не успел. — Такого позора наш род еще никогда не знал! — Арген сгреб сына за шиворот и поволок к лестнице. — Мама! — на этот раз Ираниэль испугался всерьез. — Мама! — Арген, будь с ним помягче, иначе лорд Ильцифер может рассердиться, что мы вернули ему покалеченного супруга. Как ни странно, но Ираниэль испытал странную радость — его вернут мужу. Ради этого можно было вытерпеть все, что собирался с ним сделать отец. Хотя полчаса назад юноша думал совершенно иначе. — Он, что, плохо с тобой обращался? — Нет. — Он тебя оскорблял? — допытывался Арген. — Н-нет. — Тогда почему?! Ираниэль молчал, опустив голову. Мотивы собственных поступков теперь казались ему какими-то малозначительными и по-детски несерьезными. Обиделся, что не предупредили о замужестве, ха! Деточке не сказали, что его считают достаточно взрослым. — Будешь сидеть здесь, пока твой супруг не явится за тобой. И только попробуй что-нибудь выкинуть! Арген втолкнул Ираниэля в его прежние покои, захлопнул дверь. — Как вы меня все достали, — пробурчал юноша, свалившись навзничь на диван. Впрочем, ворчал он негромко — снова получить плетей ему не улыбалось, а родители из-за титула словно с ума посходили. Уж лучше пока затихнуть, Ираниэль помнил боль в спине и не желал повторения. В глаза бросился какой-то блик. Ираниэль наклонился и поднял с пола кольцо. Посмотрел на него, вспоминая слова мужа: «Просто сожми кольцо в руке и позови меня», усмехнулся, стискивая в руке украшение. — Ты мне нужен, — отчаянно прошептал он. — Я солгал… Ты мне нужен. Однако ответа не последовало. Ираниэль горько усмехнулся, зачем-то надевая кольцо на палец. Нет, надеяться глупо, лорд Арратайн не захочет возвращать младшего супруга, выставившего себя на посмешище перед его друзьями. И родители ничего не смогут придумать, чтобы вернуть сына в дом мужа. Юноша прислонился лбом к холодному стеклу, размышляя, что ему теперь делать. В дверь постучали. — Войдите, — крикнул Ираниэль, не поворачивая головы. Шагов по ковру он не слышал, однако, когда повернулся посмотреть, кто там явился, взгляд встретился с холодным золотым взором. — Лорд Ильцифер… — растерянно произнес юноша. И робко улыбнулся. Однако холод из глаз супруга никуда не делся. — Идем, — кратко произнес Ильцифер. — Можешь взять свои вещи, если тебе здесь еще что-нибудь нужно. Ираниэль завертел головой, соображая, что же он хотел бы забрать с собой. На глаза, как назло, попадались только какие-то незначительные мелочи. — Только это, пожалуй. Ираниэль ухватил со стола кисть сирени, прижал ее к груди. — Голова все еще болит? — А? Нет, больше не болит. — Поразмыслив, он добавил. — Спасибо за беспокойство. Ильцифер кивнул, взял мужа за руку, цепко ухватив повыше локтя. И переместился прямо в гостиную своего особняка. — Ой, — Ираниэль пошатнулся, голова закружилась. Лорд Арратайн мимоходом коснулся его лба холодной ладонью, унимая неприятные ощущения. И выпустил супруга. — Сегодня к вечеру у нас будут гости, мои друзья придут кое-что обсудить со мной. — Я понял, вести себя прилично… — Нет, ты будешь сидеть в своей комнате. Ираниэль вскинулся было, однако осекся. — Как скажете, супруг мой. Ильцифер кивнул и, не обращая на него больше внимания, покинул гостиную. Юноша опустился на диван. Кажется, он получит полной мерой за все, что натворил. Однако погружаться в пучину отчаяния слишком глубоко Ираниэль не стал. Война не прекратилась, нет, просто сменилась тактика, стратегия и цель, во имя которой эта война объявлена. Как там… «На поле битвы и в постели все средства приемлемы», кажется… Или нет… А, в любви и на войне все средства хороши. Ираниэль подскочил с места и ринулся к себе, горя желанием поскорее приступить к осуществлению планов по соблазнению собственного мужа. — И никаких выходок, — голос Ильцифера буквально приморозил его к полу. — Д-да. Почему-то от этого холода стало невыносимо больно, куда больнее, чем от пощечины матери… леди Атрессы. Называть демонессу матерью у Ираниэля все желание отбило, в буквальном смысле. — Слуги принесут ужин к тебе в комнату. — Хорошо. — Ты голоден? Я могу распорядиться прислать еду сейчас. — Я был бы весьма благодарен, — неловко пробормотал Ираниэль, гадая, где вообще муж находится — голос звучал словно из ниоткуда, а крутиться вокруг собственной оси, как кот, ловящий хвост, юноша считал смешным. — Через десять минут все будет. А теперь ступай к себе. И не выходи без моего разрешения. — Совсем? — Ираниэль сам удивился, насколько жалобно прозвучал его голос. — Совсем. Раньше юноша бы зафыркал и не преминул высказать что-то о свободе, на которую он имеет право. Он и сейчас уже почти вскинулся было, но умолк вовремя, вспомнив, до чего довел его язык. — Ладно, — тихо пробормотал он. В покоях все осталось без изменений, те же серебристые тона, сейчас холодные и неприветливые, словно даже особняк был не рад возвращению Ираниэля. И новый букет сирени на столе. Юноша подобрался к нему, впихнул измочаленную веточку, которую все это время теребил в руке, сбоку в вазу. Ужин, как и обещал Ильцифер, вскоре принесли. Ираниэль принялся за еду, слыша, как внизу хлопает дверь — должно быть, прибывали друзья супруга. Особого опыта по соблазнению он не имел, так что весьма смутно представлял, что ему делать. Ну не врываться же в спальню Ильцифера в одном полотенце, на ходу его распахивая, с воплем: «Я тут подумал и передумал, женись на мне прямо сейчас!»… План, конечно, был заманчив, но разбивался о два пункта: Ираниэль понятия не имел, где находятся покои мужа; и не знал, найдется ли тут полотенце нормального размера, в которое не придется закутываться, как мумия демона, и если найдется, то где. — Что же мне делать… Еда показалась внезапно совершенно отвратительной. Ираниэль отложил недоеденный кусок на тарелку, вытер руки. И напомнил себе, что, вообще-то, он вполне успешно получил развод, так что соблазнять придется бывшего мужа. Юноша побрел в ванную, мрачно раздумывая, имеет ли смысл утопиться прямо сейчас и не изводиться глупыми мыслями. Родители его презирают, собственный муж… бывший муж… относится, как и положено относиться к чужому демону. И ничего хорошего в жизни точно не наблюдается. Ну, разве что букет сирени и то, что его все же забрали из дома родителей. Ираниэль разделся, забрался в теплую воду и зажмурился, размышляя, что с ним будет дальше. Ощутил чье-то присутствие рядом, открыл глаза. Ильцифер разглядывал бывшего мужа с каким-то странным выражением лица. Юноша застыл на несколько секунд, не зная, то ли поинтересоваться, что тут лорд Арратайн забыл, то ли попросить сгинуть, то ли предложить присоединиться. — М-да… И Ильцифер исчез, оставляя Ираниэля соображать, почудилось ему, что здесь был супруг, или нет. — И что ему так во мне понравилось? Ираниэль щелчком пальцев создал зеркало и стал рассматривать себя, гадая, что могло вызвать такую реакцию у Ильцифера. Ну, может быть, единственный сын лорда и леди ор-Местиар и не был красавцем в общепринятом смысле этого слова, но все же Ираниэль надеялся, что его можно хотя б назвать привлекательным. Так и не придумав себе никаких особо уродливых черт, юноша развеял зеркало и решил просто игнорировать все восклицания супруга. Может, тому ногу свело скоропостижно. Вдоволь належавшись в воде и успокоив нервы, Ираниэль выбрался. Ничего интересного в плане соблазнения супруга он так и не придумал, так что решил пока заслужить капельку тепла хотя б хорошим поведением. — Тебе не кажется, что ты с ним несколько холодноват? — Виррелен задумчиво изучал вино в бокале. — Он получает то, чего заслуживает. Ильцифер устроился в кресле, перекинув неизменную косу на грудь. — А ты уверен, что он заслуживает именно такого? — Тейгар рассеянно общипывал гроздь винограда. — Слушай, я сам виноват, я спровоцировал его взглядом. — Но ты инкуб, тебе положено… — А ему положено не поддаваться моим чарам? — холодно поинтересовался Тейгар. — У тебя совсем мозги в штаны стекли, Ильцифер? Я удивлен, что мальчик меня насиловать не начал в твоем присутствии, я же не позаботился о защите… Потому что решил, что один… — Тей, — мягко мурлыкнул Виррелен. Инкуб проглотил несколько эпитетов, явно рвавшихся на язык. И уже спокойнее закончил: — Я решил, что ты позаботишься о своем супруге. Но ты почему-то не сделал этого. Тебе повезло, что у мальчика отличнейшие природные щиты, и все обошлось только его желанием строить мне глазки. — Я не думал, что мой друг в моем же доме решит соблазнить моего супруга. — А ты вообще когда-то думаешь? Или забыл, что моя аура действует независимо от меня? Воздух в гостиной потемнел. Демоны приподнялись в креслах, меряя друг друга взглядами. Обстановку разрядил звук падения тела наверху. — Что за… Ильцифер унесся наверх, опрокидывая по пути всю встреченную мебель. — Вир! Виррелен скользнул к лестнице стремительной тенью. — Что? Ильцифер держал на руках Ираниэля, слабо дышавшего. И с тревогой всматривался в его лицо. — Положи на кровать. Виррелен сдернул верхнее одеяние, плеснувшее полами в полете в угол. Приложил ладони к груди юноши, прощупывая что-то. — Дело плохо. Его отравили. Что он ел? Ищи что-то абрикосовое или персиковое. Ильцифер повел глазами по комнате, высматривая остатки ужина. — Абрикосовый пирог. Укусил пару раз. — Это хорошо, что укусил… Успею спасти. Разберись пока, кто тут у тебя такой умный, что травит твоего супруга прямо в вашем доме, а не сопи мне в ухо. Виррелен отлично умел направлять энергию Ильцифера в полезное русло. Тейгар посторонился, пропуская летящего куда-то лорда. Чтобы понять, что тут произошло, инкубу хватило одного взгляда. — Все плохо? Вир отрицательно качнул головой, не отрываясь от исцеления. — Спасу. Найди мне холодной воды и тазик. Тейгар тоже умчался. Ираниэль слабо дернулся и застонал. — Все хорошо, — успокоил его Вир. — Лежи. — Иль…ци…фер… — Нет, вы посмотрите, он дышит через раз, а уже супруга призывает. Ираниэль попробовал понять, кто с ним разговаривает, однако не смог различить ни слова. Одно он понял — рядом кто-то, настроенный благожелательно. — Как он? — Ильцифер заглянул в спальню. — Неплохо… Ираниэль застонал снова, выгибаясь дугой. — Что-то не похоже… — тревожно отметил Ильцифер. Виррелен молча вливал свои силы в юношу, пытаясь хоть как-то задержать улетающую прочь жизнь. Стало ясно: он ошибся в определении яда и сейчас Ираниэлю предстояло заплатить жизнью за эту ошибку — лечение усугубило действие отравы. — Вир… — Он умирает. Ильцифер метнулся к постели, оттолкнул лекаря, схватил мужа в объятия, прижимая к себе. — Что он делает?! — возопил Тейгар. Волосы лорда рассыпались, окутывая Ираниэля белым покрывалом. Руки Ильцифера светились золотистым мерцанием. — Возвращает его, — пробормотал Вир. — Собой. — Что значит «собой»? Ираниэль открыл глаза, чувствуя слабость во всем теле. И увидел супруга, обнимавшего его. — Я люблю тебя, — почему-то сейчас произнести это показалось самым важным в жизни. — Люблю, — эхом отозвался Ильцифер, отчего-то светящийся золотом и становящийся все более прозрачным. Ираниэль ощутил легкое прикосновение губ супруга к своим губам. И снова провалился в забытье, вызванное уже просто слабостью. И того, как рассыпается на искры муж, он не увидел.