Трикстер и Падшая

Audiomachine - I Create Все вокруг поглощено кромешной тьмою. Ни один лучик света не пробивается сквозь иссиня-черные тучи, нависшие над небольшим мрачным плато. Холодным вихрем над землей пронеслась горстка снега. В одном из сугробов послышалось движение и тут же показалось темно-зеленое пятно на бело-синем снегу. Выпроставшись, оно больше не напоминало кучу снега. Теперь оно стоит во весь рост и стряхивает со своего, некогда очень даже красивого, зеленого плаща. Локи не чувствовал пронзительного холода который сковывал своими ледяными печатями и без того бледные запястья. Он не чувствовал ничего кроме ужасной боли в губах от серебряных нитей, которыми был зашит его рот. Если бы это были просто нити - давно бы уже их сорвал. Но на нити было наложено одно из самых ужасных заклятий всего Иггдрасиля. И под его тяжелыми путами покоилась вся магия завязанная на словах и звуках. Все что было доступно несчастному полуасу - телепатия и исцеление, которое хоть ненадолго, но могло снимать боль в кровоточащих ранах. Использовав последнее трикстер снова провалился в темноту. Неугасимая боль снова вырвала трикстера из пут забвения. Локи не мог понять почему его не ищут слуги Одина. Но это было к лучшему. Если он сумеет разобраться с серебряными нитями - сможет выбраться отсюда и скрыться в каком-нибудь мире подальше от всевидящих глаз Хеймдалля. Собравшись с силами полуас снова поднялся на ноги. С каждым разом подъем давался ему все легче. Локи осторожно добрался до скалы и с неимоверным облегчением привалился к ней спиной. Боль во всем теле постепенно стухала. Трикстер никогда не жаловался. Он всегда показывал себя сильным и терпеливым. Всегда был в тени сводного брата. Принца боялись. Его и его магию. Как-то раз после очередной дурацкой шутки Тора и его компании, не сдержав злость и ненависть, он решил отомстить. Но не просто подстроить коварную шутку, а действительно поквитаться за все причиненные ему страдания. Тихо лелея свой коварный план, он, тайком от Фригг, вырезал в ее саду ветвь омелы, сделал из ее древесины стрелу и зачаровав ее отдал слепому Хёду, сказав, что специально сделал для него стрелу, которая сама полетит в мишень на состязаниях. Естественно, целью стрелы был Бальдр, но слепец о том не знал. И вот, когда Хёд приготовился к выстрелу, Локи активировал заклинание наложенное на стрелу, и та, немного скосив от направления, вошла прямо в сердце богу весны. На следующий день Хёда казнили, а Локи еще долго упивался страданиями Тора и остальных, так и оставшись незамеченным. Но позже кто-то нашептал Одину, что здесь замешан его младший сын. Всеотец разгневавшись приказал приковать Локи к скале и подвесить над ним полумертвую ядовитую змею. Каждый раз, когда яд змеи попадал на кожу трикстера, Локи бился в конвульсиях. Казалось, что всем было наплевать на него, но рядом с ним оставалась его жена, верно любящая и наивная Сигюн. Локи никогда не любил ее и женился на ней только по настоянию Одина. А вот глупая асыня любила его. И осталась страдать вместе с ним. Локи никогда не понимал ее. Но знал - без ее помощи он тут долго не продержится и сойдет с ума от воздействия яда змеи. Нет, яд не мог его убить, его не брал ни один яд, но приносил очень сильную боль. Каждый раз, когда жена уходила чтобы вылить из чаши яд, несчастный снова метался в конвульсиях. Иногда к нему заглядывал Тор и полуас был рад ему. Один не интересовался своим младшим сыном. Тогда Локи еще не знал насколько все было плохо. Но когда Тор все же смог вызволить брата, тот уже не был таким как раньше. Чаще закрывался в своей комнате, много времени проводил в лаборатории и библиотеке, изучая яды и заклинания, много экспериментировал. Готовился, составлял план. Хотел доказать, что он ничем не хуже брата. После признания Одина, неудачной попытки захватить Мидгард и уничтожить Тора, Локи лишили всей его силы, сковав всю магию зачарованными нитями. Он сидел в темнице. Изучал охрану. Их смены, привычки. И когда подвернулся удачный случай сразу же сбежал. Да его никто особо и не ловил. Не было погони. И почувствовав что-то неладное Локи прыгнул в первый попавшийся на пути разлом пространства. Так он оказался здесь.