Сердце повстанца.

Стоя у эдакого пепелища, огонь которого в некоторых местах горел до сих пор, Джейсен невольно провел пятерней по волосам, взъерошив зелёные пряди. Да, несомненно, он ожидал чего-то подобного, но чтобы НАСТОЛЬКО — нет. Эти обломки, что застилали чуть ли не целую долину и поле были сопастовимы с тем, если бы кто-то вдруг решил бы сжечь целую столицу, насколько масштаб разрушения был огромен. Повезло ещё, что "Покоритель" рухнул не на какой нибудь город. — Ужасное зрелище. — вдруг произнесла Лея, глядя на все это так же, как и сам Синдулла. — Да. Ужасное... — сделав пару шагов вперёд, не стал отрицать падаван, подняв чёрный от сажи шлем одного из штурмовиков, что, по всей видимости, так и не успел вовремя эвакуироваться с борта "Покорителя". И да, пусть те и вправду были их, Альянса Повстанцев, врагами, но... Сколько же жизней Дарт унёс вместе со своим кораблём? Или же... Блэйд всё ещё жив? Но тут на плечо аккуратно легла женская рука: — Ты тоже это чувствуешь, верно, Джейсен? — вдруг спросила она, вновь глядя на вздымающиеся к нему клубы чёрного дыма и пепла. — Печаль и горечь от увиденного? От того, что произошло? И да, пусть это был имперский крейсер, но... — Органа сипло выдохнула. — На нем были не только солдаты, но и обычные люди тоже. Те, кто просто выполнял свою работу. И те, кто больше никогда... не вернуться домой. — Синдулла не ответил, хоть это и вправду было так. Эта война, она... Она приносила столько горечи: из-за неё Джейсен чуть было не потерял родителей, из-за неё ему пришлось пожертвовать другом, из-за неё "Покоритель" и ВЕСЬ её экипаж сейчас были... мертвы. Когда-то Азура рассказывал ему о Войне Клонов: рассказывал о том, сколько людей погибло за те годы, и сейчас... Сейчас история вновь повторяется, вот только... На ошибках прошлого учатся, и Джейсен тоже многому научился за это время. Он сделает ВСЁ, чтобы прекратить эту войну, приложит ВСЕ усилия, чтобы Войны Клонов не повторились вновь. И пусть в прошлом он был обычным и ничего неумеющим мальчишкой, но сейчас... Сейчас он уже не такой — Джейсен понимал это точно и ясно. И пусть ради этого ему и пришлось пережить все это... приключение, но... оно того стоило. Теперь он больше не будет бояться, не будет прятаться за чужими спинами, он... Он изменился, и теперь САМ изменит этот мир к лучшему. А для этого, как нестранно, нужно было начать с неё, с Империи. Пока у власти стоит Император — война будет длится изо дня в день, из года в год, или, одним словом, вечность. А этого нельзя было допустить. — Я хочу присоединиться к вам. — вдруг изрёк падаван, из-за чего Лея вопросительно приподняла бровь. Джейсен обернулся к ней, решительно повторив. — Я хочу вступить в Альянс Повстанцев как полноправный член ваших военных сил. Я превосходный пилот, в этом Вы сегодня убедились и сами. Я многое знаю о половине и даже больше из всех ныне существующих в галактике звездных транспортах и технике. — и, немного подумав, нехотя прибавил. — К тому же, я обладаю Силой, и в будущем могу даже стать... джедаем, если на том настоит Люк. — В Совете ты не особо рвался вступать в наши ряды, да и к нам относился довольно холодно, — заметила Органа. — Так что же изменилось? Что подтолкнуло тебя к этому решению СЕЙЧАС? Джейсен отвёл взгляд, но уже спустя мгновение вновь посмотрел на принцессу: — Когда-то мой учитель сказал мне, что человек должен учиться на своих ошибках, а я за это время совершил их СЛИШКОМ много. — признался Синдулла. — Но так же я кое что и понял: война не может длиться вечно, но она может длиться достаточно долго для того, чтобы изничтожить все, за что ВСЕ мы так старательно боремся. И этого нельзя допустить. Погибают люди— МНОГО людей: как с нашей стороны, так и со стороны других тоже; это пора прекращать — мы должны ЗАКОНЧИТЬ эту войну как можно скорее. А пока у власти стоит Империя — она так и будет продолжаться. И я хочу это изменить. Лея улыбнулась чужим словам, вдруг поняв, что Джейсен вместо того, чтобы выбирать то, за чью сторону ему и вести бой, предпочёл не выбирать вовсе. Он, как и сама Органа, хотел конца этой войны, чтобы не было больше смертей и ненужных жертв — не более. И это было довольно таки похвально. — Хорошо, добровольцы нам всегда нужны. — кивнула она ему. — Как только прибудем в штаб Альянса Повстанцев — мы назначим тебя в эскадрилию. — Синдулла кивнул. Но, увидев приближающуюся к ним фигуру Кэнана, Органа сказала. — Поговори с отцом: думаю, ему нужно знать о принятом тобой решении. После чего удалилась прочь, оставив их наедине. — Эзры здесь нет, Джей. — подойдя к сыну, с уверенностью в голосе проговорил Джаррус. — Поверь, он отнюдь не из робкого десятка и бывал в передрягах куда хуже. Но падаван упрямо стоял на своём. В конце концов, именно Джейсен и был тем, кто настоял на том, чтобы приземлиться на Лотал и поискать Бриджера, если тот все таки так и не смог покинуть борт "Покорителя", во что, честно говоря, парень и вовсе не хотел верить. Он не хотел верить в то, что Азура... погиб. Синдулла просто... отказывался в это верить, слепо надеясь, что если тот и не выбрался со звёздного разрушителя, то хотя бы выжил после его падения, что, будем честны, было маловероятно, но все же. В конце концов, пока жива надежда — они способны на всё. — А вдруг он где-то здесь, под обломками, — упрямо стоял на своём тот. — Вдруг ему сейчас нужна наша помощь. Вдруг он... — Джейсен, — Кэнан положил руки на плечи Синдуллы, из-за чего парень взглянул на него, и... И в глазах сына Джаррус, к своему удивлению, увидел предательские блики только начинающих наворачиваться слез. Да, разумеется, джедай знал о том, что произошло между его сыном и Эзрой: Джейсен ему поведал эту короткую историю. И именно из-за этого мужчина и понимал, что именно заставляет Джейсена вести эти бесполезные поиски, не взирая на риск повстречаться с выжившими после падения штурмовиками или совсем скоро нагрянувшими сюда людьми Дозора Смерти: Синдулла хотел искупить свою вину, хотел попросить у него, Бриджера, прощения за все то, что натворил, хотел убедиться, что он, Эзра, его друг и учитель, жив и невредим. Но зная Бриджера, тот, скорее всего, был уже в десятках сотен тысяч световых милях отсюда. С этим... ситхом. Но видя поблескивающие глаза сына, Кэнан улыбнулся, произнеся. — Эзры здесь нет. Ещё там, на "Покорителе", находясь в камере, я ВИДЕЛ, как за ним пришли люди Багрового Рассвета. ВИДЕЛ, как они увели его оттуда. Так что не волнуйся, у твоего учителя слишком "заботливые" "друзья". — Правда? — Джейсен отвернулся, смахнув влагу со своих глаз. — Ты... вправду видел, как за ним пришли? Как его увели? — Правда, Джей: Эзра не пропадёт. — Кэнан встал рядом с ним, обняв парня за плечи. И сейчас, глядя на начинающее медленно, но верно затухать пламя, Синдулла, наконец, решился задать тот самый вопрос, который вот уже пару часов вертится в его голове: — Азура... То есть Эзра, он... — падаван замялся, помня, что прежде эта тема была не слишком-то приятна его отцу. — Он и вправду был... твоим учеником? Ну, то есть, я... кое где был и... встречал якобы его учителя... — Дай угадаю: краснокожего забрака? — сразу понял он, на что Джейсен кивнул: — Да, именно его, но... Меня больше интересует то, как именно твой ученик умудрился перейти на Тёмную Сторону? — признался тот, не веря, что когда-то давно отец и вправду мог быть НАСТОЛЬКО некудышным учителем, раз его падаван отрёкся от Ордена Джедаев. — Почему Эзра стал... ситхом? Мужчина вгляделся куда-то вперёд, совсем скоро сипло вздохнув: — Помнишь я рассказывал тебе о Кодексе Джедаев? — вдруг спросил Джаррус, на что Синдулла кивнул. — Какое правило стояло во главе прочих? — Не поддавайся эмоциям. — сразу же ответил Джейсен, помня, как отец заставлял его заучивать КАЖДОЕ правило Ордена Джедаев. — Вот именно, и Эзра поддался. — То есть, "поддался"? — падаван склонил голову на бок. — Что именно он сделал? Кэнан скрестил руки на груди, чуть скривившись, словно бы не хотел произносить чего-то вслух. Но спустя какие-то недолгие секунды, наконец, изрёк: — Он влюбился. Глаза Синдуллы при этих словах поползли на лоб. Влюбился?! Серьёзно? Неужели этого вполне достаточно для того, чтобы... пасть на Тёмную Сторону? — Но... это какая-то бессмыслица. — признался Джейсен, взглянув на отца. — Ты же ТОЖЕ влюбился в маму, но, тем не менее, все равно остаёшься джедаем. Чем же отличаются твои эмоции от эмоций Азуры? — О, лучше не спрашивай, — тут же отрезал мужчина. — Даже вспоминать об этом не хочу. Честно говоря, мне ДО СИХ ПОР не понять того самого выбора, который когда-то сделал Эзра. — И все же ты по нему скучаешь. — сразу понял Синдулла, на что получил лишь усталый вздох. — Да, скучаю. — не стал отпираться Джаррус. — Эзра был для меня не просто падаваном, но и близким другом и даже членом семьи. — Кэнан грустно улыбнулся. — И когда наши с ним пути разошлись я... — джедай чуть тряхнул головой, отгоняя наволившийся на него морок воспоминаний. — Ладно уж, хватит об этом. Идём, — мужчина поманил Синдуллу за собой. — Не терпится увидеть твою мать. Как думаешь, она по мне скучала? — Конечно! Ты ещё спрашиваешь. — тут же воскликнул парень, вспоминая, как СИЛЬНО его мать тасковала по Кэнану. И сейчас, идя плечом к плечу с Джаррусом, что уже далеко не первый раз пытался расспросить его о происходящем с ним за эти недели, Синдулла все таки решил ему поведать ВСЁ о своих похождениях: от начала и до конца. А что же касается его решения: чтож, думаю, будет лучше поведать о нем когда ВСЕ они соберутся вместе, хоть и, что-то Джейсену подсказывало, этот разговор будет отнюдь не из приятных. Но за всем этим джедай со своим падаваном и не заметили поднявшуюся из под многотонных обломков фигуру... * * * Слушая доносящиеся откуда-то издалека голоса, мерные шаги, что отдавались в его голове знакомой механической поступью, Эзра, через силу, но все таки заставил себя распахнуть глаза. Свет ударил по ним с такой силой, что мужчина невольно прикрыл лицо рукой, глухо застонав. А ведь раньше он и вовсе думал, что на Датомире царит вечный полумрак. Или же он сейчас... на Лотале? Или все же на Датомире? Бриджер оглянулся, увидев почти что ПОЛНОСТЬЮ пустые койки лазарета, в котором изредка, но все таки можно было увидеть пару раненых солдат Дозора Смерти и забраков. Да, он все таки на Датомире — сразу же понял ситх, усилием воли заставив себя приподняться на локти. Но тут произошло то, чего он, будем честны, НИКАК не ожидал: — Эзра, дружок! Я так за тебя волновалась! — шею Бриджера обвили женские руки, прижав его голову ближе к себе, из-за чего Азура, получается, утыкался носом в чужую грудь. — Ты проспал четыре месяца, босс погиб, Ферела взяли в плен! Только ТЫ наша последняя надежда! — Как четыре?! В смысле... погиб? — Эзра оттолкнул тви'лечку от себя, в миг оказавшись на ногах. — К-кто забрал Ферела?.. Блэйд? Он... Он жив?.. Ч-что произошло?.. Голова шла кругом от такого объёма вывалившейся на него информации, комната перед глазами поплыла, коленки потряхивало. И, сделав всего пару шагов, ноги Бриджера подогнулись, из-за чего он полетел вниз. Но, к его глубочайшему удивлению и даже изумлению, холодные плиты пола он так и не встретил: вместо них его голова снова встретила жёсткое покрытие медицинской койки, на которую его только что положили знакомые руки. И сейчас, тяжело дыша, мужчина глядел широкораспахнутыми глазами в знакомый потолок, вдруг услышав раскатистый и заливистый смех: — Ох, Эзра, дружок, — и снова смех. — Видел бы ты сейчас свое лицо! Это... Это просто НЕЧТО! Ради этого стоило посидеть возле твоей койки с часик другой. До мужчины доходило все медленно, слово бы в тумане, а когда же, наконец, дошло окончательно, он закрыл лицо руками, гневно выдавив из себя: — Шеана! И снова со стороны женщины раздался заливистый и даже чем-то заразительный смех: — Всегда к вашим услугам. — вытирая выступившие от смеха слезы, тви'лечка поднялась, театрально поклонившись ему. — Сколько я... проспал? — вымученно проговорил тот, взглянув в это знакомое, а временами и такое НЕНАВИСТНОЕ лицо. — И только попробуй сказать месяц. — Эх ты, зануда. — она махнула на него рукой. — Ты проспал всего лишь день. Ну, плюс-минус пара часов. Так что не волнуйся: Багровый Рассвет в порядке, босс жив, мой сынуля тоже. — Ненавижу тебя. — Эзра вздохнул полной грудью, пытаясь успокоить бьющееся у самого горла сердце, которое, казалось бы, от таких вот новостей с самого пробуждения и вовсе готово было лопнуть. — О, я тоже люблю тебя, дружок. — Шеана поднялась, и, подойдя к Бриджеру, наклонилась к нему, обняв уже, как нестранно, как того действительно полагалось, ощутив, как руки друга так же сомкнулись на её спине, прижав ближе. — Я скучала. — Я тоже. — улыбнулся джедай, ощутив лёгкий поцелуй в лоб. — Ну ладно уж, — тви'лечка выпрямилась, потянувшись. — Ты тут лежи, приходи в себя, а я доложу боссу о том, что ты очнулся. — но тут Шеана вдруг понизила голос чуть ли не до шепота. — Кстати, он за тебя волновался. Только тсс: я тебе этого не говорила. — Ха-ха, как смешно. — закатил глаза мужчина, понимая, что если Шеана и вправду могла за него волноваться, то на это ТОЧНО не был способен сам Мол. Ну, по крайней мере, Эзра так думал. — Иди уж. Женщина вышла из лазарета, но уже спустя мгновение из проёма двери вновь показалась её голова: — Поправляйся: должны же мы отметить твоё, а заодно и МОЁ возвращение, верно? — Бриджер вновь устало закатил глаза, усмехнувшись: как же он и вправду скучал по ней; по её вечному озорству и тяге к приключениям. И, напоследок послав джедаю воздушный поцелуй, тви'лечка вышла, направившись к Молу... * * * Думаю, не стоит говорить, какой именно была реакция Геры, да и Кэнана тоже, на то самое решение, о котором им поведал Джейсен. Честно говоря, падаван рассчитывал на многое, но на ТАКОЕ его фантазия, увы, была не способна. Его мать с отцом были категорически против того, чтобы он покидал атоллонскую базу, и уж тем более присоединялся к одной из эскадрилий, ведь... Ведь тогда НИКОГО из них не будет рядом в нужный момент: НИКТО из них не сможет ему, Джейсену, в случае чего... помочь, не сможет защитить. Но парень упрямо стоял на своём, уже всё для себя решив. И сейчас, смотря на Призрак, на всю его команду, падавану вдруг показалось, что... он покидает нечто поистине родное: свою семью, друзей и даже дом, хотя... По сути, так оно и было, ведь там, на Атоллоне, да и просто здесь и сейчас, парень действительно расставался со всеми теми, кто был ему понастоящему дорог, не зная, когда же именно они встретятся вновь. — Ты точно уверен в этом? — Гера подошла ближе, положив руки на плечи сына. — Ещё не поздно передумать. — Нет, мама, я не передумаю. — с грустной улыбкой на губах проговорил тот. — Мои способности пилота очень пригодятся Альянсу Повстанцев, да и к тому же, эту войну пора заканчивать и — кто знает? — может быть я и стану тем, кто положит этому конец. — Джейсен по доброму усмехнулся, понимая, что если это и вправду будет не он, — что более вероятно — а, скажем, например, Люк, Синдулла ВСЕ РАВНО будет одним из тех, кто приложит к этому ВСЕ свои усилия, но закончит то, что начала Империя. — Но все же... — он запнулся, вскоре продолжив вновь. — За этот месяц я понял многое, как и то, что... мне нужно стать сильнее, умнее и даже хитрее. За эти недели я увидел НАСТОЯЩИЙ мир, который, скорее всего, НИКОГДА бы не увидел, не случись всего этого. — Джейсен с грустной улыбкой посмотрел на Команду Призрака. — Я ДОЛЖЕН уйти, ДОЛЖЕН присоединиться к Альянсу... понастоящему, а не так, мысленно. Ведь для того, чтобы изменить что-то — мы так же должны что-то делать. Да и к тому же, если я так и останусь там, на Атоллоне — из меня НИКОГДА не выйдет чего-то стоящего. — и вновь он улыбнулся. — И, я обещаю вам, при следующей нашей встрече я стану сильнее. Стану НАСТОЯЩИМ повстанцем. Но тут вдруг руки Геры обвили его шею, из-за чего парень на мгновение даже опешил. Но, не прошло и пары секунд, как тут же прижал мать ближе, уткнувшись в её плечо: все таки это и вправду было прощание — и это понимали все. И, подойдя ближе, отец так же обнял Джейсена. Но когда же отстранился, Синдулла ощутил знакомую тяжесть на своём поясе, из-за чего, взглянув вниз, ожидаемо увидел на нем знакомую себе рукоять. — Светлая Сторона сильна в тебе, Джей. — улыбнувшись произнёс Джаррус. — Не потеряй его, и помни: стать джедаем НИКОГДА не поздно. Синдулла, проведя кончиками пальцев по своему мечу, кивнул отцу, хоть и понимал, что, скорее всего, больше НИКОГДА им не воспользуется, хотя... Никогда не говори "никогда", верно? В конце концов, жизнь может быть чертовски непредсказуема. И тут к падавану подошёл Наллус, протянув ему руку: — Никогда не любил всех этих прощаний, но... — Томас улыбнулся. — Мне кажется мы с тобой уже скоро свидимся . — С чего это вдруг такая уверенность? — хмыкнул Джейсен, сжав чужую ладонь. — Не знаю, предчувствие. Может быть я тоже джедай? Он усмехнулся. И тут к парню подошла Бруд: — Ну, получается... — Синдулла и сам не знал, почему вдруг замялся и от чего все слова вдруг повылетали из его головы. — Прощай?.. — "Прощай"? — Сэра зло цокнула языком, с силой пихнув его в плечо, из-за чего парень тут же охнул, поморщившись. — Ага, размечтался: ты от меня так просто не избавишься. — То есть? — не понимал тот, потирая горящее от чужого удара плечо. — Ты... — Я ТОЖЕ вступаю в ряды Альянса Повстанцев! — при этих словах глаза Джейсена поползли на лоб. — Может даже и в твою эскадрилию. — Что?! Но... зачем? — не понимал он. — Должен ведь за тобой кто-то присматривать. — забрачка вновь положила руку на его плечо. Причём с такой силой, что из лёгких парня на мгновение выбило весь воздух. — Да и к тому же, да Атоллоне СЛИШКОМ скучно. Она говорила и что-то ещё, но дальше падаван, как нестранно, и вовсе её не слушал, поняв, что его возражения были для Бруд пустым звуком, да и к тому же: он был этому даже... рад. Ведь понимал, что вдвоём им будет куда проще и... веселее, учитывая страсть Сэры к разного рода авантюрам. Да и такого надёжного товарища иметь за своей спиной ТАК ЖЕ было неимоверным везением, так что... да, он и вправду рад, что Сэра так же решила остаться здесь, в штабе Альянса Повстанцев. И сейчас, глядя на все больше и больше удаляющуюся точку Призрака, Джейсен понимал точно и ясно, что сегодня для него начинается совершенно НОВАЯ и чистая страница его жизни. И он сделает ВСЁ, дабы не совершать тех самых ошибок, что совершил прежде. Да, может он и не джедай, зато он — повстанец. И если всего какой-то месяц назад он был ничего неумеющим и боявшемся собственной тени мальчишкой, то сейчас же он... изменился. Причём изменился в ЛУЧШУЮ сторону. И пусть для этого осознания, для эдакого обучения ему и пришлось пересечь половину галактики, вступить в ряды Багрового Рассвета и даже проникнуть в звёздный разрушитель Дарта, но... Оно того стоило. Именно это приключение, это путешествие и помогло ему, Джейсену, понять, что страх — это нормально, но его нужно научиться преодолевать, оно помогло ему понять, что даже если кажется, что иного выхода нет — выбор мы имеем всегда, пусть иногда и не слишком очевидный, именно всё это, все те люди, которых он повстречал на своём пути, и помогли Синдулле понять, что иногда выбор, который мы делаем, бывает неимоверно сложным и несёт за собой самые разнообразные последствия, собственно как и то, что ничего не делать и просто стоять в стороне — было хуже, чем то, что мы выбираем. И сегодня Джейсен, наконец, сделал свой выбор: да, пусть в нем течёт та же самая кровь, что и у его отца, делающая из него джедая, но порой чтобы разобраться в себе и понять, кто ты есть на самом деле, приходится заглянуть глубже. И Джейсен заглянул: как однажды сказала Сэра; у него сердце повстанца, и он сделает ВСЁ, чтобы свергнуть Империю с её трона. Сделает ВСЁ, чтобы эта война, наконец, закончилась... * * * Просматривая посланные ему Каст отчёты о крушении "Покорителя", забрак то и дело пробегался взглядом по подрагивающим изображениям покареженных и местами тёмных обломков, то и дело непроизвольно ухмыляясь, понимая, что они лишили Сидиуса его очередного ученика, что, будем честны, просто НЕ МОГЛО не радовать. Но тут за спиной раздался знакомый голос: — Мол. — Бриджер сделал к нему пару неуверенных шагов. — Мы можем... поговорить? — Смотря о чем. — ситх кивнул ему в сторону, тем самым говоря идти за собой. — У меня нет времени на пустую болтовню. — Зато у меня есть. — мужчина демонстративно скрестил руки на груди, тем самым говоря, что уходить не собирается, из-за чего забрак устало выдохнул. — Говори, чего ты хочешь? — в голосе Мола прозвучали металлические нотки. Но тут Эзра замялся, проведя пятерней по спутанным и уже изрядно отросшим за это время волосам. И, несомненно, подобное колебание просто не могло остаться без внимания ситха, что с интересом окинул Бриджера оценивающим взглядом с ног до головы. Но, наконец, глубоко вздохнув, Эзра чуть прошёлся по чужим покоям, сказав: — Я... хотел поблагодарить тебя за то, что ты... спас меня. За то, что... вернулся... за мной. — будем честны, КАЖДОЕ слово давалось джедаю с трудом, учитывая, что сказать их Молу он уже и вовсе когда бы то ни было уже не надеялся. И, через силу взглянув в этот золотой огонь чужих глаз, Эзра сказал уже БОЛЕЕ отчётливо. — Честно говоря, я и не надеялся, что за мной кто-то придёт. И уж тем более с ЦЕЛЫМ флотом. — он чуть хохотнул, вдруг поняв, как именно это звучит вслух. И, похоже, до Мола ТАК ЖЕ дошло, что он был готов пожертвовать целым флотом ради... ОДНОГО человека, из-за чего и отвёл взгляд: его сердца заколотились быстрее, дыхание стало прерывистым. Неужели он и вправду провернул все это не ради того, чтобы покончить с учеником Сидиуса, а ради... Эзры? — вдруг задался он вопросом, из-за чего внутри все похолодело, в груди что-то защемило, сердца заколотились ЕЩЁ чаще. Нет-нет, этого... не может быть, он... Он бы не стал... И, глядя на ситха, что, отведя взгляд, скрестил руки на груди, Бриджер вдруг задался вопросом: Ему показалось или Мол... покраснел? Ну, точнее, БОЛЬШЕ, чем обычно. Нет, — тут же отдернул себя тот. Скорее всего это из-за освещения. Но, понимая, что их молчание чуть затянулось, Бриджер все таки произнёс. — Спасибо, Мол. За то что спас, за то что вытащил оттуда, одним словом — за всё, я... Я этого никогда не забуду. И тут ситх, наконец, удостоил его взглядом: но к удивлению Эзры таким злым и раздраженным, словно бы... он НЕ ХОТЕЛ слышать всех этих слов. — Я на это надеюсь. — холодно проговорил он, расправив плечи. — Несомненно, ты мне ещё пригодишься, Эзра, но я НЕ ЖЕЛАЮ видеть тебя больше, чем необходимо. Уходи. Мужчина кивнул ему на дверь, вновь вернувшись к своему столу. Почему-то слышать эти слова от Бриджера было неимоверно... приятно, словно бы... Словно бы он, Мол, услышал то, чего ему так не хватало все это время: это... признание, что без него у Эзры НИЧЕГО бы не вышло, но... Но одновременно почему-то это было и... больно: эти слова были... нежеланными. Почему? Мол не знал. Может быть потому что он и вправду не хотел видеть этого джедая больше, чем то было необходимо, а может быть дело было в том, что... эти слова заставили его вспомнить. Вспомнить давно забытое чувство, что заставляет его сердца колотиться чаще, а внутри живота что-то... щекотно колыхаться. И, несомненно, это чувство он испытывал лишь с ОДНИМ человеком прежде: с тем самым, что сейчас и вовсе не думал следовать его приказу, так и продолжая стоять за его спиной. Это чувство он испытывал лишь с... Эзрой, и то было... счастье?.. Забрак зло тряхнул головой, отгоняя эти чёртовы мысли, что, казалось бы, СНОВА, как тогда, много лет назад, заполняют его голову, вытесняя из неё всё, что только можно. Снова эти поганые противоречия, снова он ощущает эту самую... привязанность и желание... быть с ним. Снова всё повторяется, снова он поддаётся СОВЕРШЕННО не тем чувствам, которым должен был. — Нам нужно поговорить, Мол. — вдруг донеслись до него слова Эзры. — Это не может длиться вечно. Мы не можем избегать этого постоянно. — Конкретнее. — не оборачиваясь к нему, уточнил забрак. — Ты знаешь, о чем я. — джедай шагнул к нему. — Нам нужно поговорить о... нас. И я понимаю, что ты скажешь, что больше нет никаких "нас", но... — Хочешь поговорить? — прервал его ситх, через плечо бросив на Бриджера гневный взгляд. — Давай поговорим: Почему, из раза в раз, ты продолжаешь возвращаться? — этот вопрос прозвучал так холодно и безразлично, но в то же время с такой вымученной усталостью, что на мгновение Эзра даже потерял дар речи. И, разумеется, вопрос этот был насчёт того, что Азура вообще посмел вернуться на Датомир пару недель назад, не взирая на опасность в лице самого забрака. Но Мол, наконец, обернулся к нему. Этот вопрос интересовал его давно, ещё с тех самых пор, как Эзра спас его со Стигеона, с тех самых пор, как он вернулся за ним на республиканский крейсер, с тех самых, как он, Бриджер, уходя вместе с тем... джедаем, ВСЕ РАВНО потом вернулся обратно: к нему, к Молу. И именно это было для ситха словно бы... проклятием. — Почему ты не можешь просто... уйти? Уйти — и не возвращаться. Забрак качнул рогатой головой, вновь обернувшись к Бриджеру спиной, но тот понял, что именно так хотело соскочить с чужих уст: "Зачем ты продолжаешь мучать меня?" — вот, что хотел сказать ситх. Но не смог. И только сейчас, глядя в чужую спину, на его опущенную поникшую голову, до Эзры, наконец, дошло, что Мол... ДО СИХ ПОР... любил его. Любил так же сильно, как и тогда. И да, пусть он и заставил себя думать, что эти самые чувства угасли, заставил себя испытывать гнев и ярость к нему, Бриджеру, дабы притупить боль от того, что произошло три года назад, но... Но себе не прикажешь. И именно из-за этого осознания в груди джедая что-то до невозможности сжалось, потянув его вниз: он чувствовал чужую злобу, этот огонь гнева и ярости, что бессильно старался сжечь внутри Мола все то, что он так сильно ненавидел, но то, от чего он просто НЕ МОГ избавиться. Мол злился: злился на него, Эзру, и на самого себя; злился на свое бессилие, злился на эти поганые чувства, что сковывали его алыми цепями, не давая сделать и вдоха, злился на то, что НИЧЕГО не мог с этим поделать, продолжая немо терпеть эту самую боль при одном лишь виде этого поганого паршивца, понимая, что как раньше уже не будет никогда. И сейчас, сжав челюсти чуть ли не до хруста в зубах, ситх невольно вздрогнул, ощутив знакомую руку на своём плече. — Мол, я... — но теперь же вздрогнул уже, непосредственно, сам Азура, ощутив опаливший его щеку жар от лазера чужого меча. — Убирайся. — голос Мола прозвучал угрожающе тихо, глаза полыхнули недобрым огнём. — Не заставляй меня жалеть о том, что я не оставил тебя на борту "Покорителя". Но, к своему удивлению, какого либо страха Эзра и вовсе не испытывал, зная, что он был нужен ситху для его же собственных целей, из-за чего знал так же и то, что опасаться ему, Бриджеру, так же было нечего, но... К своему удивлению Эзра смог разглядеть и кое что ещё помимо всепожирающего огня ярости в чужом взгляде, а именно: неописуемую боль и... печаль, что НИКТО не способен был разглядеть за этой вечной маской холодного безразличия. Мужчина видел ту самую тоску и обиду, что ДО СИХ ПОР сидели в чужом сердце, сжимая его в тисках все больше и больше. И слова, которые ему сказал Мол: Эзра слышал в них столько злобы и отчаяния, столько обиды и горечи, что до этого забрак просто НЕ МОГ или же вовсе не хотел не то что ему, а вообще кому бы то ни было показывать. Он, Бриджер, медленно... мучал его: одним лишь своим видом, одним лишь своим голосом и присутствием, причиняя ту самую боль. Вот почему ситх так вёл себя, вот почему он старается не говорить с ним и не общаться без видимой на то причины — не от злобы, что была в нем до сих пор, после событий трёхлетней давности, нет; Мол просто... не хотел вновь ощущать этот клубок спутанных меж собой змей, что временами так отчётливо чувствовал в своей груди. Не хотел ощущать их игл-клыков, что с каждым появлением Бриджера впрыскивают в его сердце обжигающий все нутро яд. Не хотел снова ощущать себя... преданным и брошенным, ведь... Когда-то давно его предал и бросил человек, которого он чуть ли не боготворил, которому верил, которого любил, подобно отцу. Сидиус использовал его и бросил, подобно сломанной или надоевшей игрушке, а Эзра... Эзра поступил точно так же: Мол верил ему, доверял и, не будем скрывать... любил. А что в итоге? Он наступил на те же грабли: его СНОВА бросили и отвергли! Руки ситха непроизвольно сжались сильнее на рукояти меча, чуть ли не до треска его корпуса. В этот раз он будет умнее: в этот раз он не позволит этому поганому... джедаю влезть себе в голову. — Уходи, пока есть возможность. — вновь повторил ситх, прижав лазер меча ближе к чужой щеке, из-за чего Эзра невольно шикнул. Но не отпрянул. Вместо этого Бриджер положил свою ладонь на сжимающую меч руку Мола, из-за чего тот невольно вздрогнул. Впервые за ВСЁ то время, что он, Эзра, был на Датомире, до мужчины, наконец, дошло, сколько страданий он причиняет забраку одним лишь своим видом и присутствием. И, будем честны, от этого осознания его сердце больно сжалось, но в то же время и... колыхнулось, словно бы... Словно бы слабый разряд электричества, ударивший сначала в его грудь, а затем и вовсе поднявшийся в голову, и... Эзра не знал, что именно это было за чувство, но понимал, что... Что после сыворотки они обострились, но в то же время сам разум затуманился. Бриджер понимал, что ещё не восстановился после пыток, что пережил на борту "Покорителя", но... Он просто не мог оставить это так: не мог не сказать Молу всего того, что, будем честны, мог просто не успеть. Они не могут оставить это без внимания, не могут вести себя так, будто бы ничего не произошло и все идёт так, как должно идти: это... неправильно! И вот, чуть сжав чужие пальцы, Эзра все таки решился: — Мне жаль, Мол. — произнёс он. — Действительно жаль, что все вышло именно так. — Эзра... — ситх вновь зло качнул головой, не желая этого слушать. — И если бы мог — я бы все отдал, чтобы исправить прошлое. — продолжил джедай. — Хватит... — руки забрака сильнее сжались на рукояти меча. — Но мы можем все изменить: — вдруг произнёс Бриджер, смотря точно в золото чужих глаз. — Нам не обязательно быть врагами: когда все это закончится — мы можем... — Нет, — вдруг прервал его Мол, деактивировав лазер своего оружия, после чего, выхватив свою руку из чужой хватки, довольно таки грубо оттолкнул мужчину от себя. — Не можем. — мужчина вновь обернулся к нему спиной. — Убирайся. Эзра было поднял руку, чтобы вновь дотронуться до чужого плеча, но... Но в последний момент передумал, все таки решив подчиниться чужому приказу. И, оказавшись в деревне Братьев Ночи, Бриджер сипло выдохнул, ощутив ту самую... горечь и подавленность, ощутив то, что испытывал сейчас... Мол. Все таки, как не крути, но они были связаны друг с другом: и то, что испытывал один — мог испытывать и другой. Но, что-то Азуре подсказывало, что то были не только ощущения самого ситха, но и... его собственные. Ведь он и ПОДУМАТЬ не мог, что одним лишь своим присутствием заставляет забрака испытывать подобные муки и такую злобу. Он и подумать не мог, что конкретно СЕЙЧАС Мол вообще способен испытывать к нему что-то подобное, помимо ярости и злобы, но... Честно говоря, за эти три года Бриджер и вовсе начал забывать, что Мол — такой же, как и он сам: всего лишь человек, который хоть и должен быть и казаться сильным, но... тоже способен быть в чем-то уязвимым. Но тут ход его мыслей прервал знакомый голос: — Эй, Азура! — мужчина обернулся, увидев знакомую фигуру мандалорки. — Вижу, живой, значит наша миссия прошла успешно. — Ты тоже участвовала в осаде "Покорителя"? — джедай скептически приподнял бровь, мало веря в это. — Разумеется, а ты как думал? — Кира обняла его за шею, из-за чего ситх чуть было не захрипел от силы чужого захвата. — А Багровый Рассвет, как оказалось, отлично платит, так что не удивляйся, если я вдруг ещё ненадолго тут задержусь. — Серьёзно? А я-то уже обрадовался, что ты решила остаться из-за моего ангельского обояния. — ухмыльнулся Эзра, пригладив тёмные пряди. — О, Азура, мечтать не вредно. — Дайр чуть хлопнула его по щеке, а затем и вовсе поманила за собой. — Дозор Смерти устраивает небольшую попойку в честь падения "Покорителя" и смерти того урода в красном балахоне: так... — она немного замялась, почесав затылок. — Ты со мной или как? И, немного подумав, Бриджер все таки решил согласиться: в конце концов, нужно же ему тоже когда-то отдыхать, верно? — Неужели ты и впрямь думаешь, что я пропущу такое веселье? — посмеялся он, поспешив за девушкой. — Спорим я обыграю тебя в сабаак. — Что?! Да кому ты это предлагаешь? — Кира многообещающе ухмыльнулась. — Перед тобой ИСТИННЫЙ король сабаака и пазаака. — Король, говоришь? — джедай хмыкнул и задумчиво потёр подбородок. — Знаю я тут двух принцесс сабаака и пазаака: ставлю сотню кредитов, что ты их не обыграешь. — Заметано, Дэв! — они ударили по рукам. — Веди меня к своим "принцессам". Эзра рассмеялся, УЖЕ предвкушаю скорое шоу. И, засунув руки в карманы, он пошёл следом за Дайр, но... Но тут его пальцы на что-то наткнулись. И, вытащив это самое "что-то" из своего кармана, Бриджер, к своему удивлению, увидел... рог. Тот самый, который носил на своей шее ещё с Войн Клонов. Тот самый, что принадлежал... Молу. И почему-то сейчас, глядя на него, в груди Эзры что-то сдавило: несильно, но от этого неменее неприятно и даже больно. Словно бы кто-то сжал его сердце в кулак, медленно потянув его вниз. Глядя на этот рог, что когда-то так ненавидел сам Мол, считая, что Бриджер его носит подобно трофею, джедай грустно усмехнулся. Он помнил, как ситх часто старался стянуть подвеску с его шеи, выражаясь тем, что подобная сентиментальность была излишней. И почему-то от этих воспоминаний стало неприятно и... тоскливо. Словно бы он, Эзра, потерял сегодня что-то... важное ему. Потерял это самое нечто навсегда и... бесповоротно. — Азура! — вновь окликнула его Кира, нетерпеливо поманив того за собой. — Что ты застыл, как истукан? Пойдём! И, вновь взглянув на крохотный обрубок чужого рога в своей руке, Эзра так же посмотрел и в сторону Дайр. И, сделав пару шагов к ней, мужчина опустил свою ладонь, разжав пальцы, из-за чего рог с тихим и почти неслышным стуком опустился на красную датомирскую землю. — Иду! — крикнул ей джедай, довольно таки быстро нагнав мандалорку. Этот рог был ему больше не нужен: ни как напоминание, ни как что бы то ни было ещё. ЭЗРА был больше ненужен Молу, как и сам ситх ему. Пора бы ему забыть прошлое и жить... настоящим... Нанося удар за ударом, делая выпад за выпадом, юный ситх выставил руку вперёд, оттолкнув от себя широкоплечую фигуру Саважа. Но тот же, ожидая чего-то подобного, воткнул один из лазеров своего меча в пыльную землю, тем самым получив какую-никакую опору. — Ещё раз! — Опресс так же выставил руку вперёд, Силой попытавшись сбить сына с ног, но забрак в миг взмыл в воздух, тем самым перепрыгнув ударную волну, оказавшись за спиной отца. И, деактивировав рукоять своего меча, Ферел перекинул её через чужую шею, оказавшись на спине мужчины. Но, как нестранно, учитывая размеры Саважа, тот довольно таки легко схватил юношу за плечо, перекинув того через себя. — Слабо. — при этих словах на лице Ферела невольно появился оскал, он задышал чаще. "Слабо"? — Опресс поднялся, сконцентрировавшись. Он ему покажет "слабо". С этими мыслями парень ударил всей той Силой, что у него была, надеясь хотя бы немного, но застать Саважа врасплох, но... Тот просто закрылся от его атаки, словно щитом, уже через мгновение и сам выставив руку вперёд. И, видя тот самый приём, что Опресс проделал до этого, юноша решил и сам опробовать его, в последний момент поставив точно такой же, невидимый человеческому глазу щит, но... Но волна Силы Саважа словно бы и вовсе не заметила этого препятствия, отбросив Ферела к одной из скал. Из лёгких юноши в миг выбило весь воздух, в глазах потемнело, по позвоночнику прошла волна обжигающей боли, из-за чего он, прикрыв глаза, повалился навзнич. — Вставай. — Опресс подошёл к нему, выхватив из-за спины копье, которое когда-то, много лет назад, ему дала Тальзин и Сестры Ночи. Ферел через силу распахнул глаза, приподнявшись на локти: все тело потряхивало, руки дрожали, из горла вырвался сухой лающий кашель, из-за чего юноша вновь был вынужден припасть к земле лбом, чуть вздрогнув от треска каменных плит, по которым Саваж ударил эфесом своего оружия, разгневанно бросив. — Я сказал "вставай"! И снова сквозь этот звон в ушах до юного ситха донесся... шёпот: манящий, требовательный и... сладостный. С каждым мгновением становясь все громче и громче, и... — Саваж! — забрак обернулся, слыша лёгкие женские шаги. — Не мешай нам. — тот вновь обернулся к поднимающемуся Опрессу. — Я? Мешаю? — наигранно удивилась Шеана. — Интересно чему это. Избиению нашего сына? Брось... — У нас тренировка! — мужчина взмахнул копьем, вынуждая ту отступить на шаг. — Не вмешивайся. — Да, мама, не вмешивайся. — Ферел, наконец, поднялся, чуть согнувшись в спине, из-за чего тви'лечка осуждающе покачала головой, глядя на ссадины, ушибы и раны на чужом теле, как и на чуть подрагивающие колени своего сына. Ему было больно. ОЧЕНЬ больно — Шеана это видела и чуть ли не чувствовала на самой себе. Но он поднимался. Из раза в раз вставал после КАЖДОГО своего падения, продолжая бороться, не взирая на боль. Но если же Эзра знал, когда нужно было остановиться, то конкретно про Саважа этого не скажешь. — На сегодня тренировка закончена, мальчики. — скрестив руки на груди, твёрдо сказала Шеана. — Саваж, нам нужно поговорить. Серьёзно. Опресс взглянул в сторону сына, а затем вновь в сторону Шеаны, через плечо бросив: — На сегодня тренировок хватит. — Ферел при этих словах прерывисто выдохнул. — Можешь идти. И, как нестранно, падаван подчинился, поковыляв в сторону деревни. И, дождавшись, когда фигура сына скроется за холмом, женщина в миг обернулась к Саважу. — Ты слишком строг с ним. И жесток. — озорство тви'лечки как рукой сняло, уступив место самой настоящей серьёзности, что, будем честны, услышать конкретно от неё было большой редкостью. — Так нельзя, в конце концов, он — твой сын. — Вот именно: сын, — посмотрел на неё тот. — И именно поэтому я все это и делаю. Мой сын должен быть непоколебим, он должен быть искусным и беспощадным воином на поле боя. Мой сын должен быть бесстрашным и сильным. Боль — это стимулятор, и он должен либо вытерпеть её, либо же обратить в своего союзника. — Я понимаю, что ты хочешь ему добра, Саваж, хочешь, чтобы он был сильным, но... — Шеана подошла ближе, положив руки на широкую грудь. — Но его учитель Азура, не ты, и... — Ферел ДОЛЖЕН был обучаться, даже в отсутствие брата. — прервал её Опресс, говоря о всех тех годах отсутствия Эзры, в которые он, Саваж, и являлся временным учителем своего сына. — Он станет слабым, если забросит свои тренировки. — О, поверь, он бы не забросил бы их даже под угрозой скорой смерти. — с непоколебимой уверенностью в голосе проговорила женщина, зная, что Ферел ДЕЙСТВИТЕЛЬНО был предан всем этим учениям ситхов и их босса, чтобы просто так отказываться от них. Но видя недовольное выражение чужого лицо, Шеана сказала. — Саваж, ты не хуже меня знаешь, что Ферел один из самых сильных и искусных воинов Братьев Ночи, и в частности благодаря вашим с Эзрой учениям, но... — она глубоко вздохнула. — Ферелу нужен отец, а не очередной наставник. Человек, которому он будет доверять и в котором не будет сомневаться, зная, что тот ВСЕГДА его защитит. — Можешь не сомневаться: я убью КАЖДОГО, кто покусится на жизни моих детей. — в голосе Опресса отчётливо проскочили угрожающие нотки. — Поправочка: НАШИХ детей. — Шеана чуть подпрыгнула, дабы дотянуться до чужих губ. — А так, я рада это слышать. Хоть это и немного жутковато. Будь с Ферелом помягче: дай ему понять, что ты желаешь ему добра. — Как? — Саваж вопросительно посмотрел на тви'лечку, скрестив руки на груди. Но та на это лишь хохотнула, развернувшись, зашагав прочь. — Ты умнее, чем кажешься, Здоровячок: придумаешь что нибудь. — произнесла она, услышав тяжёлые, следующие за ней шаги... * * * Быстро шагая по этим серым и однообразным коридорам, глядя на расступающиеся перед ним фигуры в такой знакомой ему и даже в чем-то родной белой броне, мужчина старался держаться гордо, непоколебимо и стойко, не смотря на разливающуюся по его бедру боль и начинающей сдавать свои позиции обезболивающее, благодаря которому он, Дарт, сейчас почти не ощущал основание той самой руки, к которой теперь и крепился его протез. Но, что-то ему подсказывало, что совсем скоро он СНОВА ощутит всю ту агонию самой разнообразной боли. Вопрос только в том, когда именно свое действие прекратят медикаменты. Но, честно говоря, конкретно ЭТО его сейчас волновало отнюдь в последнюю очередь, ведь СЕЙЧАС его ждала встреча, которой он всеми фибрами своей души хотел бы избежать, но... Этого не будет. Причём не только из-за того, что он не мог отказаться от аудиенции с самим Императором, нет, но ещё и в том, что его именно этому и учили: учили стоять до САМОГО конца, как бы больно или страшно тебе не было. А Блэйд, как нестранно, бежать или прятаться и вовсе не любил. Хоть и понимал, что за его, Дарта, поражение Повелитель его просто так не отпустит. И сейчас, зайдя в эдакий тронный зал, мужчина тут же опустился перед Императором на колено, непроизвольно дернув плечами, когда двери за его спиной с тихим, но казавшемся ему таким громким щелчком закрылись, словно бы захлопнулись капканом, оставив их наедине. И вот, склонив голову, Блэйд вдруг ощутил это: то самое чувство, которое, казалось бы, и вовсе забыл за эти годы; страх. Настоящий животный страх того, что его сейчас уничтожат, что одно лишь неправильное слово, жест или взгляд с его стороны — и Повелитель его убьёт. Прихлопнет, подобно настырной и надоедливой мухе. А на вопрос о том, почему он, Блэйд, был так уверен в этом, я отвечу: а потому что прежде уже видел, что бывает с теми, кто идёт наперекор слова Императора. И сейчас, ощущая, как его же собственное сердце словно бы замедлилось, а дыхание и вовсе выровнялось, Дарт, наконец, произнёс: — Вы хотели меня видеть, мой Повелитель? — голос Блэйда непроизвольно захрипел, словно бы в горле что-то застряло или же в нем и вовсе встал ком. Хотя, скорее всего, то было побочным эффектом от препаратов из бакта-камеры, в которой он и находился все эти два дня. Мужчина, наконец, решился чуть поднять голову, взглянув на Императора, за спиной которого увидел четверых собратьев по оружию, среди которых когда-то был и он сам: та же алая яркая броня, те же бардовые плащи, те же копья, только серебряные. Такие непоколебимые, молчаливые и... беспрекословно преданные. Но, тем неменее, признания и внимания Императора удостоился лишь он один, Блэйд. Чему конкретно сейчас мужчина был неочень-то и рад, хоть и понимал, что когда нибудь, но должен был найтись соперник, что превзошёл бы его по силе. В конце концов, как ему когда-то поведал один мудрый человек: в мире ВСЕГДА найдётся тот, кто превзойдет тебя. Неважно в чем, но такой человек будет всегда. Вопрос лишь в том: превзойдешь ли себя ТЫ, чтобы потом превзойти его. И, увы, такой человек все же нашёлся: Мол со своими приспешниками. Он, Блэйд, проиграл какому-то мальчишке и лишился руки из-за Азуры — роботизированные пальцы невольно сжались. Так не должно было быть! — твердил себе Дарт. Если бы не Азура, если бы не тот мальчишка — он бы покончил с Молом раз и навсегда, но... Он сплоховал, и именно из-за этого сейчас был здесь, перед своим учителем и Императором. — Сними свой шлем, Дарт Блэйд. — приказал Сидиус, чьему велению ситх беспрекословно подчинился, стянув с головы новенький шлем, которым заменил то, что когда-то было ДО него. На лоб тут же упали пара ярко-рыжих прядей, взгляд золотых глаз был стыдливо отведен в сторону, не в силах вынести насмешливого, презрительного и смотрящего на него с высока взгляда ситховских глаз. Перед Сидиусом предстало исполосанное осколками шлема лицо, а точнее лишь правая его часть, шрам на верхней губе, который тёмной полосой тянулся чуть ли не до самой щеки. А так же левый глаз с лопнувшими сосудами, что придавали его владельцу тёмный красный оттенок. Но, как нестранно, лицо Блэйда было не единственным, что пострадало во время падения "Покорителя", и Император, конечно же, прекрасно об этом знал. Он приходил к своему ученику, когда тот был в бакта-камере, и ОТЧЁТЛИВО видел ВСЕ последствия того самого крушения: видел обрубок его левой руки, видел тяжёлую рану, что осталась от одного из обломков, что пробил его грудь, лишь чудом не добравшись до сердца и лёгких, видел его сломанную ногу, получил отчёт о ВСЕХ его переломах, как и видел десятки ссадин, синяков о ожогов, некоторые из которых НАВСЕГДА "украсят" тело Дарта, напоминая ему о своих ошибках: о той самой горделивости, что и привела его к подобному исходу. Но, как нестранно, глядя на Блэйда, на его злобный, яростный, но в то же время и стыдливый взгляд, Сидиус усмехнулся, понимая, что тот был... унижен. Он был повержен и чуть ли не до смерти избит и ранен, лишь чудом сумев добраться до ближайшего имперского аванпоста прежде, чем погибнуть от внутреннего кровотечения и переломов. — Я был весьма удивлён, когда до меня дошёл отчёт о том, что мой ученик прибыл к имперскому аванпосту с такими ранами. — произнёс Дарт, из-за чего Блэйд так и не решился поднять своего взгляда, понимая, что... подвёл своего Императора и свою Империю. — Я рад, что ты выстоял и вернулся, мой ученик. — Сидиус поднялся, из-за чего гвардеец чуть напрягся. — Но, тем неменее, "Покоритель" и все его силы были потеряны. — Я знаю, и я... — Блэйд замялся. — Я подвёл Вас, мой Повелитель: я потерпел неудачу, поражение. — мужчина склонил голову ниже, слыша приближающиеся к нему шаги. — И я понимаю, что не смею просить Вас о чем бы то ни было после такого краха, но... Я прошу Вас дать мне ещё один шанс. — и, наконец, он все таки поднял глаза, встретившись с выжидающим и даже оценивающим взглядом ситховских глаз. — Один, единственный — и я всё исправлю: я оберну это поражение нам в угоду, сделаю так, что Мол и сам пожалеет о своей наглости и горделивости. Я уничтожу Багровый Рассвет, вырву его с корнем, начав с того, кто им и управляет. Я... Я обещаю Вам, мой Повелитель, — и вновь Дарт почтенно склонил голову. — Я сделаю ВСЁ ради Империи. Даже если ради этого придётся поставить на кон свою жизнь. — О, поверь, Дарт Блэйд, я это прекрасно знаю. Но в одном ты все таки прав: — Сидиус зло усмехнулся. — Ты не имеешь права просить. После этих слов из пальцев ситха вырвались ослепляющие паутины молний, обвив тело мужчины, заставляя того упасть на металлический пол. Эдакую "тишину", прерываемую потрескиванием молний и смехом Императора, пронзил громкий, пронизывающий чуть ли не все нутро того, кто его слышал, крик — Блэйд выгнулся дугой, безуспешно пытаясь сопротивляться, прекратить это — сделать хоть что-то. Но, как нестранно, это зависило не от него. Крик Дарта стал громче, а свет молний тусклее. Но вскоре же яркая белая "паутина" и вовсе исчезла, наконец дав Блэйду возможность свободно дышать и, непроизвольно, отползти подальше от своего Повелителя, хоть он и понимал, что это ничего ему не даст: если Император захочет — он убьёт его одним лишь мановением своей руки. И сейчас, видя, как ситх отползает все дальше и дальше, то и дело вздрагивая всем телом от проходящих по нему остаточных искр разрядов, слыша его прерывистое дыхание и клацанье роботизированной руки по полу, Сидиус усмехнулся: — Не бойся: я не убью тебя, — вдруг изрёк тот. — У меня есть другие планы на тебя. — и вновь Дарт многообещающе хохотнул, из-за чего по спине Блэйда невольно пробежала дрожь. Император вернулся к своему трону. — Несомненно, ты ИСПРАВИШЬ свою оплошность, мой ученик. А если же нет — твоя участь будет хуже смерти. — Так точно, мой Повелитель. — Блэйд вновь встал перед тем на колено, чувствуя, как горит чуть ли не каждая клеточка его тела, заставляя хрипеть и опираться о пол одной рукой, дабы не потерять равновесие. — Я все исправлю. Я ЗАСТАВЛЮ заплатить Мола за ВСЁ, что тот сделал. — Такие большие амбиции, а в итоге? — и вновь злобная усмешка. — Думаю, ты усвоил этот урок: не позволяй своей самоуверенности затуманить свой разум. — Этого больше не повторится. — покорно ответил тот. Но, будем честны, отнюдь не самоуверенность была тем, из-за чего Блэйд проиграл, нет. Он проиграл в тот момент, когда отвлёкся от схватки с Молом, увидев, что его ученице угрожает опасность. Он проиграл в тот момент, когда застыл от страха и осознания того, что... может её потерять. Именно ЭТО и стало его роковой ошибкой, из-за которой он потерял "Покорителя" — чувства, которые, как его учили, ситху были СОВЕРШЕННО не нужны, но... он поддался. Поддался им и... проиграл. И если бы в тот момент он, Блэйд, был бы один, если бы он не приказал Седьмой следовать за собой — то Империя и там, на Лотале, одержала бы верх. Но, как нестранно, знать об этом его Повелителю было... необязательно. Пусть верит в то, что хочет: что его ученик был НАСТОЛЬКО самоуверен, что потерял целую боевую станцию. Пусть думает, что всему виной его горделивость и самолюбие, а иначе... Иначе лучше не знать, какая именно судьба его, Блэйда, ждёт. — Ступай. — приказал Сидиус, махнув рукой в сторону двери. — И больше не смей подводить меня. — Никогда, мой Повелитель. — Дарт поклонился, надев свой шлем, после чего направился к выходу, еле сдерживаясь, чтобы не ускорить шаг. И вот, наконец, оказавшись за массивными механическими дверьми, Блэйд остановился, подняв свою роботизированную конечность ввысь. Азура поплатится за это, Мол поплатится за то, что сделал, и этот мальчишка тоже, за то, что встали у него на пути. Из-за них, из-за Багрового Рассвета, из-за этой чёртовой... погони и заразы его станция, его "Покоритель", его ДОМ был уничтожен. Они унизили его перед Императором, если не перед всей Империей, и это было... нечестно! Если бы он, Блэйд, не поддался бы своим чувствам — он бы уничтожил и Мола, и все то, что забрак создал, но "Покоритель"... "Покоритель" был ПОСЛЕДНЕЙ каплей, и если РАНЬШЕ Дарт относился ко всей этой погони, этому отребью более-менее терпимо, давая им возможность сдаться, тем самым сохранив свои жизни и жизни своих близких, то конкретно же СЕЙЧАС о поблажках можно было забыть. Мол хочет войны? Чтож, он её получит... Не спеша бредя по этим тёмным и туманным датомирским лесам, юноша то и дело вертел рогатой головой, в надежде отыскать источник этого... шепота, этого... зова, что с каждым его шагом становился все громче и громче, все более и более отчетливее, но... Ферел НИЧЕГО не видел: лишь скрюченные ветви голых деревьев, напоминающие иссохшие руки датомирских ведьм. Он просто НЕ МОГ определить, откуда именно исходило это... нечто. Не мог! И именно из-за этого забрак оглянулся, внезапно поняв, что шум чужого и непонятного ему голоса стал невыносимо громким, давя на его разум, если и вовсе не подчиняя его себе: — Ко мне... — раздался женский голос: так отчётливо и ясно, что юный ситх невольно вздрогнул, оглянувшись, безуспешно стараясь найти взглядом говорившего. Но голос раздался вновь. — Иди... Иди ко мне... И Опресс, как нестранно, пошёл, понимая, что он не то что должен, а просто ОБЯЗАН знать, что именно звало его все эти недели и даже месяцы. Просто ОБЯЗАН узнать, что это было за... нечто. И сейчас, сконцентрировавшись, юноша глубоко вздохнул, прикрыв глаза: в прошлый раз, когда он медитировал, ему удалось увидеть что-то, напоминающее... путь. И, возможно, сейчас это СНОВА сыграет ему на руку, но... Но тут чужой шёпот начал таять, исчезать, словно бы до этого подпитываемый чем-то... другим. Чем-то, чего конкретно СЕЙЧАС просто НЕ БЫЛО в падаване, что так старательно шёл на чужой зов. И, понимая это, Опресс вновь оглянулся, увидев лишь дебри нескончаемых датомирских лесов. Нет... — крутилась в его голове. Нет-нет-нет, он же был так БЛИЗКО! Это не может закончиться так... Не может!.. Он ДОЛЖЕН найти это самое нечто во что бы то ни стало. А на вопрос "почему", парень, честно говоря, и сам не знал ответа: он словно бы... чувствовал, что это самое "что-то" было предназначено не абы для кого, а ИМЕННО для него. Или, по крайней мере, для таких, как он сам. Ферел чувствовал это: этот огонь, этот жар, его пламя, чувствовал эту самую Силу, что исходила откуда-то из самого сердца датомирского леса, чувствовал мощь Тёмной Стороны, что превосходила даже Силу самого Владыки, чувствовал, что... эта самая Сила может принадлежать... ему. Он СЛЫШАЛ голос, что во сне обещал ему власть и могущество, слышал его сладкий шёпот, слышал его... зов. И для того, чтобы получить эту самую Силу, ему, Ферелу, было достаточно просто прийти и... забрать её. И сейчас, сорвавшись на бег, дабы не упустить этот самый шёпот, Опресс, как ему казалось, шёл ТОЧНО на тот самый зов, что вновь, с каждым его шагом становился все громче и громче, и... лес закончился. Забрак резко остановился, глядя на огромную поляну или даже пустырь, на котором, казалось бы, не было не то что НИ ОДНОГО дерева, но и даже бонально... камней. Это был просто... пустырь, но... В центре которого стоял полуразрушенный и, по всей видимости, ДАВНО брошенный храм. Почему Ферел так решил? А потому что он довольно таки тесно и часто общался с Матерью Тальзин и её Сёстрами, из-за чего знал обо ВСЕХ их храмах. Точнее, обо всех, кроме... этого. Юноша сделал было шаг вперёд, дабы изучить это место: слишком уж храм выглядел... завораживающе, словно бы... нечто НАСТОЛЬКО древнее и забытое, что даже Сестры Ночи не вспоминали о его существовании, но... Но тут вновь раздался шёпот, вынудивший падавана застыть, прислушаться. Но вскоре же, боковым зрением, Ферел увидел... свет: тусклый, незаметный, красный и... пульсирующий, словно бы... лениво бьющееся сердце. И, недолго думая, тот направился к этому самому свечению. И вот, глядя на огромный тёмный обелиск, у основания которого и было это "что-то", Ферел присел на корточки, с опаской взглянув ввысь, на столб, что так гордо возвышался над ним, боясь, что тот может рухнуть от одного лишь дуновения ветра. Но, удостоверившись, что это было отнюдь не так, юный ситх прикоснулся к земле у его основания, в миг отдернув руку от ударивших его кончики пальцев разрядов электричества — свет стал ярче, исходя из под земли. И, недолго думая, забрак, на свой страх и риск, все таки решил копать, понимая, что это нечто и вправду было чем-то... необычным и даже уникальным, из-за чего страх получить новый разряд электричества сошёл на нет. В конце концов, по сравнению с тренировками Саважа, это были ещё цветочки. Опресс копал: копал долго, из-за чего и невольно задумался, как это красное свечение могло так ОТЧЁТЛИВО пробиться сквозь такое количество земли, но... Все его мысли в миг улетучились, когда падаван увидел... его: странный пирамидоподобный формы предмет, из глубины которого и шло это красноватое свечение, пульсируя, словно бы в его центре билось крохотное сердечко. Но такое сильное и обжигающее, что руки Опресса начало непроизвольно покалывать. Это был... — Голокрон. — прошептал он, вспоминая рассказы учителя об этих крохотных и маленьких "шкатулках", внутри которых хранились давно потерянные или же и вовсе забытые знания давно минувших времен. Те самые секреты, получив которые — ты станешь... непобедим. Если, конечно, тебе под силу его открыть — мысленно поправил себя юноша, опустившись на колени. И, прикрыв глаза, Ферел сконцентрироваться — он сделает это, откроет голокрон. И, прикрыв глаза, тот сосредоточился. Он глубоко дышал, слушал ритм своих бьющихся чуть ли не в унисон сердец, был спокоен, как никогда, или же, в двух словах — вёл себя так, как его учил Азура, дабы впасть в медитативный транс. Но вот прошла одна минута, за ней вторая, третья, десятая, но ничего не произошло: голос, что до этого вёл Опресса сюда, стих окончательно, будто бы и вовсе исчезнув, голокрон так и продолжал испускать тусклое, красноватое свечение, но не более. Ферел чувствовал полыхающий в нем огонь ярости, чувствовал ту самую Силу Тёмной Стороны, что таилась за его гладким и острыми краями, но... не мог до неё дотянуться. И вот, спустя ещё две или три минуты терпение Ферела сошло на нет, из-за чего тот распахнул глаза, сжав голокрон сильнее. И вот, сам того не заметив, юноша начал пытаться открыть его не так, как его учил мастер, а грубой физической силой, вертя его в руках, пытаясь сделать так, чтобы поддалась хотя бы ОДНА из сторон. Но нет — ладонь Опресса прожгло резкой болью, из-за чего тот рыкнул, глядя на оставленную одним из углов голокрона рану, как и на ссадины на своих пальцев от неменее острых краёв. И именно это стало последней каплей: Ферел был не из тех, кто славится своим ангельским терпением, из-за чего, схватив артефакт, падаван замахнулся, уже было собираясь запустить его через весь пустырь, надеясь, что может хотя бы так тот поддастся ему, но... Но в последний момент руку, в которой он и держал голокрон, обожгло так, словно бы он только что схватил раскаленное до красна кузнецом железное ядро, в миг разжав пальцы, из-за чего артефакт с тихим стуком рухнул к его ногам, на мгновение став в разы ярче, отбросив на ноги юноши красные блики. Это был... защитный механизм? — вдруг задался вопросом Опресс, глядя на выжженные символы на своей руке, что украшали края голокрона. Или же причиной подобной реакции стало нечто... иное? А может быть... — падаван резко вскочил, глядя на голокрон сверху вниз. Может быть он, Ферел, должен действовать... подругому? Да, точно! И с этими мыслями Ферел вытянул обожженную руку вперёд, сконцентрировавшись. Да, несомненно, он был отнюдь нетерпелив, не любил ждать и долгое время сидеть без дела, НО! — падаван НИКОГДА не был глупым и недалеким. Он умел слушать, умел думать и хитрить, умел использовать чужие слабости себе в угоду, Ферел умел наблюдать, оставаясь в тени. И когда-то, ещё когда он был ничего непонимающим мальчишкой, юноша случайно услышал разговор Владыки и своего мастера, касающийся некоего артефакта, которым, по всей видимости, и был этот самый голокрон, из-за чего и узнал, что иногда те были способны... чувствовать: впитывать эмоции и, что САМОЕ главное, откликаться на них. И если же артефакты джедаев давали отклик лишь на это самое спокойствие, холодность и непоколебимость, то конкретно же артефакты ситхов наоборот — предпочитали ярость, злобу, ненависть и... страсть. И конкретно сейчас, вытянув руку вперёд, из-за чего голокрон медленно поднялся в воздух, Ферел и решил дать ему то, чего он хотел: злобу, что вскипала в нем от КАЖДОГО холодного комментария Саважа во время их тренировок. Ненависть, что копилась в нем годами и взращивалась Владыкой к Империи и ВСЕМУ, что с ней было связано. Обиду, что омерзительным комом ДО СИХ ПОР стояла в его горле, как он только видел своего мастера с тем недо-джедаем, обиду за то, что он, Азура, бросил его. И... страсть: страсть, что вскипала в его жилах во время боя, обостряя его чувства, заставляя тело двигаться в смертоносном танце, а меч двигаться НАСТОЛЬКО быстро, что за ним почти что и вовсе невозможно было уследить. И, распахнув глаза, Опресс увидел, что голокрон, наконец... открылся, зависнув точно перед его лицом. Но совсем скоро тот и вовсе лёг в его руки, чуть покалывая кончики пальцев крохотными разрядами, словно от электричества. Его свет завораживал и даже манил, вынуждая юного ситха сжать его края сильнее, словно бы тот боялся, что кто-то его отберёт. Отберёт то, что принадлежит ему по праву. — Назовись, юный ситх. — вдруг донесся из него голос: такой громкий и отчетливый, от которого, казалось бы, по спине Опресса должна была бы пробежать дрожь, но... её не было. И даже больше: он не чувствовал НИ КАПЛИ страха перед этой вещью, словно бы... ТОЧНО знал, что ему ничего не грозит. Хоть и полностью не расслаблялся, помня учения Азуры: быть всегда начеку. — Моё имя Ферел. — представился он. — Чего ты хочешь, Ферел? — вдруг спросил голос, из-за чего, недолго думая, Опресс ответил, ведь, в конце концов, забрак был одним из тех самых людей, что ТОЧНО и целенаправленно шли к своей цели, прекрасно зная, чего истинно хотят: — Я хочу Силы. — чётко произнёс он. — Хочу, чтобы НИКТО больше не посмел назвать меня слабым. Я хочу... Хочу стать самым СИЛЬНЫМ ситхом на свете. Я хочу доказать ВСЕМ, чего стою — крутилось в его голове. Хочу доказать учителю, чего ПОНАСТОЯЩЕМУ стою. Хочу показать Саважу, насколько я сильнее и его, и его бесполезных и бессмысленных учений. Хочу... — Я хочу сбросить сдерживающие меня оковы. — слова САМИ соскочили с его уст, словно бы... словно бы кто-то или что-то сломало в нем тот самый барьер, недающий ему, Опрессу, признаться себе в чем-то. Хоть и, будем честны, юноша и сам не до конца понимал смысл сказанного им же самим. — А знаешь ли ты, что такое Сила, Ферел? — спросил голос. — Скажи мне! — нетерпеливо потребовал забрак, сжав острые края голокрона крепче, чувствуя, как те больно впиваются в его пальцы. — Сила — это могущество!..