Home

У Джиена руки трясутся и голова раскалывается от шума. Кажется, что ещё пара секунд и он взорвётся как бочка с порохом от всех этих людей и их дурацких вопросов. Вокруг Джиёна много людей, так много что не хватило бы цифр, чтобы их сосчитать, но среди них нет только одного, единственного. Джиёну хочется сесть на корточки и заплакать, уткнувшись в колени. Просто так. По середине огромного зала и в вспышках камер, которые слепят глаза. Невыносимо, чувствовать себя так одиноко, когда вокруг тебя сотни людей. Ему пихают под нос микрофон и он отвечает. Голос немного подрагивает от волнения и он смотрит краем глаза на часы, в ожидании когда все это закончится. – Ещё пять минут, – Он шепчет сам себе и грустно, как-то затравленно улыбается. Ещё несколько вопросов и Джиена уводят в какое то маленькое помещение, наконец-то позволяя собраться и уехать. Он прыгает в такси, называя адресс, который крутится у него в голове с самого утра и откидывается на спинку сидения, прикрывая глаза. Джиен едет домой. Не просто в обустроенное, дорогое помещение. Не там, где выключен свет и дует холодный ветер, потому что Джиён забыл закрыть окна перед отъездом. Дом - это не то место, где Квон закинется противной, горькой таблеткой от головы и ляжет спать укутавшись в одну простыню. Дом Джиёна - это там, где при въезде на парковку он видит приглушенный свет из окон. Дом там, где при входе в квартиру он чувствует запах, только что приготовленной еды, от которой текут слюни. Там, где вместо отвратительных таблеток от головы, он получает мягкие, тёплые объятия и поцелуи. Джиен перешагивает порог, закрывая за собой дверь и тихо вешает свое пальто на крючок вешалки, вдыхая полными лёгкими приятный запах. – Я дома, милый, – Голос Джиёна тихий и уставший, такой, который почти не слышно. Ему не то, чтобы двигаться, ему говорить больно. Он бы точно расплакался в одиночестве, просто потому что плохо. Думает, что точно бы закрылся в ванной и порезал себе вены. Джиён снимает с себя верхнюю одежду и медленно проходит в глубь квартиры, накидывая на себя большую рубашку Хена. Их дом такой, какой Джиён не продал бы ни за какие бабки. Который он бы сохранил в памяти на много лет, если бы они отсюда уехали. Он смотрит на картины, мирно висящие на своих законных местах, пока идёт по коридору от прихожей до кухни. – Хён, – Джиён мягко улыбается, когда заходит в нужную комнату и видит перед собой красивую большую спину. Он подходит сзади и обнимает обеими руками за талию, прижимаясь всем телом. – Я скучал, – Низкий, бархатный голос раздаётся чуть выше ушей Джиёна. Сынхён мягкий и уютный, такой, каким его любит Джиён. Хён пахнет чем-то тёплым. Такое нельзя передать словами, можно только почувствовать. – Правда? – Джи поднимает лицо и смотрит на затылок Сынхёна. Ему действительно очень хочется знать, что Хён любит его также сильно. Ему хочется слиться с ним, хочется, чтобы Хён утешил всю его боль. Сынхен единственный, кого Джиён будет ждать если тот опоздает. Единственный, кого Джиён хочет видеть в своей постели по утрам. Он единственный, кого Квон любит безразмерно сильно. – Конечно правда, – Хен поворачивается и мягко касается ладонями лица Джиёна. Он смотрит ему в глаза 20 секунд. Ровно 20 молчаливых секунд, а затем нежно чмокает в губы, что вызывает такую добрую, но уставшую улыбку Джиена. Он правда пытается. Пытается не подавать вид, что ему, даже не плохо, ему просто хреново. И он снова думает, что если бы здесь не было любимого Хёна, он бы точно расплакался. У Сынхёна в глазах столько тепла, что Джиёну хочется растаять. Никто и никогда не любил его так горячо. Хён гладит по голове, мягко запуская свои пальцы в волосы. – Хочешь есть? Джиен мычит что-то положительное, отлипая от Хёна и проходит к столу, садясь и подпирая голову тонкой рукой. Спина Хёна действительно большая, такая, за которой можно было бы спрятаться и сам Сынхён красивый. Безумно красивый, думает Джиён. Старший всегда заботится о Джиене, не позволяя ему чувствовать себя плохо. Возможно это и есть одна из причин почему Квон всегда возвращается именно к нему в квартиру, не к себе. – Джи, – Сынхён прикладывает руку к горячему лбу Джиёна, – Ты чего, – Его глаза испуганно бегают по лицу младшего. Квон лишь без эмоций смотрит на Хёна и перелезает к нему на коленки, беря палочки в руки. Сынхён боится за Джиёна. Боится, что однажды вечером тот не придет к нему. Боится найти его безжизненным в своей квартире. Боится когда тот плачет. Сынхён любит. Правда любит, так чисто и невинно, боясь отпускать его. Он обнимает Джиёна на своих коленях, обвивая руки вокруг его талии. – Ты ел сегодня? – Хён утыкается носом в худую шею Квона, где выпирают позвонки и целует. – Я забыл, – Младший чуть ежится из-за нежных прикосновений на своей голой коже и засовывает, приготовленное Сынхёном мясо в рот. Джиён действительно не специально. Он просто не успел. Джиен такой худой и хрупкий, что кажется, ветер сдует его. Кажется, что если ударить его, то он развалится. И такой кукольно-красивый. Сынхён любит изгибы его ключиц, шею, слегка покусанные губы. Он правда пытался не влюбиться в Джиёна и все равно не смог. – Переезжай ко мне, – Сынхён отстраняется от притягательной шеи и укладывает подбородок на его плечо, – Все равно ты здесь бываешь чаще чем у себя. Джиён замирает на пару секунд, а затем поворачивает голову к Хену. – Ты правда этого хочешь? – Он облокачивается на старшего. – Очень, – Сынхён чмокает его в щеку, – Даже твои коты уже живут со мной, а ты все ещё нет, я так скучаю. – Я согласен Сынхён - это лучшее лекарство от головной боли. Нет, он не похож на таблетку. И даже на доктора не похож. Он просто такой, забирает всю боль и растворяет её. Джиену не нужны дорогие таблетки, не нужны больницы. Всё, что ему нужно - это Сынхен. Джиён отставляет от себя тарелку с недоеденным мясом и обмякает в руках Сынхёна, позволяя себе расслабиться. – Ты спать наверное хочешь? Я отнесу тебя в кровать, – Хён целует Джиёна в маленький носик и осторожно подхватывает на руки, прижимая к себе. – Хён я не хочу в кровать, я хочу в твоё тепло, – Квон, чуть не плача обвивает шею Хёна своими тонкими ручками. – Я буду рядом *** Джиен рассматривает мирно сопящего рядом Хена, который ещё минут 10 назад дарил ему мягкие, нежные поцелуи. К Сынхёну хочется возвращаться, каждый день. Когда плохо, когда хорошо. Это не важно как далеко. Джиён знает что Хён его всегда ждёт. Пусть от Сынхёна постоянно пахнет красным Мальборо, и у него дорогие бутылки с вином расставлены по всему дому как трофеи, и он вечно витает где-то в своих мыслях, но Хён пожалуй, единственный человек, которого Джиён может назвать своим домом.