Seeing with the heart

       Элиотт не видел Луку всего неделю, а кажется, что целый год. Ебаная неделя навязанного марша. Когда в понедельник вечером отец пришел домой и велел ему собрать вещи, потому что завтра они уезжают, Элиотт ему не поверил. А на следующее утро отец вытащил его из постели в 6.30 утра и сказал, что они уезжают через час. Как бы ни злился Элиотт и как бы ни протестовал, отец победил. Отец несколько раз рассказывал ему о военной школе, куда отправили его двоюродного брата, и до утра вторника Элиотт ни разу в жизни не воспринимал эту угрозу как реальную.        Всю дорогу Элиотт не открывал рта. И с тех пор он этого так и не сделал.        «Ни воды, ни электричества, только дисциплина и природа — вот как вернуть человека на правильный путь. Клянусь, однажды ты поблагодаришь меня за то, что я привез тебя сюда. А теперь доставай свои сумки и пошли, сынок. Возвращать твою жизнь на круги своя».        Элиотт все еще слышит голос своего отца, когда тот выходит из машины, злорадствуя. И это даже хуже, чем он ожидал. Как только отец завел машину, Элиотт понял, что это будет нелегко, но на самом деле все гораздо хуже, чем он ожидал. Всю прошедшую неделю он вставал каждое утро в 7:00. В 7:45 он должен быть готов выходить, и они проводят день, гуляя. Ебаный день хайкинга, с разрывами рук о колючки кустарника или запутывания ногами в корнях деревьев. Когда они возвращаются домой в 6 вечера, Элиотт ложится на кровать и засыпает от изнеможения.        И после такой недели он больше не может всего этого выносить. Он не сказал ни слова с тех пор, как приехал сюда. Он ни разу не открыл рта. Не жаловался, не кричал, не жалел себя. Ни слова. Но теперь он больше не может это терпеть. Поэтому вместо того, чтобы надеть ботинки, он садится.        — Пошли, нам сегодня еще 20 км идти.        Элиотт вздыхает. Ему это надоело. У него болят ноги, все тело болит. Он просто хочет сидеть здесь, дуться и думать о Луке.        — Мне это надоело. Я остаюсь здесь. Ты можешь заставить меня остаться в этом месте, но ты не можешь заставить меня пойти с тобой. Я лучше пойду в военное училище. Черт побери, папа, ты хоть понимаешь, что то, через что ты заставил меня пройти за последнюю неделю, хуже, чем военная школа?! Я жалею, что не выбрал этот вариант, может быть, я должен был позволить тебе отвезти меня туда, я уверен, это было бы не так сложно, как приехать с тобой в ебаную хижину.        Вопреки всем ожиданиям, его отец подходит к нему, улыбается и садится за стол напротив него.        — Наконец-то! За неделю ты не сказал ни единого слова. Ты хоть понимаешь, как долго это длилось для меня? У тебя гораздо больше выносливости, чем у меня в твоем возрасте. Ну же, пошли. Двадцать километров. Ты идешь со мной, и я дам тебе написать сообщение.        Элиотт со стоном вскакивает на ноги и надевает ботинки.        — Я пиздец как ненавижу тебя прямо сейчас!        Отец кладет ему руку на плечо.        — Я делаю это для твоего же блага, сынок. Ты поймешь это в тот день, когда у тебя появится мини-Элиотт, с таким же крутым нравом, как и у тебя. И я, блять, надеюсь, что этот день настанет, и ты поймешь, как терпелив я был с тобой. Я знаю, это звучит жестоко, но тебе 19 лет, и тебя только что выгнали из школы, и я должен был что-то с этим сделать. Я слишком люблю тебя, чтобы смотреть, как ты прозябаешь свою жизнь.        Элиотт вздыхает. Они идут в течение часа в тишине, а затем останавливаются, чтобы глотнуть воды.        — Зачем мы это делаем, папа? Чему это должно меня научить? Какое это имеет отношение к тому, что меня выгнали?        Отец смотрит на него, закрывает флягу, кладет ее обратно в сумку и снова идет.        — Рад видеть, что ты снова обрел дар речи. Когда мне было 18, я слишком много пил, когда встречался со своими приятелями. Я был единственным, у кого были права, так что я был за рулем. Я попал в аварию в один субботний вечер. К счастью, никто не погиб. Твой дедушка без всяких объяснений посадил меня на поезд и отвез в Ларзак, к своему лучшему другу, и мы целый месяц ходили где попало. Он сказал, что ходьба освобождает дух. Я три дня дулся, а потом использовал каждую свободную минутку, чтобы задать себе правильные вопросы и выяснить, что я хочу делать со своей жизнью.        Элиотт смотрит на отца и останавливается.        — Ты попал в аварию, потому что был пьян?        Отец легонько бьет его по затылку, но улыбается ему.        — И это все, что ты запомнил? Иди вперед, идиот! Единственная причина, по которой ты здесь, — это подумать о всем дерьме, что натворил. В воскресенье мы должны уехать домой, потому что у меня всего две недели отпуска, так что я очень надеюсь, что за это время ты подведешь итоги своей жизни и попытаешься понять, что ты хочешь делать со своей жизнью.        Элиотт со вздохом начинает ходить по кругу.        — Я хочу быть режиссером. Я хочу снимать фильмы, которые меняют жизнь людей. Я хочу, чтобы люди, которые думают, что они одни, узнавали себя в моих фильмах. Я хочу помочь изменить мнение людей. Я хочу помочь изменить мир, и я думаю, что фильм может сделать это.        Его отец кивает головой и улыбается.        — Ладно. И как ты это сделаешь? Как станешь режиссером?        Элиотт улыбается. Он сотни раз смотрел это в Интернете.        — Пойти в киношколу. Или пройти базовый курс по аудиовизуальному искусству.        Отец смотрит на него с удивлением, но явно радуется, что Элиотт узнавал про это.        — Окей. И как ты попадешь в его киношколу без школьного аттестата?        Элиотт вздыхает, засовывая руки в карманы.        — Я не хотел, чтобы меня выгнали, папа. Но я должен был все уладить с Лукой. Мне жаль, папа, это было слишком импульсивно, я знаю.        Отец похлопывает его по плечу.        — Я знаю, что ты сожалеешь. Я был в твоем возрасте, знаешь ли, я знаю, что иногда сходишь с ума, когда влюблен.        Элиотт кивает головой, и его отец издает удивленный стон.        — Нет, серьезно? Ты действительно влюблен? Вы познакомились с ним всего пару недель назад.        Элиотт смотрит на него, улыбается и кивает.        — Да, я знаю, но он потрясающий, папа. Он забавный и милый, но он знает, как защитить себя. Когда он играет на пианино, это похоже на то, что он заклинатель змей, а я — это змея. У него невероятный взгляд на жизнь, без всяких шуток. Я никогда не встречал никого похожего на него и чувствую, что, только когда я с ним, я чувствую себя хорошо.        Его отец, кажется, задумывается, поэтому Элиотт ничего не говорит и продолжает свой путь.        — А тебе не кажется, что ему будет нелегко с этим справиться? С тобой и твоими эпизодами?        Элиотт оборачивается, чтобы посмотреть, как отец догоняет его, и пожимает плечами.        — Я поверил в это и поэтому попытался сбежать, но он не позволил. Он говорит, что я не должен выбирать за него, и я думаю, что он прав. Мы можем попробовать. Мы можем посмотреть, что ждет нас в будущем, но я думаю, что нам будет очень хорошо вместе.        Отец кивает головой и улыбается.        — Не могу дождаться встречи с ним.        — Может быть, мы могли бы вернуться в Париж завтра и сделать это, — смеется Элиотт.        Его отец похлопывает его по спине и смеется.        — Хорошая попытка, но нет. Просто прогуляйся и очисти свой разум. Как говорил мой отец: «если не можешь летать, беги. Если не можешь бежать, иди. Если не можешь идти, ползи, но, что бы ты ни делал, ты должен продолжать двигаться».        Элиотт вздыхает с улыбкой.        — Это говорил Мартин Лютер Кинг, папа.        Отец смотрит на него, явно впечатленный, и улыбается.        — И он был пиздец как прав! Никогда не позволяй жизни остановить тебя, Элиотт. Так что иди! И держись за свои мечты. Найди себе смысл жизни, потому что никто другой не сделает этого за тебя. Мы можем идти с тобой вместе и идти рядом с тобой, но никто не может идти за тебя.        Элиотт смотрит на отца исподлобья.        — Ты можешь меня понести?        Отец смеется, и Элиотт смеется вместе с ним. Это напоминает ему о том времени, когда он был моложе и проводил весь день с отцом, только они вдвоем. Элиотт любил эти дни отца и сына. Может, его отец и прав. Может быть, ему нужно подумать о том, чего он хочет, и провести анализ своей жизни. А сейчас все, чего он хочет, — это поговорить с Лукой, заверить его, что с ним все в порядке. Поэтому он просто продолжает идти.        Когда они подходят к склону холма, откуда открывается великолепный вид на окружающую природу, отец протягивает ему его мобильный телефон.        — Только одно сообщение, Элиотт. Я сдержу свое обещание, а ты сдержи свое. Я позвоню твоей маме, пока она не ушла на работу, у нее сегодня дневная смена в больнице.        Элиотт кивает и держит перед собой телефон. Ему хочется обдумать каждое слово, поэтому он закрывает глаза. Он делает глубокий вдох, прежде чем напечатать сообщение.