Праздник

Се Лянь вообще-то не очень хотел этого всего. Просто Ши Цинсюань предложил пойти на праздник, сменив обличье на женское. Его брат (Цинсюань сам понятия не имел, что на него нашло) разрешил ему явиться так, но только если он найдёт себе компаньонку. Се Лянь не смог не внять просьбе. Его репутация не пострадала бы в любом случае: что вообще может опозорить Мусорного Бога? — Разденетесь? — спросил Ши Цинсюань в своих комнатах во дворце Ветров и Вод. Се Лянь непонимающие посмотрел на него.  — Тела женщины и мужчины отличны друг от друга. В одежде станет неудобно, — ответил Повелитель Ветров, улыбнувшись, — если вам неловко, то я могу раздеться первым. Подтверждая собственные слова, Цинсюань скинул с себя верхние ханьфу. Се Лянь отвернулся и начал развязывать пояс. В этом было что-то очень неловкое, но увлекательное. Он никогда раньше не приходил на праздники в женском облике, но понял, что может попробовать, сразу, как только услышал предложение. Тем более, Ши Цинсюань был хорошим человеком, и помочь ему было несложно. Даже более того, Се Ляню… Хотелось помочь ему. В Ши Цинсюане было что-то, что притягивало его совершенно непонятным образом. Он был… Интересен? — Можете бросить на пол, — подсказал Ши Цинсюань, когда Се Лянь начал искать взглядом вешалку, — с вашими вещами всё будет в порядке. Се Лянь смущенно свернул одежду в один светлый квадрат, положил на пол и поднял взгляд на Ши Цинсюаня. В его мужском облике не было ничего необычного — плечи, чуть уже, чем у самого Се Ляня, тонкие руки, грудная клетка с прощупывающимися рёбрами, исчезающими в полураспахнутом нижнем ханьфу, узкие лодыжки и большие ступни. Се Лянь не задумывался до этого, но ступни были и правда весьма изящны. — Спокойнее, — Цинсюань подошёл вплотную к нему и обнял за плечи, передавая духовную силу, абсолютно естественно, не стесняясь своей почти наготы — давайте вместе? Сменить облик было просто, как вдохнуть. Се Лянь вдохнул — и выдохнул уже другим. Его женская форма была невысокой: если раньше он был ниже Цинсюаня совсем немного, то теперь дышал ему в шею. Ши Цинсюань отошёл и жестом пригласил Се Ляня подойти к бронзовому зеркалу в полный рост. — Какая из вас получилась прекрасная небожительница! — воскликнул он высоким, звенящим голосом женщины. Се Лянь посмотрел в зеркало. Его халат распахнулся, и новое тело предстало перед ним во всей красе. От Повелительницы Ветров он отличался не только ростом: тело Се Ляня было абсолютно точно женским, но тренированным, с чётко прорисованными мышцами, маленькой, едва выступающей над рёбрами грудью с коричневатыми сосками, ничем не отличающимися от тех, что были у него раньше. Внизу, между ног, всё было прикрыто тёмными курчавыми волосами, и за это Се Лянь был благодарен. Ши Цинсюань же был выше и, Се Лянь не смог бы подобрать другого слова, мягче. Тонкая шея переходила в узкие плечи, большую круглую грудь, тонкую талию, истинно достойную богини, и широкие бёдра. Живот Ши Цинсюаня был не плоским как у него самого, а заканчивался как будто бы небольшой складочкой, ниже которой было… Се Лянь почувствовал, что краснеет. Внизу Ши Цинсюань был абсолютно безволосым, и Се Лянь ясно увидел начало её яшмовых врат. Он почувствовал себя странно. От вида такого Ши Цинсюаня, с томной улыбкой стоящего в распахнутом халате, захватывало дух: Повелительница Ветров была прекрасна. Се Лянь мог бы рассматривать её вечность, неловко поглядывая в зеркало, но друг не дал ему такой радости. Цинсюань подошёл к нему и провёл рукой по спине. — Настоящая богиня войны, — сказал он восхищённо, — надо подобрать вам что-то достойное такой красоты. Щёки у него были красные, как бока у персика. Се Лянь присел на кровать, пока Ши Цинсюань копался в сундуках среди своих одежд и украшений. Он всё ещё был почти обнажён; белые колени то и дело показывались наружу, а тонкий шёлк облегал пышные ягодицы. Он умел бороться с искушениями тела, но сейчас совершенно не мог с собой совладать: мурашки всё никак не хотели перестать ползать внизу живота. — Это? — бормотал Ши Цинсюань вполголоса, — или это? Нет, Ваше Высочество, нежно-розовый — не ваш цвет. Вот золото или зелень… Но вместе они не смотрятся, так что… Ладно, попробуем начать с другой стороны. Наконец Цинсюань обернулся к нему с радостным воскликом, держа в руке несколько заколок, которые Се Ляню было бы не стыдно надеть даже в те времена, когда он был наследным принцем. Хотя нет — заколки были очень искусно выполнены, но предназначались они для женщины. Во второй руке у него были ленты и гребень из черепаховой кости. Ши Цинсюань положил заколки на кровать и сел ему за спину. Се Лянь закаменел, когда соски Цинсюаня, такие же яркие, как его пухлые розовые губы, мазнули его по плечу. — Сначала нужно будет сделать причёску, — сказал Цинсюань почти ему в ухо, — сейчас я расчешу вас, говорите, если будет больно. Цинсюань начал с концов, сосредоточенно дыша ему в затылок. Пряди Се Ляня проходили через зубцы гребня, не путаясь, ощущение лёгкого давления было приятно. Се Лянь сидел и наслаждался ощущением рук и гребня в своих волосах, чувствуя, как разгорается внизу огонь. Но ведь ничего такого не происходило, да? Его друг просто расчёсывал его. Зубцы гребня вдруг случайно прикоснулись между лопаток Се Ляня, и он вздрогнул, заваливаясь назад на мягкую грудь Ши Цинсюаня, руки которого невольно обняли его спереди. Огонь в его теле вдруг разгорелся сильнее. Се Лянь шумно выдохнул, чувствуя голову Ши Цинсюаня на своём плече. — Простите, я не могу больше, — прошептал тот и коснулся губами его шеи. Из горла Се Ляня вырвался тихий стон. Он понимал, что могло бы произойти между ними сейчас, — что-то, запрещаемое его путем совершенствования. Но у него и так не было духовных сил, зато было обжигающее желание и тёплая, пахнущая чем-то очень приятным Повелительница Ветров за спиной, её руки на его груди, её поцелуи на его теле. Се Лянь принял решение. Он тоже не может. Се Лянь поворачивает голову и откидывается на плечо Ши Цинсюаня, смотрит ему в глаза и надавливает рукой ему на затылок. «Целуй,» — горит в его глазах, и Ши Цинсюань целует. Их губы соприкасаются, сначала целомудренно, как лепесток цветущей сливы и водная гладь, а потом Цинсюань захватывает его, топит в глубоком страстном поцелуе. Лепесток-Се Лянь захватывает и увлекает на дно вожделения водоворот его губ и языка. Конечно, с Повелительницей Ветров была бы уместнее другая метафора, но меньше всего Се Лянь сейчас думал о метафорах. Ши Цинсюань перетекает к нему на колени, бёдра Се Ляня между его ног, опускает руки ему на плечи, прижимает к себе и целует снова. Се Лянь неловко гладит его по спине, проводит ногтями между лопаток, заставляя прогнуться и всхлипнуть ему в рот. Цинсюань трогает его везде, где дотягивается, трётся об него грудью — случайно, или намеренно, — заставляя Се Ляня дышать глубже от каждого касания. Его халат слетает с плеч как бы сам по себе. Халат Ши Цинсюаня падает на пол, текучий, как вода, и это совсем конец. Цинсюань трётся о его бедро. Се Лянь чувствует, какая влажная Повелительница Ветров между ног — смазка стекает на его бёдра, и это ощущается почти обжигающе. Всего слишком много, слишком хорошо, слишком по-новому, он теряется в ощущениях, когда Цинсюань валит его на кровать и нависает сверху, глядя на него шальными глазами. Волосы Ши Цинсюаня ниспадают по обе стороны от головы Се Ляня, закрывая его от мира, и тут ему становится страшно. Что он делает? Зачем? Он протягивает руки вверх и притягивает Ши Цинсюаня к себе. — Это слишком много, — шепчет он, — мне нужна передышка. Просто полежи со мной. — Да, — выдыхает в ответ Цинсюань, и его тело расслабляется. Се Лянь лежит, накрытый им как тёплым влажным от пота одеялом, вдыхает лёгкий цветочный запах его волос и слушает, как бешено бьются их сердца, как будто желая соединиться между их телами. Он дышит и чувствует на себе его дыхание. Волна страха отступает, оставляя его возбуждённым и заинтересованным. Се Лянь целует Ши Цинсюаня куда дотягивается — подбородок, щека, скула. — Ваше Высочество, — голос Ши Цинсюаня дрожит, — Ваше Высочество! Он хочет приподняться над Се Лянем, но едва не падает с края кровати. — Давайте ляжем повыше? — предлагает он, и Се Лянь подтягивается выше по шелковому покрывало. Ши Цинсюань снова над ним, но теперь одно его колено между бёдер Се Ляня, близко, но не касаясь промежности. По раздвинутым ногам наследного принца течёт влага, смешанная с потом, и впитывается в постель. Се Лянь целует его губы, пытаясь повторить то, что делал с ним Ши Цинсюань. Он не был уверен в том, что делает, но ему совершенно точно нравится. Они прерываются, когда Се Лянь чувствует головокружение — то ли от глубоких страстных поцелуев, то ли от самого существования Ши Цинсюаня — такого красивого, страстного и желанного. Он дышит и не может отдышаться. — Ваше Высочество… Можно? — спрашивает Цинсюань и гладит его кончиками пальцев по внутренней стороне бёдра совсем близко к яшмовым вратам. — Да! — всхлипывает Се Лянь, — Пожалуйста! Ши Цинсюань касается его между ног, разводит половинки врат, ведет пальцем вверх и касается чего-то, от чего Се Лянь дёргается всем телом, как от удара молнии. Это…его нефритовая ступень? — Слишком сильно, не надо —выдыхает он. Цинсюань кивает, и ведёт пальцами обратно, по обе стороны от чувствительного места. Се Лянь всё равно дрожит, чувствуя, как его тело — это странное, не понятное ему до конца тело — вытягивается в струну, на которой играет сейчас Ши Цинсюань. Он вводит один палец внутрь Се Ляня, а остальными как бы держит его. Движения пальца — щекотные и странные, как будто что-то внутри увеличивается, разгорается от его поглаживаний. Се Лянь тяжело дышит. Цинсюань улыбается так, чтобы он заметил, и склоняется над ним. Сначала он осторожно касается соска Се Ляня языком, потом дует, чтобы влажная кожа покрылась мурашками, а из горла Се Ляня вырвался непрошенный звук, а потом втягивает сосок в рот. Это похоже на поцелуй — язык Ши Цинсюаня играет с ним, зубы осторожно касаются то с одной, то с другой стороны в одном с пальцем, движущимся внутри, и Се Лянь всё натягивается, натягивается, натягивается, а потом рвётся болезненно и сладко. Се Лянь, кажется, кричит. Звуки и цвета на мгновение исчезают, всё погружается в темноту, а потом возвращается вместе с лицом Ши Цинсюаня над ним. — Ваше Высочество, вы в порядке? — спрашивает он озабоченно. Се Лянь не знает, как ответить. Сил не хватает ни на что, кроме коротких рубленных фраз. — Да, думаю, да. Сейчас. Ши Цинсюань ложится слева от него, складывает голову ему на плечо, и приобнимает. Се Лянь весь мокрый и холодный от пота, Цинсюань, кажется, тоже, но его рука на животе горячая, и Се Лянь чувствует, как его желание снова разгорается внутри. — Ваше Превосходительство, вы… — Се Лянь замолкает, понимая, как странно звучит это обращение после того, что сделал с ним Ши Цинсюань. — Давайте перйдём на «ты»? Ши Цинсюань нежно по-девичьи рассмеялся, щекоча дыханием подмышку Се Ляня. Смех его напомнил Се Ляню звон праздничных колокольчиков. Впервые за долгие годы своей жизни он слышал такой красивый смех. Чувствуя необъяснимую нежность, Се Лянь приподнимается и целует Цинсюаня в лоб. Смех постепенно затихает. — Я так давно мечтал об этом, Ваше Высочество, — говорит Ши Цинсюань, отсмеявшись. — Ты такой красивый. Как божество, — и снова смеётся, — Какую же чушь я несу, а? Я думал о тебе с момента нашей встречи. Я… Не ждал, что так получится. Он снова нервно смеётся. Се Лянь сгибает руку и гладит по тяжёлым чёрным волосам, успокаивая. — Ты же сейчас должен чувствовать, ну… Упадок? — спрашивает Ши Цинсюань неуверенно. Се Лянь прислушиваться к себе. — Ничего такого. У меня и так почти не было духовных сил, помнишь? — он проводит свободной рукой по шее. — Это было моё решение, всё в порядке. — Тогда я должен восстановить хотя бы то, что ты потратил. Цинсюань прижимается к нему ближе и начинает передавать духовные силы. Се Лянь бы хотел оттолкнуть его, но почему-то не делает этого; он лежит, наслаждаясь теплом внутри и блаженно не думает. — А как же праздник? — вдруг спрашивает он. Цинсюань нежно целует его в лоб: — Мы и так опоздали. Можно не спешить. Се Лянь прижимается к нему крепче и касается губами плеча. — Если так, то можно я поцелую тебя ещё раз?