Шаг вперёд

Их шаги неслышно шуршат по дорогому паркету, изредка задевая неровные стыки досок. Одна рука — в руке Нила, другая — на его плече. Шаг вперёд, четверть поворота, шаг назад, не споткнуться, не вцепиться в плечи, покрытые лёгкой рубашкой. Шаг вперёд, четверть поворота, шаг назад. Музыки как таковой нет, если не считать какого-то гитарного перебора внизу за окном. Они все равно вальсируют не в такт, повинуясь внутреннему ритму — неторопливо, как будто на руках у них время всего мира. Шаг вперёд, четверть поворота, шаг назад. Двадцать минут назад Нил поднялся с дивана, на котором проводил время, разбирая и собирая пистолет, отложил надоевшее оружие в сторону и закрыл крышку его ноутбука. Игнорируя возмущённое «Эй!», потянул за руку и, положив его руки в ведомую позицию, спросил: — В вальс умеешь? Во времена своего кадетства он застал выпускной бал, где их заставили танцевать с девочками из колледжа военной медицины. Ему повезло — он подружился со своей партнершей по вальсу и большую часть репетиций они прогуляли вместе. Их все равно забрали с бала на инцидент на четырнадцатом шоссе. Он хотел было ответить, что вальс он почти не помнит, но Нил уже вел его в повороте, носком аккуратно двигая его ногу в нужную позицию. Он промолчал и лишь повторял несложный набор движений, почти полностью отдавшись мышечной памяти, пользуясь неожиданной возможностью рассмотреть лицо Нила так близко. Беспорядочно разбросанные прядки, лезущие в глаза, легкая щетина, усталые глаза. В обществе Нила всегда так спокойно, что кажется, будто он и не человек вовсе — всегда знает план действий на шаг вперёд. Шаг вперёд, четверть поворота, шаг назад. Стоп. Они оба чуть пошатываются от резкой остановки, но он уверенно тянет Нила за плечи, закрывает глаза и накрывает губы своими. Нил отвечает, так осторожно, будто он разобьётся, будто он не агент ФСБ, прошедший бесчетное количество полевых миссий. Они целуются в первый (и последний) раз, но Нил будто уже знает каждое его желание, каждое его движение. Один поцелуй, второй, третий — руки уже не на плечах, они шарят по телу, останавливаются на талии, притягивают Нила к себе. Тот неожиданно отстраняется, улыбается и просто кладёт голову на его плечо, устало и коротко дыша в ткань футболки. — Я не смогу, — поясняет Нил. Он понимающие кивает, легко дуя во встрепанные блондинистые волосы. — Я завтра не смогу спокойно работать, если мы сейчас пойдём дальше. Он негромко соглашается — мысль-то действительно дельная, и неохотно отпускает Нила из объятий, легко касаясь губами лба. — Ещё успеем. Нил неопределённое хмыкает, направляясь в свою комнату. Оба знают, что если они уснут в одной кровати, завтра не смогут отпустить друг друга на миссию. На смерть. Он надеется, что все обойдётся, но многолетняя привычка заставляет каждый раз прощаться как в последний. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Вечер перед операцией, прерванный внезапный вальсом, возвращается к изначальному плану — он проверяет подготовку к завтрашней операции, Нил набирается сил. Однако у него на сердце легче. Он все-таки открылся. Нил знает, что любим. Это греет душу.

***

В следующий раз он видит Нила, лишь поднимаясь из песка в Стальске-12. Тот уже забрал свою часть алгоритма и ждёт, чтобы попрощаться и шагнуть к Айвсу. — Для меня это конец замечательной… Дружбы. На него накатывает осознание. — А для меня — всего лишь начало? Нил кивает. — Мы много чего успеем. Тебе понравится. Они успеют, понимает он. Просто чуть позже — для него, и чуть раньше — для Нила. — Я уже успел. — улыбается тот и разворачивается в сторону вертолёта, делает шаг вперёд. Помедлив, исчезает в тени металлического корпуса. В следующий раз они встретятся лишь через десять лет.