Taking care of Moony

Ремус жалобно застонал, пытаясь в миллионный раз за это утро расположить свое ноющее тело поудобнее, чтобы немного поспать. Из всех вещей, которые он ненавидел в своих превращениях, эта была самой худшей. Превращение, конечно, было болезненным. Кости в его теле должны были сломаться и сдвинуться, а мышцы растянуться, и это было более чем мучительно каждый раз, однако, по крайней мере, в глубине души он знал, что это не продлится долго. Нужно было потерпеть всего несколько минут мучительной боли, и за ней следовала удивительная ночь беготни по лесу с друзьями. Гоняясь за Сохатым по открытым полям, вынюхивая Хвоста в то время, как тот прятался в высокой траве или кустах, борясь с Бродягой и наблюдая, как собака гордо лает и прыгает вокруг волка, когда Лунатик изредка позволял ему выиграть. Боль почти стоила того удовольствия, которое следовало за ней. Но следующее утро всегда было кошмаром. Просыпаясь сразу после восхода солнца, неуверенный, не поранился ли он сам или кто-то еще, обзаведясь по крайней мере одной или двумя новыми ранами на теле, которые навсегда останутся шрамами. Иногда он открывал глаза и видел смертельно бледного Сириуса, нависшего над ним, заставляя себя улыбнуться и говоря ему, что все в порядке, хотя Ремус видел страх в глазах своего возлюбленного, когда тот колдовал над ним исцеляющим заклинанием, пытаясь предотвратить кровотечение. За эти годы Сириус приобрел исключительный дар исцеления. И даже когда все исцеляющие заклинания утихали, сломанные кости заживали, а раны затягивались, ужасная боль не покидала его тело. Ремус никогда не знал, как долго это продлится. Иногда он мучился целый день или был прикован к кровати почти на целую неделю. А был ли смысл торчать в постели, если он даже не мог устроиться поудобнее? Ремус осторожно приподнялся и попытался повернуться на бок, свернувшись калачиком и натянув на себя тяжелое одеяло, уткнувшись лицом в подушку Сириуса и почти жалобно всхлипывая. Но это было бесполезно. Он услышал, как открылась дверь спальни, но у него не было сил открыть глаза. Впрочем, это не имело значения — в квартире жили только он и Сириус. — Ты проснулся, Луни? — тихо спросил Сириус. — К несчастью, — пробормотал Ремус. Он услышал, как босые ноги Сириуса зашлепали по деревянному полу, а затем кровать промялась под весом Сириуса рядом с ним, и его пальцы нежно прошлись по волосам оборотня. — Все еще не можешь устроиться поудобнее, любимый? — Ремус почувствовал сочувствие, исходящее от возлюбленного. Он ненавидел заставлять Сириуса волноваться. — Тебе даже не помогли зелья, которые ты принял… — вздохнул Сириус. Это был скорее не вопрос, а утверждение. Сириус знал, как полнолуние действует на тело Ремуса, и неважно, сколько зелий и болеутоляющих он примет, он все равно будет мучиться. — Мой бедный Лунатик, — рука в волосах Ремуса скользнула вниз, поглаживая его по плечу и руке. Ремус издал довольный звук, наслаждаясь ощущением больших теплых рук Сириуса на себе. В одних этих руках было больше целительной силы, чем в любом заклинании или зелье, которое ему когда-либо давали — он был уверен в этом. Он закрыл глаза и попытался сосредоточиться на приятных прикосновениях Сириуса к его коже. Вся любовь и преданность, которые он мог чувствовать от другого человека в таком простом жесте, одна из привилегий связи, которая была между ними. — Пойдем ляжем со мной, Бродяга, — прошептал Ремус. Он хотел, чтобы Сириус забрался в постель и обвил свое тело, такое теплое и совершенное, вокруг его собственного — такого ноющего и сломанного. Он был уверен, что это был единственный способ устроиться поудобнее, чтобы наконец закрыть глаза и заснуть. Но Сириус этого не сделал. — Извини, Луни. Только не сейчас. Мне нужно кое-что проверить, но я скоро вернусь, хорошо? Ремус прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы жалобно не заскулить от отказа в его просьбе. Формально Сириус должен был сегодня заниматься делами Ордена, но он убедил Дамблдора позволить ему заниматься бумажной работой дома, чтобы Ремус не был один, и за это Ремус должен быть благодарен и не требовать слишком много внимания от своего любовника. Сириус наклонился и поцеловал Ремуса в макушку, и кровать приняла прежнюю форму, когда темноволосый мужчина встал и вышел из комнаты. Ремус крепко зажмурился и попытался заставить все свои мышцы расслабиться. Очевидно, они были очень упрямы. Через несколько мгновений Ремус с удивлением услышал, что Сириус вернулся. — Эй, Рем, я знаю, что тебе очень больно, но… как думаешь, у тебя хватит сил встать? «Что» — подумал Ремус, потрясенный вопросом. Обычно Сириус суетился вокруг него больше, чем мадам Помфри в школе, не позволяя ему двигаться и настаивая на постоянном постельном режиме, по крайней мере, в первый день после превращения. В тоне Сириуса было что-то не то. Он казался очень нетерпеливым. Сделав глубокий вдох, Ремус попытался принять сидячее положение. Его руки дрожали под собственным весом. — Лунатик! — ахнул Сириус, подбегая к кровати и хватая Ремуса за плечи, чтобы помочь ему подняться. — Болван, я не хотел, чтобы ты встал сам! — Я вполне способен на это, Бродяга, — Ремус солгал. Сириус закатил глаза, но спорить не стал. — Хорошо, тогда ради меня самого позволь мне помочь тебе, хорошо? — Куда мы идем? — спросил Ремус, тяжело опираясь на своего парня, когда они медленно поднялись. Он услышал, как хрустнули его колени, и они с Сириусом вздрогнули. — Нужно немного пройтись, — неопределенно ответил Сириус. Его сильная и крепкая рука обнимала Ремуса за спину, помогая ему сохранять равновесие и удерживая большую часть его веса. Они медленно вышли из спальни, и Ремус время от времени издавал звуки разочарования или дискомфорта, а Сириус шептал тихие слова ободрения. Их квартира была очень маленькой, поэтому Ремусу не потребовалось много времени, чтобы понять, что его ведут в ванную. Дверь приоткрылась лишь чуть-чуть, и Ремус почувствовал запах эфирных масел лаванды, майорана и эвкалипта, прежде чем увидел ванну (которую Сириус, казалось, волшебным образом увеличил), наполненную горячей водой, от которой исходили клубы пара. Один только запах заставил Ремуса вздохнуть с облегчением, и Сириус улыбнулся, повернувшись, чтобы поцеловать его в макушку. — Лили рассказала мне о нескольких болеутоляющих зельях, которые нужно добавлять в ванну. Она сказала, что они помогут тебе больше, чем обычные зелья. В любом случае, это, наверное, поможет тебе просто расслабиться, не так ли? Ремус кивнул, с тоской глядя на ванну. Похоже, это будет потрясающе. — Ты зайдешь со мной? — с надеждой спросил он. Какой бы чудесной ни была наполненная ванна, он не мог избавиться от мысли, что больше всего на свете ему нужен Сириус. — Если ты не хочешь, чтобы я… — Сириус пожал плечами. — Если ты хочешь побыть наедине, то я… — Нет! — возразил Ремус, крепче сжимая низкорослого мужчину, как будто Сириус мог бросить его в эту самую минуту. — Хорошо, — усмехнулся Сириус и осторожно помог Ремусу сесть на край ванны. — Успокойся, Луни. Я никуда не уйду, — он прижался губами ко лбу Ремуса, и его руки нашли край футболки оборотня, стягивая ее через голову. — Я позабочусь о тебе, любимый. Ремус устало улыбнулся. — Ты всегда заботишься обо мне, Бродяга. — И так будет всегда, — Сириус протянул руку, чтобы помочь Ремусу встать и снять пижамные штаны и боксеры. Потом он гораздо быстрее сбросил с себя рубашку и джинсы. Сириус первым шагнул в воду, а потом снова повернулся к Ремусу, чтобы убедиться, что тот не поскользнулся. И он, и Сириус одновременно погрузились в воду, расположив свои тела так, что Сириус сидел напротив ванны с Ремусом между его ног, откинувшись спиной к груди Сириуса. Они оба тяжело вздохнули. Как только теплая вода коснулась его кожи, Ремус почувствовал, как зелья приятно шипят вокруг него. Аромат масел подействовал на него должным образом, и он закрыл глаза, прижимаясь к Сириусу. — Спасибо, — пробормотал он, и боль в теле уже начала утихать. Ладони Сириуса, большие, теплые и влажные, начали скользить вверх и вниз по его рукам, и он радостно замурлыкал. — Это очень приятно, Бродяга. Губы Сириуса, прижатые к плечу Ремуса, изогнулись в улыбке. — Присядь, Лунатик. Слегка разочарованный тем, что ему пришлось покинуть первое удобное положение, которое он нашел за весь день, Ремус повиновался и сел прямо. Сириус пошевелился у него за спиной, а затем его руки легли на плечи Ремуса, и пальцы начали разминать напряженные мышцы. — Ну и как, милый? — Мммфмф, — только и смог выдавить Ремус. Он слегка наклонился вперед, но Сириус обхватил его одной рукой за грудь, а другой продолжал массировать позвоночник. Его пальцы впились в место под ребрами Ремуса, и низкий стон сорвался с губ оборотня. Все было идеально. Вода согревала и успокаивала его, шипение зелий, которые с каждой секундой облегчали его боль, и руки Сириуса по всему телу — он чувствовал себя в безопасности, дома, любимым, защищенным. Эти чудесные, волшебные руки опустились ниже, легко скользя по гладкой от масел коже Ремуса, и начали массировать его ягодицы. Ремус тихонько заскулил и прижался спиной к телу Сириуса, чувствуя, как сотрясается грудь его возлюбленного. — Чувствуешь себя лучше, да? — Мммм… — Ремус потянулся к Сириусу сзади, взял его за руку и поднес к себе, чтобы показать своему парню, насколько лучше он себя чувствует. Голова Ремуса упала на плечо Сириуса, когда рука крепко обхватила его член. — Сириус! — он задохнулся, и его бедра дернулись вверх. Другая рука, которая мяла и щупала его задницу, скользнула ниже, один палец скользнул между ягодиц и дразняще обвел дырочку. — Бродяга… — Ремус тяжело дышал, разрываясь между желанием выгнуться в кулак Сириуса или надавить на его палец. — Ш-ш-ш, — Сириус уткнулся носом ему в шею. — Расслабься, Лунатик… — он медленно ввел палец внутрь, и Ремус застонал, сжавшись вокруг него. — О, Лунатик… — прошептал Сириус, его собственное дыхание стало учащаться, когда он двигал, крутил и дергал руками так, как, как он знал, любил Ремус. — Вот так, любовь моя, — он легонько ущипнул Ремуса за шею и плечо. Между теплом воды и сильным запахом масел, от которого у него кружилась голова, и интенсивным толчками Сириуса внутри и вокруг него прошло совсем немного времени, прежде чем Ремус вскрикнул, и его тело напряглось, когда он кончил с Сириусом, крепко прижимающим его к груди. Почти сразу же после этого Ремус почувствовал, что превратился в желе, полностью обмяк и, наконец, расслабился. Он закрыл глаза, а голова все еще кружилась. — Лунатик… — голос Сириуса почти испугал его. — Да? Сириус поцеловал его в плечо. — Давай уложим тебя в постель, любимый. — Мммладно. — Ты сможешь встать? Ремус кивнул, но Сириус крепко обнял его, когда они оба встали и вышли из ванны. Он схватил полотенце и обернул одно вокруг Ремуса, прежде чем взять другое для себя. Хотя боль утихла, Ремус чувствовал головокружение и усталость и все еще нуждался в помощи Сириуса, чтобы вернуться в спальню. Никто из них не потрудился одеться и забраться в постель. Сириус натянул простыню и одеяло на них обоих, прежде чем свернуться калачиком вокруг Ремуса. — А как же ты, Бродяга? — сонно спросил Ремус, покачивая бедрами напротив эрекции другого мужчины. — А как же я? — повторил Сириус, положив руку на бедро Ремуса, чтобы успокоить его. — Не беспокойся обо мне. Сейчас я забочусь о тебе, Лунатик. — Ты всегда заботишься обо мне, Бродяга, — Ремус зевнул и прикрыл свои глаза. Сириус улыбнулся, притягивая Ремуса ближе к себе. — И так будет всегда.