Между строк

Артём

Прогулка по дикому острову, пусть и в живописном свете заката, то ещё приключение. Но у нас тут не прогулка, у нас охота. Да, я взял с собой на охоту женщину. Маша, похоже, неплохо сдружилась с нашим будущим ужином, а он так и ходит за ней по пятам. И я буду дураком если этим не воспользуюсь. Вот только если бы приманка хоть на минуту замолкла. Но куда там? Эта женщина беспрерывно что-то говорит, и говорит, и говорит… Разве изоляция на необитаемом острове не должна сопровождаться острым чувством одиночества? В полдень, пока я рыбачил, Мария на пару с нашим будущим стейком нехило вздремнула, набралась сил, и теперь я мечтаю о берушах больше, чем о сытной еде. На кой чёрт мне вся эта информация о диких растениях, насекомых и птицах? Не припомню, эта барышня финансист или работник заповедника? Ладно. Ладно! Я потерплю. С меня не убудет. Просто бесит, что какая-то девчонка, которая отправилась на охоту, охоту мать твою, в шёлковом бежевом платье на бретелях и в сандалиях, или как они там называются у современных женщин? Эта вот фифа оказалась куда более приспособленной к условиям экстремального выживания, чем я! А ещё меня жутко бесит, что я не могу ничего наловить. Ничего, кроме вонючих букашек в траве. И ведь знаю, что в её блондинистой черепушке точно завалялась полезная информация, как правильно рыбачить. Но она не говорит! Трындит без остановки о всякой хрени, а вот жизненно важное не выдаёт. Ждёт, чтобы сам спросил и тем самым доказал, насколько я беспомощен. Не дождётся! Усрусь от передозировки кокосов, но не дождётся! Хотя, признаться, меня прилично удивило, когда Маша пришла ко мне мириться. В принципе, мы и не ссорились. Но после разговора в вертолёте наше общение стало определённо куда дипломатичнее. И что не скажи, но в алых закатных лучах дикие джунгли по-своему прекрасны. Завораживающе красивы. А может, это просто неспешная прогулка на меня так расслабляюще подействовала, но в какой-то момент я предательски потерял бдительность и всё-таки заболтался с попутчицей. Мы говорили о всяких несущественных вещах, осмотрительно обходя личные темы. А после по очереди перечисляли, чтобы сейчас такого съели или сделали, будь у нас такая возможность. Неспешная беседа перетекла на тему, почему мы, глупцы, раньше этого не ценили, и понеслись бесконечные философские споры. А с ней, оказывается, интересно общаться. Занимательно и вовсе не скучно. За размеренной беседой мы неспешно пробирались по джунглям уже несколько часов. Увлеченная спором Мария шла впереди, «вела» нас. А я только и поспевал, плетясь позади неё, офигевать с женского топографического кретинизма и того, как можно настолько не ориентироваться на местности? Всё это время мы ходили по кругу. К моменту, когда на остров опустились вечерние сумерки, мы с Марусей бродили примерно в пятнадцати минутах от нашего пляжа. И нам бы пора уже возвращаться в лагерь, так как за болтовнёй такая себе вышла охота. Но Маша только-только начала откровенничать о себе, о том, как проходили её весёлые студенческие годы, а мне не хотелось прерывать столь информативную историю. Когда мне надо, я умею слушать. В какой-то момент девушка, идущая впереди, мгновенно смолкла, резко остановилась, и я налетел на неё со всего своего хода, немного толкнув. Поняв, что она заваливается вперёд, быстро ухватил её за руку и потянул на себя, недовольно буркнув: «Ну, чего встала?». А когда Маша выпрямилась, и я смог разглядеть, что находилось буквально в паре метров от нас, тоже оцепенел и, как мне показалось, врос ногами в землю. Но на деле мы просто оба по щиколотку увязли в болоте. А прямо по курсу перед нами распластался клыкастый аллигатор. Огромный, четырехметровый, неподвижный хищник. Пока я пребывал в адреналиновом шоке, совершенно неподвижная Маша испуганно прохрипела пропавшим голосом: — Тё-ё-ём… На доли секунд представив себе, что может произойти, если девку хватит истерика, и она завопит во всю голосину, едва слышно прошептал ей на ухо: «Не смей кричать. Молчи. Не двигайся». Девчонка, на удивление, послушалась, а я экстренно запридумывал, что же нам делать. А как надумал, медленно обнял Машу за живот, аккуратно притянул и прижал спиной к себе. Аллигатор в паре метров от нас по-прежнему не шевелился, но лично меня это лишь больше настораживало. Складывалось стойкое ощущение, что хищник приценивается и готовится к атаке. Поохотились, блять! Решив не дожидаться первых действий от крокодила, я, с мелко дрожащей девушкой в руках, начал медленно оборачиваться спиной к голодной зверине. Уверен, что голодной. На этом проклятом острове у живых существ не бывает другого состояния. Мой отважный и идиотский, для такого эгоиста, как я, трюк был завершён. И вот я, косясь всем своим боковым зрением на хищника, стою к нему практически спиной и по-джентельменски заслоняю собой готовую в ужасе потерять сознание девчонку. — Медленно уходи, — снова прошептал ей на ухо. — Без резких движений. — Я не могу, — явно не оценившая моего героического жеста девица стоит неподвижно и не думает проваливать, — Я… я боюсь. Су-у-у-ка! Она, нахрен, издевается! — Не бойся, я у него первый в меню. Маша, уходи. — А ты? А я? Ну хорошо, хоть поинтересовалась. Хотя сейчас, мать твою, самое время! — Не переживай, у аллигаторов на меня аллергия. Наконец оцепеневшая девушка отмерла и, робко сделав шаг вперёд, затравленно оглянулась на меня. — Давай, двигай отсюда! — едва сдерживаясь, чтобы не зарычать на неё, прошипел сквозь сжатые от злости зубы. Как только перепуганная девчонка на негнущихся ногах выбралась из вязкой грязи на твердую землю, я снова развернулся к крокодилу лицом и принялся потихоньку отходить назад. Хищник всё это время практически не шевелился, и у меня закралась надежда, что нам всё-таки удастся удрать от него. Я, ни на секунду не спуская глаз с аллигатора, отходил назад маленькими медленными шагами, но при этом готовый сорваться в бег со всех ног в любую секунду. Так я проковылял около пятнадцати метров, и с каждым моим шагом перспектива стать ужином крокодила становилась всё отдалённей. Посчитав, что уже пора, громко прокричал: «Беги!» — и стремительно пустился вслед за панически улепётывающей девчонкой. Нагнал её, спотыкающуюся о торчащие из земли корни деревьев, ухватил за руку и потащил за собой. В тот момент мне казалось, что мы несёмся по зарослям с максимально возможной скоростью, но отчетливо вспоминая зубастую пасть, от которой бежим, мгновенно думалось, что этого недостаточно, и хищник вот-вот настигнет нас. Спустя всего пару минут подобного спринтерского забега у меня огнём жгло раскаленные лёгкие, горло драло и саднило, а мышцы ног с непривычки хватали судороги, и они отказывались нести меня дальше. Подозреваю, что с повиснувшей на моей руке Марией происходило тоже самое, так как всё это время девчонка, не прекращая, спотыкалась и падала на колени, поднималась и снова падала. Как назло в джунглях стремительно темнело, и мы оба практически не видели, куда неслись. Совсем недавно живописные джунгли с темнотой превратились в зловещий пыточный лабиринт. Когда мы со всего хода врезались в едва различимые заросли, ветки кустарников жгуче хлестали нас по лицу, рукам и ногам, больно впиваясь и царапая кожу. Возможно, отбежав на приличное расстояние, мы могли уже остановиться, перевести дух, но с лошадиной дозой адреналина в венах эта мысль казалась нам абсурдной. Мы оба желали поскорей оказаться на знакомом пляже, и когда Маша падала от усталости, я возвращался за ней, поднимал, ухватив, за что придётся, и тащил за собой. Выбравшись на пляж, мы остановились только у самой кромки воды, и оба, обессиленные, рухнули в вечерний прибой. Я упал на колени и со всей силы стиснул челюсть, чтобы не заорать во всю глотку от обжигающей соли океана на расцарапанных ногах и руках. Маша не стала сдерживаться и, в усталости распластавшись на песке, протяжно заскулила от боли, когда прохладные волны накатили на неё по грудь. А после мы с пониманием переглянулись и, всё ещё не до конца веря в то, что смогли унести ноги от аллигатора, в облегчение рассмеялись, громко, заливисто, безумно. Аллигатора, мать его! ( Hidden Citizens feat. Jaxson Gamble - Hazy Shade of Winter ) В голубоватом свете луны я бесстыдно загляделся на прерывисто хохочущую, тяжело дышащую девушку и в отступающих волнах смог заметить, что её нежные щиколотки и голени пострадали куда больше моих. Это всё её открытые сандалии! Кто ж в таких в джунгли ходит? Не дав Маше подняться, отрывисто приказал: «Лежи», — поднял её израненную ступню, ловко стянул босоножку и принялся аккуратно вымывать в подступающих волнах болотную грязь из ссадин. Не ожидав от меня подобных действий, смущенная девушка, всё ещё задыхаясь после вечернего забега, вскочила на локти, но уже через пару секунд рухнула назад на спину и с явным сарказмом выдала: — Ты собирался ловить на живца? Поздравляю, — приливные волны полностью намочили шёлковое платье, и оно, словно вторая кожа, облепило её соблазнительное тело, вторя каждому точёному изгибу, — тебе это почти удалось! Нервно хихикнув, она всё никак не могла отдышаться, а я бесцеремонно залип взглядом на вздымающиеся в тяжёлом дыхании округлой груди и вздыбленных под мокрым шёлком сосках. — А кто сказал, что охота закончилась? — прохрипел севшим от вспыхнувшего желания голосом и одним резким движением навис над девушкой, расставив руки по обе стороны от её головы. Разум вовсю вопил, что мне лучше отступить, не переходить черту, после которой обратного хода уже не будет. Но химический состав крови, несущейся по венам, уже невозможно изменить, адреналин, тестостерон или что-то там ещё безвозвратно переключили тумблер похоти, и меня понесло. Маша, глядя на меня непроницаемым взглядом, на удивление, сохраняла совершенно невозмутимый, неприступный вид. Но мы оба знали, что это лишь игра. Так как влечение, уже давно зародившееся между нами, заметил бы даже слепец. Я придвинулся, накрыл её тело своим и приблизился лицом к её почти вплотную. Девушка мгновенно упёрлась израненными ладонями в мою грудь и безуспешно попыталась оттолкнуть меня. Мы схлестнулись испытующими взглядами. А в ушах лишь одичалый гул собственного пульса и шум набегающих волн прибоя. — Отпусти, — произнесла решительным тоном, схмурив брови и максимально делая вид, будто у неё всё под контролем. А в глазах смятение и медленно подступающее влечение. С каждой секундой очи девушки становились всё пьянее, вопреки её воле заплывали дымкой вожделения. Я уже принял решение и точно знал, что хочу и получу её. Но, похоже, что женщинам нужно немного больше времени, чтобы смириться с неизбежным. — Уходи, — иронично произнес, нахально улыбаясь и ни на миллиметр не сдвинувшись с неё. А после лишь сильнее прижал своим телом к песку и, склонившись, нежно потёрся кончиком носа об её щеку. Бархатная кожа пахла кокосом. Маша вздрогнула всем телом, дёрнулась и безрезультатно попыталась выползти из-под меня. Жар её ладоней на моей груди опалял даже сквозь мокрую футболку. Я снова склонился к ней и покрыл дразнящими поцелуями пульсирующую венку на шее. Девушка одёрнула голову в сторону и с вызовом посмотрела мне в глаза. — Так слезь же с меня! Грудью я чувствовал бойкое биение её сердца, его ритмичную пульсацию, будто оно вот-вот выпрыгнет из-под рёбер. — Ты не хочешь уходить, — мы оба тяжело дышали, намертво вцепившись друг в друга взглядами, — ты хочешь, чтобы я не оставил тебе выбора, решил за тебя, — пробормотал в миллиметре от её лица, практически касаясь пухлых губ. — Полагаю, с другими это срабатывало! Снова попыталась оттолкнуть меня, но этим лишь ещё больше раздразнила, и я нагло набросился на её сочные губы в жадном поцелуе. Девушка едва слышно заскулила и яростно полоснула острыми ногтями мою грудь, а после ещё раз по оголённым рукам и шее. Вот же фурия! От смеси острой боли и возбуждения у меня на миг потемнело в глазах, но ей этого хватило, чтобы выскользнуть из-под меня и рвануть по песку через пляж в сторону леса. Я, несмотря на вязнущие в песке ноги, настиг её, едва девушка добежала до первого дерева, ухватил рукой за шею и припёр её спиной к стволу ближайшей пальмы. Маша протестующе закричала, отчаянно вырываясь из моих рук, но я уже ничего не слышал. Втиснув колено между её стройных ног, задрал мокрый шёлк платья по пояс и жадно смял аппетитную задницу ладонью. Девушка издала яростный сдавленный вопль, а я нагло вжался напряженным пахом меж её насильно разведённых бёдер. В тот момент я ничего не соображал, я разучился анализировать. Одно лишь знал наверняка: она тоже меня хотела. Не знаю, откуда знал. Думаю, у нас мужчин есть некий встроенный радар, датчик, который безошибочно улавливает волны взаимного влечения со стороны женщины. И если этот радар что-то уловил… тушите свет! Первобытная похоть вытеснила мой здравый смысл, руки жадно забродили по девичьему телу, и я снова властно поцеловал её, заглушая протестующие вопли. Пока я наспех стягивал с упругих ягодиц мокрые трусики, взбешённая Мария сильно укусила меня за губу. И только металлический привкус собственной крови заставил меня на мгновенье остановиться и отстраниться. Замутнённым вожделением взглядом я в упор смотрел на растрёпанную, полуголую девушку, в спущенном по пояс платье, а она — на меня в гневе. Когда я успел стянуть бретели вниз и облапать её грудь? Не помню такого. Совсем крыша едет. Губы Маши распухли от моих голодных поцелуев. В прохладном вечернем бризе влажная кожа девушки на ключицах покрылась крупными мурашками, соски под моим плотоядным взглядом возбужденно затвердели. От неистового желания меня затрясло, словно в лихорадке. — Почему ты, мать его, ломаешься? — рыкнул на неё и утёр тыльной стороной ладони кровоточащую рану на губе. Маша, проследив убийственным взглядом за моим движением, нервно натянула вверх платье, прикрыв им грудь, и поочерёдно продела руки в бретели. А затем горделиво резко одернула вниз прилипший к поясу подол шёлкового платья. — Может, потому что не хочу?! — срывающимся в возмущении голосом выпалила и звонко залепила мне пощечину. Яркая вспышка боли опалила мою щёку. Замахнулась на вторую, но этот удар я успел перехватить. — Врёшь! Не мне врёшь. Себе. Ухватил её хрупкие запястья и завернул за спину. А после снова вжал девушку в ствол дерева только на этот раз спиной ко мне. Так строптивая навряд ли сможет кусаться. — Хватит! — запротестовала и задергалась всем телом в моих объятьях. — Зачем ты сопротивляешься? — решив идти по конца, до победного, нагло просунул ладонь между стройных ног. — Ты ведь хочешь этого. Девушка впервые притихла и после непродолжительного молчания неуверенно ответила: — Это похоть. Я не хочу так… — в её голосе послышались умоляющие нотки, а я наспех снова задрал подол платья и бесцеремонно втиснулся двумя пальцами во влажную теплую плоть. Закусив губу и едва слышно всхлипывая, она облокотилась горящим лбом о шероховатую поверхность дерева. Я ускорил движения пальцев в ней, и послышался характерный порочный звук, от которого опьянели мы оба. — А как ты хочешь? Дорогих подарков, украшений, ресторанов? — прошептал ей в затылок, зарываясь лицом во влажные волосы и отпуская захват её рук, устремляя освободившуюся руку к налившейся груди. — Я бы с радостью, но тут нет магазинов. — Ублюдок! — изрядно одурманенная похотью Маша с трудом вникала в смысл сказанных мной слов, а как осознала, снова дёрнулась и угодила локтями мне по рёбрам. — Так ты думаешь? Думаешь, я за подарки? — Нет. Я так не думаю. Поэтому ты сейчас течёшь на мои пальцы и хочешь меня точно так же, как и я тебя. Поняв, что предательское тело красноречиво говорит за неё, девчонка на выдохе прошептала: - Черт с тобой! Давай... Она, наконец, сдалась в своей заведомо проигрышной борьбе, прижала к губам собственный кулак и, выгнувшись всем телом, поддалась на мои пальцы в такт движениям руки. Я воспринял это как полную капитуляцию, одним рывком стянул с себя шорты с плавками и уже спустя пару секунд нетерпеливо погрузился в неё. В наслаждении девушка, поднявшись на носочки, выгнулась ещё сильнее, обхватив руками дерево перед собой, а я с хриплым рыком ускорил движения. Мощная волна удовольствия охватила меня всего. Маша, едва держась на ногах, задрожала всем телом, а мне этого оказалось чертовски мало, и я ускорил темп, сильнее вдалбливаясь в податливое женское тело. Под моим натиском девушка страстно застонала, а я прохрипел ей в шею: — Хочу ещё сильнее. Терпи… Мои бедра громко бились об обнажённые женские ягодицы. Маша закричала, упираясь одной ладонью в дерево, а второй хватаясь за мою шею. Мы оба, обливаясь ручьями пота, неистово двигались в такт друг другу, и было в этом что-то дикое, животное. Впервые я брал девушку так грубо, яростно и страстно. Впервые я не смог совладать со своим желанием и не сдержался, поддался инстинктам. Позже, позже я буду гореть за это в аду. Не сейчас. Сейчас есть только мы и что-то необъяснимое между нами. Влечение. Притяжение. Страсть и секреты. Много секретов. У каждого свои. Я кончил сразу после неё, когда она уже тряслась в судорогах удовольствия, но ещё не обмякла, обессилев в ногах. В пик моего удовольствия меня пронзила эйфория по всему телу, будто мне вкололи смертельный наркотик, такой, после которого уже не выжить. Я ещё никогда так ярко не ощущал оргазм. На этом острове со мной многое происходит иначе, ощущается острее, нервы будто оголены. Мир, который я ранее знал, уже никогда не будет прежним. Не после того, как я узнал, какого быть с ней, с Машей. Не успев выйти из неё, я совершенно точно знал, что обязательно ещё повторю это. И не единожды. Мы оба обессиленно сползли на песок под пальмой, я собственнически притянул девушку к себе на грудь и с наслаждением втянул наш перемешенный сексом запах. Гул пульса в ушах неторопливо уступал место звукам вечернего леса, сверчкам и шороху накатывающих волн океана. Мы оба потихоньку возвращались в реальность. — Зачем надо было так долго сопротивляться? Разве тебе не понравилось? Задумалась на долю секунды и отстранилась от меня. — Сойдёт, как для мужика, неевшего три дня. Нельзя мне было спрашивать, давить на неё. Рано. Нужно было дать ей больше времени осознать, что между нами произошло. А теперь она, выпустив свои жалящие шипы, спешно поднялась на ноги, вновь отряхнулась, натянула бретели на плечи и медленно поплелась в сторону прибоя, кинув напоследок: — Спасибо, конечно, за снятое напряжение. Надеюсь, в следующий раз соизволишь получить и моё согласие на секс. — А ты в следующий раз не разыгрывай святую невинность, не стесняйся, сама подходи. Я всегда рад услужить. Не оборачиваясь, вскинула руку кверху и показала мне средний палец. Вот же ж стерва! — По заплетающейся походке вижу, что понравилось! — прокричал в сторону неблагодарной. — Чтоб ты сдох! — донеслось вперемешку с шумом прибоя, в который с головой окунулась самая упёртая девушка, какую я встречал.

***

Всегда знал, что хороший трах прочищает мозги лучше любого мозгоправа. Но, оказывается, охрененный вечерний трах делает это в тысячу раз эффективней. И в эту ночь я, вымотанный, спал, словно младенец. Невзирая на безрезультатные попытки гордой Маруси выгнать меня ночевать в сигнальный костёр, я всё же настоял на своём и неплохо выспался в обнимку с тёплой, пахнущей кокосами девушкой. Или мне уже мерещится, и здесь всё кокосами пахнет? Наутро мы оба пребывали в приподнятом настроении и старательно избегали встречи наших взглядов. Я — боясь разрушить наш хрупкий мир, а она — походу, не желая поднимать тему вчерашних потрахушек. Что ж, как того пожелает наша барышня. А пока я решил не растрачивать силы попросту, а принялся готовиться на очередную рыбалку. Завидев мои сборы, девчонка, отогревающаяся у костра, заговорила со мной первая и со всем скептицизмом, на который была способна, выдала: — Ты так собрался рыбачить? — Что значит это твоё «так»? — С одним-то ножом и этой палкой? Или ты надеешься, что соблазнишь рыбу своим бронебойным обаянием, и она, бедная, сама штабелями попадает на берег? Так и подмывало ей колко ответить: «Нет, дорогуша, рыба покрепче тебя будет», — но я сдержался. Почти. — Моё обаяние на рыбу не действует. — В отличие от меня, да? А она догадливая. И чего взъелась? Нет, на голодный желудок я не стану участвовать во внеплановых истериках. — Заметь, это не мои слова, — коротко подытожил и направился в сторону вертолёта за спасательным жилетом. Не плот, но всяко лучше. К моменту, как я вернулся к костру, настрой девушки сменился, и она заговорила в примирительном тоне. Кошмарно стремительная смена настроения. Хм… после вчерашнего недотрах смело исключаем. ПМС у неё, что ли? — Нам нужен плот и заострённый трезубец, а не этот посох Деда Мороза, что у тебя в руках. Глянул на палку в руках и, нервно матюкнувшись, отбросил её в сторону. И откуда, блять, она всё знает? Амазонка хренова! Прям бесит! Уверен, что в школе она была той самой девочкой-заучкой с первой парты, которую дружно ненавидел весь класс. Сделал пару шагов к океану, остановился и вдохнул глубоко. Не сейчас. Гордость и мужскую упёртость надо отложить на потом, на времена, когда мы, наконец, будем сытыми. А пока… развернулся к всезнайке и решительно произнёс: — Давай, командуй! Что надо делать? Девица победно, даже ликующе, глянула на меня снизу вверх и не без удовольствия принялась раздавать приказы. — Ты сделай небольшой плот, на котором мы сможем заплыть подальше, а я придумаю, с чем нам поохотиться. Дожил. Мной командует баба! Смазливая блондинистая бабёнка! И это я всего лишь один раз её трахнул. Уверен, те бедолаги, которые женятся, навеки становятся рабами своих женщин. Пока я сооружал небольшой, но устойчивый плот, всё из тех же бамбуковых стеблей многоумная Маруся смастерила два неплохих трезубца. Рассекла концы палок на три части, заточила их ножом и обуглила в костре для остроты. И ничего в этом гениального нет. Я вполне мог и сам до этого додуматься. Мог, блять! Ключевое слово «мог»! А также Маша обрезала две пластиковые бутылки пополам и приспособила их для того, чтобы мы удобнее разглядывали, что же находится под водой. Эдакий импровизированный подводный телескоп. Что ж, признаю, смекалка у девки что надо. С этим незамысловатым скарбом мы отправились на подводную охоту. Заплыли подальше от берега и ныряли по очереди. Хотя толку с машиных ныряний было мало. Только воду баламутила и рыбу отпугивала, так как стоило девушке попытаться погрузиться поглубже, её аппетитная попа поплавком всплывала на поверхность. Поэтому, хорошенько устав, девушка забралась на плот и в свой видоискатель с интересом наблюдала за моими действиями под водой. Ну, а мне удалось неплохо понырять и словить таки одного большого лобстера. Для ловли рыбы под водой я оказался слишком медлительным, а вот этот членистоногий, прячущийся под камнем, был куда доступнее рыб. Сначала я заприметил в видоискатель его торчащие из-под камня усы, а, нырнув и растормошив их, показался сам лобстер. Пару ударов трезубцем, и спустя несколько секунд на плоту раздались пронзительные девичьи визги ликования. По такому поводу Мария на радостях даже потянулась, обняла меня, всё ещё находящегося в воде за шею и смачно поцеловала в щёку. Ну всё! Теперь я настоящий добытчик, способный накормить женщину. Комплексы, упорно заряжающиеся третий день, немного отступили. Удачным уловом я вошёл в нехилый азарт и нырял за следующей добычей до тех пор, пока не нарвался на жалящую медузу. Тварь проплыла вроде бы рядом, однако всё-таки задела длинными щупальцами мою правую голень. Всплыл я на поверхность и судорожно схватился за плот, ругаясь трехэтажным матом. А не на шутку испуганная девчонка бережно обхватила моё лицо ладонями и принялась успокаивающе поглаживать скулы большими пальцами, попутно задавая тысячу и один вопрос, в попытке разобраться, что стряслось. Узнав о медузе, она ловко соскользнула с плота в воду и скомандовала мне грести на берег. Уже на суше, пока я всё ещё матерился через слово, девушка кинулась к своей сумке и выудила из неё листья странно пахнущего растения, которое собрала вчера при прогулке по джунглям. Подбежала ко мне с обрезком пластиковой бутылки и приказала: — Написай в бутылку, облей мочой ожог, а после приложи эти листья. Я сейчас принесу из вертолётной аптечки бинт. Я не поверил собственным ушам. Переспросил: — Мне что сделать? — Смочить ожог мочой, — смотрит на меня с откровенным изумлением, да так, будто это нормально: любую рану мочой лечить. — Ну, если тебе сейчас не хочется по-маленькому, я могу написать для тебя. Смотрит на меня хитро и ехидно, улыбается, довольная двусмысленностью своих слов. — Позволь оставить эти игры для нашего следующего раза? — уловив мой сарказм, заулыбалась ещё шире. А я нервно вырвал из её рук бутылку и нетерпеливо буркнул: — Я сам. Иди в вертолёт. Пока я собирал мочу и промывал ожог, меня не покидали параноидальные мысли: а может, девчонка просто издевается надо мной? Может, все эта тема с мочой — чисто её придумка? Маленькая гадкая месть мне за вчерашнее. Не знаю. Сейчас бы загуглить, что делать при ожоге медузы и отсутствии медикаментов. Как же мне осточертело торчать на этом острове! Несмотря на неприятный инцидент с медузой, как ни странно, вечер у нас удался на славу. Маша каждые два часа бережно меняла мне повязку на ожоге. Ухаживала за мной так, будто я вернулся с фронта с ампутированной ногой. Я поначалу сопротивлялся такой заботе: не люблю чувствовать себя беспомощным. А после, немного пораскинув мозгами, понял, что ей это необходимо больше чем мне. Девчонке нравилось чувствовать себя нужной. А мне нравились её мягкие руки на моей ноге и то, как она нежно дула на рану при смене повязок. Оказывается, это приятно, когда о тебе заботятся. Не припомню, когда испытывал подобное в последний раз. Ближе к закату мы зажарили нашего вкусного, невероятно сочного лобстера. Он был настолько огромен, что мы оба наелись, а мясо всё ещё осталось. Хотя может, у нас от голодовки просто ужались желудки? Не знаю. Сытые, довольные, мы развалились у костра и разболтались о всяких пустяках. Алый диск солнца уплывал за горизонт, а мы с Марией весело смеялись с её нескончаемых историй и, проникшись экзотической атмосферой острова, даже спели пару песен, которые знали оба. Сейчас бы ещё гитару сюда. Эх… Несмотря на то что Маша в вопросах выживания на острове уделала меня по всем фронтам, девчонка, на удивление, совершенно не кичилась своими знаниями. Что, несомненно, делало наше общение более непринужденным. Ну и, воспользовавшись ситуацией и расслабленной обстановкой, я решился задать ей давно интересующие меня вопросы. Да, прямо так, в упор. Мне уже нечего терять. — Слушай, а давно ты работаешь у Михаила? Она, совершенно не задумавшись, машинально и спокойно ответила: — Ещё со студенческих лет, — специально не стал задавать наводящие вопросы, помолчал, дав ей возможность самой продолжить свой рассказ. — Я проходила в его компании практику. А так как его корпорация предоставила мне щедрый кредит на учёбу, закончив университет, я устроилась в его компанию отрабатывать долг. Говорит без запинки, словно заученный текст из резюме. Надо выбить её из кольи, вывести на эмоции, и тогда начнутся импульсивные и честные ответы. — И как? Отработала? Маша на секунду ошарашенно замерла, всё так же отрешённо глядя сквозь тлеющий костёр, а осознав мой намек, перевела на меня пронзительный, укоризненный взгляд. — Да, отработала, — огрызнулась. Ну, всё, бой начат. Теперь только до конца. — А чего тогда не ушла? Проницательно смотрит на меня, да так, будто закрадывается в самую душу. Мягкие черты лица девушки красиво обрамлял теплый красноватый свет тлеющих углей костра. Вечерний бриз едва заметно развевал копну светлых волос, отбрасывая пряди на точёные скулы, и я, тупица, вместо вдумчивого допроса загляделся на неописуемую красоту девушки и этого момента. Разве что слюну изо рта не пустил, словно последний кабелина. — Понравилось отрабатывать, – с максимальным ехидством выдала так, будто плюнула в меня словами. А чего так сердиться, если сама созналась, что кхм… отрабатывала у Михаила? Или это был сарказм с её стороны, или мы по-разному понимаем слово «отрабатывать»? — Ты ведь главный его финансист. Именно ты занимаешься основными сделками, поиском новых партнёров и курируешь почти все проекты? — Да, я. А к чему этот допрос? Ну вот, теперь она действительно не на шутку насторожилась. Значит, есть, что скрывать. Значит, она за одно с Мишаней, а я, идиот, ошибся в ней. Всё! Харе ходить вокруг да около. Спрошу напрямую. — Я просто вот понять никак не могу, как главный финансист его корпорации не заметил обилие левых сделок, махинаций на чёрном рынке в обход закона и налогообложения, — с каждым моим словом невинное выражение с катастрофической скоростью сползало с её лица, — а также бесчисленные транзакции на оффшорные счета. Или всё же заметил и принимал непосредственное участие? К моменту, когда я закончил свои обвинения, девушка мастерски натянула покерфейс, да такой, что ни один мускул на её смазливом личике не дрогнул. Намертво вцепилась в меня непроницаемым взглядом и практически не дышит. А в голосе детская беззаботность и арктический лёд. — Я не понимаю, о чём ты сейчас говоришь. Ты подозреваешь Михаила в незаконной деятельности? — Нет. Я подозреваю в ней тебя. Про твоего Михаила я и так всё знаю. Игриво рассмеялась и деловито поправила белокурые пряди, упавшие ей на глаза. — А ты, прости, кто? Следователь? Прокурор? Или из налоговой? — Я? Заинтересованное лицо. — Заинтересованное в чём? Уличить Михаила в незаконной деятельности? Ооо… дамочка ринулась в атаку? А это интересно… — Нет. Я его друг, бизнес-партнёр в этой самой незаконной деятельности. И меня интересует, какую роль в этом всём играешь ты? Посмотрела на меня испытующе и практически не мигая, а после выдала с непробиваемой уверенностью в голосе: — Никакую, — оценивающе окинула меня с ног до головы и продолжила: — А ты бы поменьше болтал о ваших делах, а то вдруг прокурором окажусь я. Ну, вот и всё. Она свою позицию чётко озвучила. Даже если и замешана в чём, то хрен мне сознается. Смышлёная девка! Пора завязывать с этим допросом, а то тут уже я вызываю излишнее подозрение. Хотя нихрена она об этом разговоре никому не расскажет. Я вчера, помимо получения крышесносного удовольствия, ещё и подстраховался. Если девка не дура, то точно не захочет посвящать во вчерашнее, пусть и бывшего бойфренда. Так что теперь у меня есть, чем ей пригрозить. — Боюсь… боюсь… — протянул руки перед собой переводя напряженный разговор в шутку, — арестуйте меня, госпожа прокурор, и накажите. Я во всем сознаюсь. — Извращенец! — расслабилась и едва заметно улыбнулась моим словам. У костра за неспешной беседой мы просидели весь вечер, до самой глубокой ночи. Обсуждали планы на завтра, успешный улов и что утром обязательно снова отправимся рыбачить. Острые темы оба намеренно не поднимали. К чему портить и без того непростые отношения, когда нас всего двое на злосчастном острове? Но, как оказалось чуть позже, мы глубоко заблуждались. Ведь как только мы засобирались укладываться спать, в свете полной луны, далеко на пляже, завиднелся человеческий силуэт, и он однозначно двигался в нашу сторону. Похоже, у нас на острове появился незваный гость.