Ситский брак

Брона поудобнее устроилась в ванне. Вода с повышенной кислотностью приятно пощипывала кожу, горьковатый аромат чёрной хвои щекотал нос, крепкая довутинка разминала плечи... в гостях у Тайреллов было хорошо. Не то, что дома, где горячая вода по праздникам, а последний живой раб скоро всё-таки помрёт от старости. - Шано, выйди, - раздался голос. - Хочу купаться! Довутинка с поклоном удалилась, и в ванную комнату зашла Майтхили. Из одежды на ней было только махровое полотенце с цветочным узором, и то наполовину сползло, позволяя вдоволь налюбоваться тяжёлыми тёмно-красными грудями, округлыми сильными плечами, полными руками. - Если хочешь, я сейчас вылезу, - без особой охоты предложила Брона. - Купайся, сколько хочешь. Майтхили захихикала и залезла в ванну, шлёпнувшись попой Броне на колени. Судя по всему, хотела она не столько купаться, сколько тискаться. Тоже неплохо, если подумать... - Нам ближайшую неделю увидеться не дадут, - Майтхили скорчила печальную гримаску. - Мама хочет всё как правильно сделать, по всем законам. - И что? - И я буду скучать! - Неделю? - служба во внутренних войсках, бывало, и на пару лет их разлучала, и ничего. Майтхили снова издала один из своих неподражаемых звуков. На сей раз, кажется, сердитый. Гримаска стала совсем печальной и какой-то даже жалостливой - мол, вот не дал Морабанд ума некоторым своим детям, всё в рост пошло. - Какая-то романтика опять, да? - попробовала угадать Брона и, кажется, попала в точку. - Ты моя суженая! - торжественно напомнила Майтхили. - Мы должны с трепетным нетерпением ждать брачной ночи и страшно страдать в разлуке, ну. Иначе зачем это всё? Подписали бы в ближайшей части бумажку о совместном владении имуществом и вся недолга. Вопрос «Зачем это всё?» терзал Брону уже не первый месяц, но если уж любимая женщина хочет себе настоящую дворянскую свадьбу, подло ей в этом отказывать. Даже если сначала надо заполнить безумное количество форм, получить кипу рекомендательных писем и как-нибудь ухитриться получить отпуск одновременно с матерью. - Ладно, ладно. Уже страдаю, - пообещала она и в благодарность за вялую попытку получила крепкий поцелуй. Иногда Брона задумывалась, что всё-таки их свело. Уж очень они были разные, уж очень непохоже видели мир... а потом толстушка Майтхили брала в руки дедовский колдовской клеймор и все вопросы исчезали. Романтика там или нет, а устоять против женщины с фигурой матери Явин, способной преловко орудовать мечом больше неё самой Брона никогда не могла. Тем более, что к мечу и фигуре прилагались покладистость, острый ум и добрейшее в пяти галактиках сердце. *** Сама Брона никогда не мечтала о свадьбе. Больше о сражениях и славе, о том, как убьёт сотню джедаев и всё такое. Только иногда, глядя на портреты предков в галерее, она думала, как будет смотреться в белом калазире и фамильном серебре с алыми, синими и зелёными каменьями. Узнает ли она себя в зеркале? Или на неё посмотрит совсем чужая девушка, не воин, а невеста? И сможет ли она принести пять обетов перед богами и ситами? Или падёт замертво, как лорд Гийанн? И кто позовёт её вместе переступить порог? Любимая женщина или чужой человек? Все ситы рано или поздно вступают в брак и заводят детей. Большинство, правда, ограничивается той самой бумажкой. Зачем заморачиваться, зачем заигрывать с богами, если всё это ради союза пары благородных домов и удачного евгенического сочетания? Любовь лучше искать где-то ещё, там, куда не вмешиваются чистота крови и семейные интересы. Но Броне и Майтхили повезло. Так тётка Самие и сказала: - Моей дочери повезло, и стократно повезло тебе, Рантаал. Вы можете вступить в брак, не жертвуя ни кровью, ни любовью, ни честью своих домов. Благодари богов за эту милость и подпиши уже контракт, не капризничай. - Но он отдаёт всех наших детей дому Тайрелл. - А тебе так нужны дети? - изумилась тётка Самие. - Никогда бы не подумала, морока же. С вашей-то работой... Брона вздохнула. Ей самой дети были совершенно не нужны, это правда. Она даже от младших братьев шарахалась. - Дай угадаю. Хочешь ляльку для Риона, чтоб он счастливо нянчился? - Самие хмыкнула. - Да не морочься ты так, они с Анги ещё десяток настругают, молодо-зелено. А нам, Тайреллам, детишки очень нужны. Это будущее, кладезь талантов и залог процветания. - Которого нам, значит, не надо? Типа, живите, Рантаалы, как-нибудь без процветания? - Да на что вам процветать с вашим Беш-612?! Там троих-то не прокормишь! И это тоже было правдой, но принципы и честь требовали не уступать. - Хотя бы каждого третьего нам оставьте. - Пятого. - Да мы пятерых не заведём! Зачем нам столько?! - Долго ли в медцентр-то сходить, а дальше без вас разберёмся, девоньки. Так что, каждый пятый? Брона устало вздохнула и согласилась на четвёртого. Иначе мама её бы взгрела, а папа огорчился бы. *** Первым делом невесту положено было омыть. Пять одинаковых высоких кувшинов заранее заготовила бабушка второй невесты, и теперь мать должна была наугад выбрать один и вылить на плечи ждущей на коленях Броне. Шаги Самие эхом разносились по семейной капелле, и Брона закрыла глаза. Что-то ей достанется? Кровь или молоко, горячая вода или холодная? Или, может, масло? Каждый сосуд таил в себе будущее её брака: страсть или равнодушие, долгую жизнь или короткую, славу или забвение. А она вспоминала, как давным-давно, ещё в школе, Майтхили вдруг оторвалась от стайки чародеек, вечно вертевшейся вокруг неё, подошла к нелюдимой дылде, протянула пакетик блёсток и сказала: - Я всё думаю, если ты их на волосы высыпешь - так красиво будет, с твоими-то глазами! Получилось и правда красиво, так что весь следующий день Брона провела, пытаясь в благодарность приготовить что-нибудь вкусненькое. Майтхили уже тогда любила поесть. На плечи полилось масло, и Брона выдохнула. Масло - это милосердие матери Явин и её страсть, оно питает огонь и снимает боль. Масло сулило им взаимную любовь и долгую память. И много ран, но это ничего - они воины, воины живут для того, чтобы их ранили. *** Из зеркала в тот день на Брону глянула просто Брона - наряженная в белый калазир и серебро, причёсанная на старинный лад, украшенная цветами, но всё та же Брона. «Невеста не перестаёт быть воином», - шепнула ей на ухо мама, и она была права. Руки можно унизать браслетами от плеча до запястья, но нельзя заставить их забыть тяжесть алебарды. Можно надеть пояс из тончайших серебряных нитей, но не перестать искать на нём рукоять оружия. Тонкая ткань, обтекая тело, обрисовывала каждую мышцу; тяжёлое ожерелье подчёркивало горделивую осанку. Женщина, шедшая сейчас навстречу любимой, была той же, кто шла со своей любимой в бой. И это успокаивало. Она замерла у порога, любуясь замершей рядом Майтхили - в таком же, только куда более дорогом, белом калазире, в тайрелловском серебре, с цветами в длинных чёрных волосах. Тоже такую знакомую и родную, но такую удивительно красивую и праздничную. - Готова? - тихо спросила та, протягивая руку. - Да, - и они вместе шагнули через порог навстречу темноте. И на жертвеннике загорелся огонь, освещая фигуру жрицы, незнакомой светловолосой человеческой женщины. «Неужто чистокровной не нашлось?» - Брона, дочь Ангаррад и Риона, дева Рантаалов, и ты, Майтхили, дочь Зенара и Самие, дева Тайреллов! Готовы ли вы пройти жизнь рука об руку, сражаться в одном бою, умереть в один день, быть вместе на том и на этом берегу? Вот поэтому большинство и не любило правильные дворянские браки. Слишком уж страшные слова приходилось говорить. - Знаете ли вы кару за ложную клятву? А кто не знал? Опера о лорде Гийанне, искателе совершенной красоты, входила в школьную программу. Разверзается бездна, и белоглазые демоны уносят преступника, незабвенная такая ремарка. - Знание нас не пугает. Мы едины, и как разлучимся? - произнесла Брона обрядовую фразу и поняла, что верит в свои слова. - Я знаю ваши имена, но кто знает ваши сердца? Готовы ли вы быть вместе в жизни и смерти, до самого конца? - В жизни и смерти, до самого конца, - эхом повторила Майтхили. Лицо её сияло блаженной улыбкой. Кажется, она воображала себя героиней одной из любимых книг. - Волей ли вашей соединены эти руки? Самый бессмысленный вопрос и ещё одна причина для многих не заморачиваться с полным браком. Что есть воля чистокровного? Где кончается она и начинается воля семьи? Но здесь и сейчас они могли честно ответить: «Да». - Трое и восемь, боги старые, новые и вечные, взгляните на этих двоих, стоящих за порогом! Солнцем, луной и звездами, песком и водой, светом и тьмой, именами вашими и именем моим, да станут они едины в жизни и смерти, до самого конца! Огонь вспыхнул ярко-ярко и погас, и Майтхили счастливо впилась Броне в губы.