Дочь Варии

      Вонгола сработала лучшим образом. Рехей с мастерской связался с Ямамото и Ламбо с Хром перехватили женщину, скрывающую за длинным воздушными рукавами платья часы, носящие кодовое имя W-E-L-4-4-4.       Когда я вернулась в зал, родителей Доминики уже не было. Они забрали её домой, чтобы «она отдохнула перед завтрашней поездкой в Милан». Поездка назначена на семь утра.       Также не было босса Каваллоне и Глитто, но они ушли вместе с Дечимо и Гокудерой.       Меня же волновало другое. — Чего? Да уже пять утра. Кто вообще может отдохнуть за два часа? Её родители двинутые, — честно высказалась я, никого не стесняясь. — Есть такое, — согласился Силайо. — Вам не интересны другие темы? — спросил нас Рино.       Видимо, эту сторону своей одноклассницы Жинервы обсуждать никто из взрослых не хотел. — Вы имеет ввиду поимку Деболеца? — уточнила я и отмахнулась. — Мне больше неинтересно. — Как это? — удивилась Аннет. — Я своё дело сделала: никто не умер из-за того, что нам хотели отомстить, и все передала взрослым. Теперь пусть взрослые решают проблемы, которые из-за них же возникли, — пожала я плечами. — Я почему-то думал, что ты будешь до конца в курсе дела, — удивлённо сказал Глитто. — А зачем? — посмотрела я на него. — Честно тебе сказать, у меня и без этого много дел. — Это каких? — фыркнул Силайо. — Личных, — отрезала я и вдруг повернулась к Рино. — Эй, учитель, а знаете… ещё немного и докажу вам, что вы ошибались. — В чем? — не понял Рино. — В том, что ваши подопечные неповинны в смерти другой вашей подопечной, — любезно ответила я. — Всё уже почти готово.       Рино не успел мне ответить. — Ты всё ещё не бросила этот бред? — послышался голос Доминики у двери. — А как же Милан? — желчно поинтересовалась я, даже не оборачиваясь. — В понедельник, — коротко ответила Топазио. — Я решила остаться сейчас здесь, чтобы своими глазами увидеть, чем всё закончится. — Вау, а здоровьице позволяет? — Не сомневайся. В отличие от тебя, я в полном порядке, — чуть ли не пропела Доминика. — Да, ты в порядке, но Милан отложился на день. А, прости, забыла, что это всего лишь твоей маме нужно выспаться, а не тебе, — ядовито улыбнулась я. — Давно, кстати, хотела спросить: какого это жить с такой самовлюблённой женщиной? Наверное, всё, что тебе остаётся — это делать то, что хочет она?       Доминика чуть не посинела от злости. — А ты вообще с одним психом-папашей живёшь. Твоя-то мамочка чуть ли не после родов решила от тебя отказаться.       Вот теперь побледнела Роза Мафии. А у остальных взрослых вытянулись лица. — Да, это очень ужасно… — всплакнула я. — Лежу темными ночами под одеялом и думаю, что мне очень нужна мамочка, которая будет смотреть на меня, как на выгодный товар. Завидую тебе. — Да что ты вообще понимаешь?! — бахнула по столу Топазио. — Эй, хватит вам, — вмешался Силайо. — Вообще ничего! — прыснула я со смеху. — Но молю тебя, поделись со мной впечатлениями. Какого это понимать, что взросление у тебя наступает не с восемнадцатым днём рождения, а тогда, когда родители аккуратно подкладывают тебя под угодных себе личностей?       На меня уже смотрели, как на чудище, но я не обращала внимания, продолжая танцевать на чужой трагедии. — Наверное, первое время было очень неприятно. Однако ты смогла смириться? Потому что не первая и не последняя. О, ведь это тоже один из устоев мафии… — Довольно! — не выдержал Рино и мы с Доминикой одинаково вздрогнули.       Он встал со своего кресла и посмотрел на нас очень недовольно. — Что вы тут устроили?! Ваши родители… — Сплошь отвратительные гады! — перебила я его. — Нам с ними не повезло! Так почему вы не даёте сказать об этом вслух?! Что изменится от того, что мы всего лишь скажем то, что на самом деле думаем о родителях друг друга?! На нас небо упадёт?! Да нифига! Просто этим самым «родителям» станет противно и неприятно! От самих себя, между прочим! Правда же?! — посмотрела я не бледную Анджелу и немного успокоилась. — Почему нам нужно беспокоится о их чувствах? Из-за базовой детской безоговорочной любви, которая должна присутствовать в каждом ребенке? Ага, ещё чего. Лично у меня нет причин звать родившую меня женщину «мамой». Я даже не должна говорить ей спасибо, учитывая историю своего рождения. Мне всё равно, были ли у неё причины отдавать меня другим людям или нет. Да и зачем мне вообще заморачиваться подобной ерундой? Я отлично жила всё это время с приемными родителями. — А где они сейчас? — спросил Роберто. — Умерли. Онкология и несчастный случай.       Анджела встала и ушла. Её муж и все остальные, кроме меня, посмотрели ей вслед. — Глупо расстраиваться из-за подобного отношения к себе спустя пятнадцать лет, — фыркнула я. — Тебе... не жаль её? — спросила Мишель. — Ни капли, — хладнокровно качнула я головой. — Мне, скорее, смешно от того, что она ожидала чего-то другого. Я имею право жить, не воспринимая её как кого-то мне близкого. Да и вообще… очень трудно назвать какую-то похожую на тебя женщину «мамой», когда мама в твоей жизни уже была... До этого лета.       На какое-то время воцарилось молчание. Которое нарушила синьора Аннет. — Ну знаешь, Вита, я уже говорила, что Анджела была медиком, а не бойцом. Она всегда могла отстоять свою красоту. И только её. А в остальном. Её легко сломить. Вряд ли бы Роберто позволил ей оставить ребенка от другого мужчины, да? — посмотрела супруга Рино на босса Гелсомино.       Он ответил ей убийственным взглядом, от которого у меня появился ком в горле. — Я предлагал оставить её, — вдруг вполне спокойно ответил Роберто, глянув на меня. — Просто лет в семь закрыл бы где-нибудь в пансионате Англии. Потом выдал замуж. — Надо же! — восхитилась Аннет. — А на каких условиях?       Анджела должна была забыть о Занзасе. — Вот это не твое дело. Она оставила свою дочь по собственной инициативе. Я в этом не участвовал, — отрезал Роберто и тоже вышел.       Его слова казались мне правдивыми. Вот только я отчётливо чувствовала, что он много чего не договаривает. — Ну вот, ты его слышала, — сказала мне синьора Аннет. — Слышала. И это ничего не изменило. Давайте начистоту: вы лучше меня знаете, что она с детства была избалована и получала всё, что только хотела. Ей даже позволили выбрать себе жениха. И то, что она решила ему изменить, а позже родила меня — вина. То есть, она предала того, кого сама же выбрала. И теперь думает, что ещё чего-то достойна? Жаль, но я отношусь к тому типу людей, которые не любят таких принцессок, вроде неё. Избалованных и считающих, что весь мир подчиняется им только потому, что они красивые и очаровательные.       Снова возникло молчание. И на этот раз прервать его решил не кто иной, как Силайо. — Можно я скажу? Вита, ты ведьма. — Силайо! — прикрикнула на него Мишель. — Что? Раз уж сейчас можно высказывать свое мнение о других, то я тоже хочу. — Ну давай, — лениво позволила я. — Твоя биологическая мать не настолько плохая, как ты считаешь. Когда она только родила тебя, ей было не так уж и много. Старики любят говорить, что ум приходит с возрастом. Значит, на момент твоего рождения она была не слишком умной, поэтому сделала то, что сделала. Конечно, это плохо и ты имеешь право обижаться, злиться, оскорблять… Однако ты также должна поговорить с ней. Ради самой себя, если на то пошло. Тебе же нравится знать всё, когда что-то идёт не так? Вот и сейчас узнай всё. Потому что в твоей жизни явно что-то идёт не так. — Будто в твоей всё идёт так, — фыркнула я. — Не-а, но свою маму я не ненавижу только из-за того, что она принимала ошибочные решения на мой счёт.       Мишель очень удивилась и чуть не расплакалась. Видимо, она считала иначе. — Ну хорошо… — задумчиво посмотрела я на Силайо. — Тебе нужно, чтобы я поговорила со своей биологической матерью? — Это нужно тебе, Вита, но если ты хочешь думать именно так, то — да, — улыбнулся Каваллоне. — Я не верю, что изменю о ней своё мнение, — честно сказала я. — А я верю, — уверенно заявил Каваллоне. — Тогда предлагаю тебе сделку. — Какую? Мне при разговоре вашем присутствовать нужно? — Нет... Если ты веришь, что я могу изменить свое мнение, значит… я буду верить в то, что тебе хватит силы воли… перестать быть наркоманом, — улыбнулась я, внимательно наблюдая за лицом Силайо. — Идёт? Я налаживаю отношения с Розой Мафии, а ты бросаешь употреблять.       Взрослые, Ливио и Доминика в шоке смотрели на нас с Силайо. Сам блондин был не меньше шокирован. — Конечно, я не заставляю тебя, — мягко посмотрела я на него. — Однако могу сказать тебе, что каждый наркоман рано или поздно бросает употреблять. Но только некоторым счастливчикам удается сделать это при жизни.       Силайо прекрасно понял смысл моих слов. — Если ты переживаешь о том, что в моей жизни что-то идёт не так — значит, я тебе нравлюсь? — продолжила я добивать его. — Готов ради этого снова стать обычным подростком и столкнуться со старыми проблемами?       Казалось, будто время в зале замедлилось. Всё смотрели на Силайо и слова сказать не решались, потому что интуитивно понимали, что могут всё испортить. Сам Каваллоне смотрел сквозь меня и раздумывал, что ему нужно сделать и как это может на него повлиять.       Это было неожиданно. Очень неожиданно… Может, Вита хочет таким образом отгородиться от своей матери, потому что уверена, что Силайо ни за что не перестанет употреблять?       Нет, она выглядит очень серьезно. И смотрит на него даже… с надеждой.       Нужна ли ему наркота, когда рядом такая девушка? Почему Силайо кажется, что если Вита ответит на его чувства, то у него всё будет хорошо? Потому что… он уверен, что она сможет помочь ему? Оставить свою свободу при себе… Да и вряд ли родители будут давить на него после всего, что он успел сделать. Наверное, быть боссом своей семьи не так уж и плохо. Родители перестанут часто ссориться. Силвио будет больше улыбаться и, когда подрастет, Силайо извинится перед ним за то, что хотел переложить на него свою ответственность за всю семью… Вита перестанет смотреть на него несчастными глазами, а Ливио… — Идёт, — когда я уже отчаялась услышать ответ и начала молится, пожал мне руку Силайо. — Хоть это и смахивает на шантаж, которым меня уже однажды пытались подловить, я согласен.       И тут послышались аплодисменты. — Ну наконец-то твои мозги хоть раз в жизни приняли правильное решение! — фыркнула хлопавшая Доминика.       Силайо хотел огрызнуться, но заговорил Ливио. — Это только решение. А между решением и его исполнением — дистанция огромного размера. — Эй, диванные критики, не хотите заткнуться? — «любезно» попросил уязвленый Силайо. — Не хотим, — в один голос ответили одноклассники. — Мы же свидетели. Нам положено быть в курсе дела, чтобы никто никого не обманул, — добавил Глитто. — Гони наркоту, — «попросила» Топазио.       Силайо проматерился, но послушно похлопал себя по карманам и достал небольшой пакетик с пятью розовыми таблетками, протягивая их мне. — А что происходит?.. — недоуменно спросил босс Каваллоне, стоявший в двери и с недоумением смотрящий на нас с его старшим сыном.       Сзади него толпились Дечимо, Гокудера, Ямамото и босс Глитто. — Да вот… у Виты спина разболелась и она решила немного закинуться, — как ни в чем не бывало ответил Силайо.       Мишель расплакалась. Аннет подошла к ней, погладила по голове и ответила: — Всё хорошо, просто Силайо влюбился.       Я густо покраснела.       Вот же отстой. Хочу испариться.       На пути в поместье Гелсомино. Лимузин.       Анджела сидела возле Роберто и сжимала кулаки. Слезы вот-вот должны были покатиться по щекам, но женщина сдерживала их изо всех сил и…       «У меня нет причин назвать родившую меня женщину «мамой».       Нет, это слишком жестоко, чтобы можно сдерживаться до самой ванны спальни.       Анджела всхлипнула и, не обращая внимание на сидящего рядом мужа, заплакала, закрыв лицо руками.       Роберто смотрел на неё и впервые за пятнадцать лет его не тянуло злорадствовать над её роковой ошибкой.       Изначально, когда громом грянул слух о появлении дочери ублюдка-Занзаса и Анджелы, он думал, что девчонка будет тянуться к матери. Даже речь заготовил для её отведения. Однако… ребёнок вырос слишком сильно и отказался от всего, что должно его беспокоить. Сегодня Роберто увидел, что девочка не признает никого из своих родителей. Что она отказывается от них, не желая хорошо относиться к людям, которые уже однажды бросили её. Бросили больную, умирающую в трущобы, зная, что она скорее умрет там, чем выживет. Не очень хочется признаваться даже самому себе, но Роберто может понять все позиции внебрачной дочери Анджелы. У неё уже были родители, которые находились рядом с ней в самый главный момент её жизни — детстве. Другие люди заложили в неё привычки, поведение, воспитание и метод жизни. И теперь она не видит смысла узнавать причины биологических родителей. Роберто даже может угадать, какой вопрос Скайрини Вита время от времени задаёт себе: «А зачем они мне, когда я уже всё могу сама?»       Удивительно-противно, но отвращение к плоду измены своей жены он больше не чувствует. Роберто теперь любопытно, почему она выжила и что с ней сейчас. Она может жить долго или вскоре умрёт? Яд, которым напоили Анджелу, не имеет противоядия. Так как?       В Варию я вернулась с вылеченной спиной и с перенёсшими инфаркт нервами. На радостях и благодарностях меня чуть не поженили с Силайо прямо в том зале. А ухмылочки Реборна вообще заставляли ноги подкашиваться от стыда и хотеть выйти в окно. Не привыкла я свои чувства на всеобщее обозрение выставлять. Мне мама всегда говорила, что самые потаённые чувства должны проявляться один на один, а не когда на тебя пялится кучка обрадованных взрослых. Закончилось всё тем, что я просто сбежала.       Треск огня в камине моей комнаты и чашка кофе немного успокоили нервишки, получившие обширный инфаркт и приступ стыда. Только сейчас я вспомнила, что мы с Ливио не поговорили о случившемся. Получается же, что я смогла перескочить все фазы задуманного плана, сразу перейдя к финалу. Однако уже звонить Глитто не хотелось. Хотелось сидеть, смотреть на солнце, которое уже успело появиться в небе и просто радоваться в одиночку. Уже воскресенье. Сегодня вечером, когда Силайо и его семья отоспится, я, Ливио и Доминика придём, чтобы забрать всю наркоту из его домашних тайников. Силайо напоказ отказывался от присутствия двоих последних, но я понимала, что на самом деле он хочет, чтобы Ливио тоже присутствовал при его исправлении. Его переполняли чувство эйфории и адреналина: он хотел сразу и меня заполучить, и лучшего друга вернуть. А Топазио… она нужна мне. Очень одиноко в любовных делах без подруги. И почему-то… я решила, что это должна быть Топазио.       Лежавший возле меня телефон коротко завибрировал и вспыхнул экраном. Я взяла его и открыла пришедшее сообщение. О, а вот и Ливио.       «Ты большая молодец, смогла воспользоваться собственной проблемой, не колеблясь». — Почему бы нет? — ухмыльнулась я. — Всё же было мне во благо.       Плевать, если я выглядела слишком отмороженной, когда бесчувственно воспользовалось тем, что временами разъедает меня изнутри. Главное — я почти получила Силайо.       Допив кофе, я отправилась в кабинет Скуало. На часах было восемь утра и если все офицеры только начинали вставать, то он уже давно был в работе. Постучав в дверь кулаком, я открыла её и постучала уже в дверной косяк. Сидящий за столом капитан поднял на меня взгляд. — Когда ты вернулась? — Где-то… с час назад. А что? — Очень странно смотреть, как ты уходишь в одной одежде, а возвращаешься в другой. С чужого плеча, — подозрительно спокойно ответил Скуало.       И разорался. Он орал о том, что раз уж я пришла в мафии исключительно чистой в моральном плане, то и должна оставаться такой же хотя бы до возраста согласия, а не уподобляться безмозглым девкам, окружающих меня. По окончанию тирады я хотела всё разъяснить, но за моей спиной, в кресле появился Небиа. — Да ладно вам, пристали. Ви уже почти помолвлена, так какой смысл?       Я кинула на него убийственный взгляд.       Значит, эта падла была в Вонголе… — ВРОООООЙ! Какая к хренам помолвка?! — офигел Скуало. — Рот застегни. Или шуруй из моей хаты, — зыркнула я на Аргенто.       Тот улыбнулся и испарился. Я глянула на капитана и вздохнула. — Ни с кем я не помолвлена и не собираюсь. Просто…       Я рассказала Скуало обо всем, что произошло, даже не утаив оскорбления в сторону Розы Мафии. Не знаю почему, но мне казалось правильно рассказать ему каждую деталь.       Капитан смотрел на меня и пытался найти хоть какую-то ложь. — ВРОООООЙ! И все равно я не верю, что тебе неинтересно! — Интересно… — поморщилась я. — Я согласилась узнать её получше лишь по одной причине: узнать, почему я больна и это не лечится. Однако фишка в том, что мне кажется, что всю правду, скорее всего, может раскрыть только её муж. Вот приду я к ней, а она обрадуется и в каких-то моментах захочет выставить себя белой и пушистой. Мое время будет потрачено зря. — Ну… Роберто действительно всегда был склонен говорить правду… — задумчиво поддакнул Скуало. — И ему незачем прикрывать свою жену. Или её родственников. Раз уж мы верим его словам, то помимо него, наверное, только родители Анджелы могли попытаться прервать её беременность. — Вряд ли, они её до идиотства обожали, — не согласился капитан. — Но она же поступила плохо. Что если у них крыша от этого поехала?       Скуало задумался, а потом пробормотал: — Всё может быть… И что дальше? Собираешься поговорить с Роберто? Вряд ли он пойдёт с тобой на контакт. — Почему? — вырвался у меня наивный вопрос, на который я знала ответ. — ВРОООООЙ! Потому что ты — приплод измены его жены! — А, да я помню… Но в том зале он вел себя вполне адекватно по отношению ко мне… Или он настолько обожает свою брачную шлюху, что винит всех вокруг, но не её?       Последний вопрос прозвучал слишком грубо, холодно, цинично, потому что я на время забылась. Забыла, что не с Новой свои проблемы обсуждаю, а с одноклассником и, наверное, другом этой самой брачной шлюхи и её рогатого мужа.       Отстой, хочу откусить себе язык.       Я подняла холодный взгляд на слегка опешившего Скуало. Ладно, здесь и сейчас можно показать своё истинное социопатичное лицо. Всё равно капитан не тот, перед кем мне так уж необходимо строить из себя дурочку-клоуна.       Или... Я просто хочу ему довериться?..