Камни

После пышной и торжественной церемонии коронации юного Луи де Бурбона, новообретенный король Франции, уже несколько часов именуемый Людовиком XIV, со своими приближенными прибыл в Реймский архиепископский дворец. По меркам французских королей это был более чем скромный дом, от этого казавшийся очень уединенным и даже непривычно уютным. Пока Людовик с Анной, Филиппом и огромным числом сопровождающих заходили в просторный холл, с площадки широкой лестницы, украшенной резьбой и покрытой коврами, за ними наблюдали ангел и демон — помощники людей в свершении их земных деяний, ответственные в той или иной степени за то, какой эффект эти самые деяния имели на их души. — Я уж думал, ты сорвешь всю процедуру, — добродушно сказал Азирафаэль, провожая взглядом сначала Людовика, а затем его длинную меховую мантию. — Каким же это образом? — Кроули в притворном недоумении поднял брови. Ангел пожал плечами: — Каким угодно? Затопление? Взрыв? Кроули невинно похлопал ресницами, улыбаясь. Ангел весело кивнул: — Да-да, как там его звали? Бертольд Шварц, верно? Кроули сверкнул зубами, хитро прищурившись: — А ты что же, следишь за мной так внимательно? — Ещё бы! — ангел стрельнул в него взглядом и было в нем что-то более чем двусмысленное. Кроули улыбался вовсю, не сводя глаз с Азирафаэля. «Только за этот твой взгляд я взорву Рай и Ад» — крутилось у него в голове, но он решил, что произносить это вслух — безвкусица и дурной тон. Они оба испытывали облегчение от того, что долгий и тяжелый период правления уставшего от жизни Людовика XIII закончился. На самом деле, им не приходилось так уж сильно напрягаться — это скорее походило на партию в шахматы, пока они по очереди перетягивали каждый на свою сторону приспешников неугомонного Ришелье. Это было, пожалуй, даже весело, но настало время двигаться дальше. Франции требовался свежий кислород, молодой ветер. И им должен был стать сын Людовика XIII. Сейчас ангел и демон словно наблюдали восход нового солнца. Правда, к радости от законченной работы добавился горьковатый привкус из-за того, что теперь придется снова разъехаться в разные стороны и, возможно, очень надолго. Они все еще стояли на лестнице, думая каждый о своем. Кроули некоторое время разглядывал лицо ангела, затем вкрадчиво сказал: — Знаешь что, ангел. Пойдём со мной? Хочу тебе кое-что показать. Азирафаэль, очнувшись от своих размышлений, тут же согласно кивнул и последовал за ним без каких-либо вопросов, с радостью поддаваясь своей самой большой слабости. Здесь стоило бы уточнить, что речь идет о любопытстве. Но, возможно, не все было так просто с самой большой слабостью Азирафаэля. Пройдя по нескольким богато украшенным коридорам и лестницам, они, наконец, пришли в темное круглое помещение, из которого куда-то наверх вели узкие стертые ступени. — О, так ведь там чердак! — с предвкушением воскликнул ангел. Кроули кивнул: — Верно. А ты знаешь, что там сейчас? Азирафаэль покачал головой. Демон взял со стола подсвечник, зажег свечу щелчком пальцев и нырнул в темноту лестницы. Поднявшись, они прошли по небольшому коридору и оказались в просторной комнате со скатной крышей и несколькими слуховыми окнами. Снаружи уже почти стемнело и сквозь решетчатые стекла пробивались последние розоватые всполохи уходящего дня. Ангел с любопытством огляделся. В полумраке было видно стеллажи с книгами, сверкающие медью инструменты и разных размеров линзы, закрепленные на подставках. На небольшом круглом столике лежали развернутые карты. Глаза его расширились, когда его осенила догадка, но не успел он ее озвучить, как Кроули, в дальнем углу комнаты, сдернул полотно с какой-то громоздкой конструкции, примыкающей к одному из верхних окон. — Телескоп! — выдохнул ангел. Кроули сверкнул в полумраке самодовольной улыбкой. — Обсерватория? Это ведь ты придумал ее тут устроить, не они же сами, правда? — с восторгом спросил Азирафаэль, подходя ближе и обходя телескоп вокруг. Кроули в это время принялся аккуратно открывать и настраивать линзы, постоянно заглядывая в окуляр и проверяя фокус. — Ну, тут нашелся один любитель, из охраны епископа. Все приходил сюда с подзорной трубой. Я показал ему телескоп. Пока была суматоха и все готовили замок к коронации, я предложил ему устроить здесь небольшой пункт наблюдения за звездами — все равно никто не пользуется этим чердаком. Он был в восторге. А до этого здесь была библиотека для непригодных книг. — Непригодных? — Ну да, что-то вроде лепрозория для книг, которые в чем-то провинились. — Ангел округлил глаза и обвел взглядом стеллажи. — Надо будет посмотреть потом повнимательнее, — он только что не облизнулся и Кроули померещился в его глазах хищный блеск. Наконец, устройство было готово и Кроули жестом подозвал ангела ближе. Азирафаэль заглянул в окуляр и почувствовал, как замерло в груди сердце. Сквозь пузатые линзы на них смотрели сотни сотен сверкающих бриллиантов из газа, камня, льда. Самых удивительных и самых древних Его Творений. Ангельские слезы, музыка Вечности. Разглядывать их было грустно и прекрасно одновременно. Как встреча со старинными друзьями или с давними возлюбленными. Кроули медленно сдвигал фокус и перед ними возникало то одно, то другое скопление, то одна планета, то другая. В один момент демон издал торжествующий возглас и освободил ангелу место перед телескопом, сложив руки на груди. — Что это? — спросил Азирафаэль, прикрывая один глаз и заглядывая в окуляр. — Большое Магелланово Облако. На самом деле, в этот телескоп ее невозможно увидеть… — Кроули ухмыльнулся, — Но я его немного «усовершенствовал». Он вдруг улыбнулся нежно, глядя куда-то в сторону: — Вообще-то, ее зовут Aestate somnium nocte. Мне всегда казалось, что это имя ей больше подходит. — Азирафаэль оторвался от окуляра и задержал взгляд на Кроули. Ресницы демона дрогнули и он неловко кашлянул. — Ты звал ее «сон летней ночью»? — с мягкой улыбкой спросил Азирафэль. Демон только усмехнулся в ответ, покачал головой и ничего больше не сказал. Вместо этого отошел от телескопа и подошел к небольшому резному столику. — Иди-ка сюда, — тихо позвал он. Он зажег свечи взмахом руки. Откуда-то из темноты на столе появилась серебряная шкатулка с изящной резьбой. Азирафаэль подошёл ближе, чувствуя что начинает волноваться. — Сейчас расскажу тебе историю. Про одного ангела. Только смотри внимательно, они тебе все сами объяснят. Кроули аккуратно взял Азирафаэля за руку, мягко положил его ладонь на свою. Затем открыл поблескивающую крышку шкатулки и достал оттуда золотой перстень с огромным черным агатом. Он торжественно и таинственно сверкал в мягком свете свечей. Кроули медленно надел перстень на указательный палец ангела, стараясь скользить по его руке как можно нежнее. — Таким я тебя впервые увидел, — не поднимая глаз проговорил он. «Храбрость, смелость, решительность» — само собой мелькнуло в голове Азирафаэля принятое среди людей значение камня. Не отрывая глаз от бледной руки, демон не спеша достал из шкатулки следующий перстень. Сапфир. «Небесные доблести, астрономические наблюдения, непорочность». — Таким ты оказался, когда я узнал тебя лучше, — тихо продолжал он, надевая кольцо на средний палец ангела. Еще одно плавное движение руки и в пальцах демона засиял новый камень. Турмалин. «Вдохновение, дружба» «То, чем ты стал для меня, когда я ожидал совсем другого.» Хризопрас. «Радость, веселье». Азирафаэль невольно улыбнулся, вспомнив, как они обнаружили друг в друге тех, кому можно открыться и с кем можно по-настоящему весело проводить время. Он беззвучно выдохнул, переводя дыхание. В бархатистой тишине снова негромко звякнул металл и на свету заблестел следующий перстень. Опал. Небольшое кольцо, как раз на мизинец ангела. «Верность, религиозное рвение, молитвы» Азирафаэль даже приоткрыл рот, пораженный. Это было так точно, так достоверно, что почти больно. Кроули рассказывал их историю в самых простых, самых емких и самых деликатных выражениях. Опалом можно было описать время сомнений Азирафаэля, когда он усиленно пытался обратиться к своей ангельской природе и надеялся на силу молитв и собственное благочестие, чтобы противостоять своим страстям. Но все это не помогло, да и хотел ли он, чтобы помогло? Кроули аккуратно отпустил его правую руку и поймал в ладонь левую. Несколько мгновений он смотрел на нее, как будто изучая, затем снова потянулся к шкатулке. Когда он достал следующий камень, у Азирафаэля сбилось дыхание. Он почувствовал, как сердце заколотилось еще сильнее, а по спине потянуло холодом. Лунный камень. Резной перстень с сияющим перламутровым самоцветом был так же бережно надет на указательный палец Азирафаэля. «Луна, сошедшая с небес, нежность, влюбленные» Ангел с усилием сглотнул, стараясь сейчас не думать вглубь этих тезисов. С трепетом ожидая, что будет дальше, он смотрел на свою руку, широко раскрыв глаза, разомкнув губы. Холод сменился жаром, затем вернулся снова. Сердце его уже билось как сумасшедшее. Оставалось только догадываться, о чем сейчас думал Кроули. Берилл. «Надежда на счастье, вечная юность» Топаз. «Божественная доброта, верность» «Любовь» Азирафаэль прикрыл глаза, как будто от яркого света. Конечно, мой дорогой, что же еще это могло быть… Еще один тихий шорох, еще один всполох света. Ангел перестал дышать: вот оно. Оникс. Демон достал из своей бездонной шкатулки кольцо. С ониксом. «Искренность». «Супружеское счастье». «Любовь в браке». Камень был похож цветом на догорающий уголь — бордовый с золотистыми прожилками. Жуткий и прекрасный. Судьбоносный, роковой, грозящий гибелью, обещающий Вечность. Кроули намеренно сделал паузу перед тем, как надеть это кольцо на безымянный палец ангела. Азирафаэль почувствовал, что у него кружится голова. Ему было страшно и одновременно очень…счастливо. Захватывающее, лихорадочное, бесконтрольно хлещущее счастье. Но…разве можно им? Разве можно? Словно в ответ на его мысли, последним из шкатулки появилось небольшое кольцо с сияющим теплом золотистым янтарем — надежда, уверенность, воплощенный свет. Азирафаэль почувствовал, что ноги его подкашиваются. Они, должно быть, оба сошли с ума. Ангел ошарашенно оглядел неподвижное лицо Кроули: — Ты меня искушаешь… — беспомощно прошептал он. Демон вскинул на него взгляд: — Нет. Ты. — Глаза его были абсолютно серьезны. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, потом Азирафаэль очнулся и смущенно опустил взгляд: — Я не смогу все это носить. Слишком заметно, — он криво улыбнулся. — Ты и не должен. Это просто так, шутка, — Кроули лишь едва дернул уголком губ, продолжая держать его за руку, чуть нажимая большим пальцем на блестящий красный оникс, — Или ты можешь выбрать один, какой тебе больше нравится. — Он немного опасный, не находишь? — осторожно спросил ангел, влюбленно глядя на оникс и подразумевая, кажется, совсем не это. Кроули чуть помолчал и тихо ответил: — Никому не обязательно знать. Азирафаэль почувствовал, что сдаётся. Последняя, самая тонкая стенка — должно быть, она была из картона — вспыхнула и тут же обгорела до пепла. Он прикрыл глаза на мгновение, а когда открыл их — они сияли, как в день их самой первой встречи. — Спасибо, — одними губами произнес он, стараясь вложить тысячелетия в одно это слово. Ему показалось, что комната вокруг них обратилась в сплошные звезды. Вдруг он нахмурился и по его лицу пробежала болезненная тень: — Я каждый раз хочу помолиться за тебя, — едва слышно проговорил он, — и каждый раз вспоминаю, что это может тебе только навредить. Поэтому…пожалуйста, просто береги себя, — голос его дрогнул, он дал себе секунду чтобы собраться, — Пусть тебе сопутствует удача. Надеюсь, скоро мы снова встретимся. Кроули фыркнул и отпустил, наконец, его руку: — Прекрати эти свои благостные штучки, — в голосе его, однако, не было ни нотки упрека. Он смотрел на Азирафаэля и улыбался едва заметно — просто и ласково. Совсем по-человечески. А ангел смотрел и смотрел на него в ответ, и глаза его блестели от влаги, полные нежности, горечи. Вдруг он спохватился, оглядываясь по сторонам, прошелся ладонями вдоль бортов камзола, будто искал что-то. Нашёл. Помедлил немного. Взглянул на Кроули из-под ресниц и, смущенно улыбаясь, протянул ему кольцо. Оно было серебряным, потому что серебро больше шло Кроули, и было увенчано большим кроваво-красным гранатом, потому что… «Преданность.» «Согласие.» «Выполнение всех желаний». Он осторожно взял демона за руку и так же медленно надел перстень на его безымянный палец. Чуть наклонил голову, прищурившись, кивнул: — Неплохо. Мне кажется, тебе идет, — он снова мельком глянул на Кроули, ласково улыбнувшись. Демон молчал, глаза его словно застыли. Должно быть, так до конца и не верил, что ангел ответит. Он поспешно прикрыл руку с кольцом второй ладонью, будто бы для того, чтобы уберечь его от чьих бы то ни было эфирных взглядов, или чтобы Азирафаэль не передумал. — Хорошей дороги тебе, — негромко пожелал ангел. Кроули тревожно дернулся и чуть подался вперёд, словно борясь с собой или решаясь на что-то. Азирафаэль смотрел на него и его широко раскрытые глаза в полумраке казались совсем чёрными, испуганными. Он нервно сглотнул и едва заметно качнул головой, будто отговаривая — его или себя — он точно не смог бы сказать. Зрачки Кроули расширились, он резко втянул воздух — задержал дыхание на пару мгновений — и выдохнул. Молча кивнул и крепко сжал в кулак руку с гранатовым перстнем. Для верности кивнул снова: — До встречи, ангел. Азирафаэль благодарно и светло улыбнулся: — До встречи. Когда он выходил за дверь, то не столько услышал, сколько почувствовал за спиной негромкое, веселое и злобное шипение: — Но однажды я утащу тебя навсегда на Альфу Центавра… Дверь с глухим стуком закрылась. Азирафаэль зажмурился и сильно закусил губу — от наполняющей его до краев ноющей боли и совершенно слепящего, искрящегося счастья. «Господь милосердный, прости меня».