Трикстер и Падшая

Les Friction — Louder Than Words POV Шелена

спустя некоторое время

Все возвращалось в свою колею. Мы с Хиддлстоном спрятались в одном из моих убежищ, созданных как раз на подобные случаи. Этот мир мне нравился больше всех. Он похож на мой родной мир.… Но ностальгии не было, он какой-то более спокойный и умиротворенный, не было этой вечной суеты Альвхейма. И мне это нравилось! Здесь я чувствовала себя на своем месте. Обживаться на новом месте всегда трудно. Особенно если это другой, непохожий и непонятный мир. Томасу было сложно, я видела это. Я пыталась ему помочь, но получилось не очень. Не хочу навредить, сделать все еще хуже. Ему сейчас нелегко, привычный мир заменили на другой. И в этом моя вина. Свалилась человеку на голову, сломала жизнь, теперь еще и забрала все ему родное и знакомое. И если сейчас полезу со своими «утешениями» — сделаю все только хуже. Боюсь, что он отвернется от меня. Боюсь его потерять…. Он стал грустным, задумчивым, старался больше быть в одиночестве и вообще редко выходил куда-либо за пределы нашего «логова». А я просто наблюдала за ним. Он не замечал меня, или просто делал вид, что не замечает. Наше общение свелось просто к нулю. Он не хотел о чем-либо говорить, да и я не особо пыталась. Вчера, когда я снова вернулась домой, Том уже спал. С книгой в руке, которая так небрежно свисала с кушетки, он выглядел совершенно безмятежным. Осторожно прошмыгнув мимо него в другую комнату, оттуда я вернулась уже с большим теплым пледом. За окном моросил холодный, осенний дождь, обрывая последние сухие листья с деревьев. Верный черный кот заурчал, запрыгнув ко мне на колени. Я машинально начала поглаживать роскошную шерстку. Идиллия. Я очень люблю осень. Только это время года для меня всегда было долгожданным. Увядание природы всегда приносило с собой домашний уют. Шум кружащих листьев, запах вкусной булочки с корицей, и стакан горячего кофе всегда приносили с собой трепетное тепло в моей душе. Ну и в желудке тоже, конечно же. Хиддлстон заворочался во сне и проснулся, спугнув рыжего кота, который уютно примостился на его ногах. Медленно выровнялся. — Когда ты успела вернуться? Я не слышал, как ты вошла, — зевнув и потянувшись, поинтересовался он. — Просто ты очень крепко спал. Как себя чувствуешь? — из-под прикрытых век я продолжала наблюдать за своим любовником. Он был чудесен. И с Локи они действительно словно два брата-близнеца, только один из них темный, а второй светлый. Так или иначе, я все равно продолжала сравнивать их. Невольно вспоминалось то время, когда я только нашла Лафейсона и притащила к себе домой. До сих пор не понимаю причин своего необдуманного поступка. Сейчас оба мужчины были безумно похожими. Их сближал стресс, они оба замкнулись в себе, и мне снова предстояло вернуть, теперь уже Томаса, к жизни. — Вроде так же, — спустя некоторое время ответил мужчина и неуверенно пожал плечами. Поднялся с кушетки, осторожно сбросил одеяло и пошел на улицу. Я окрикнула его, когда он уже потянул ручку на себя. Обернувшись на мой голос, он изменился всего на миг. Я увидела ту зеленую искру, что всегда была в глазах Лофта. — Да? — А, нет. Ничего. Наверное, мне просто показалось. Он продолжал смотреть на меня. Я молчала. Актер хмыкнул, и скрылся за дверью. Том чувствовал себя неполным. Маялся от скуки, не знал чем заняться. Здесь никто не знал кто он. Общаться с кем-то новым попросту не хотелось. Да в общем-то и не было с кем. На десять миль — ни души. Просто одинокая хижина посреди поля растений напоминавших земной вереск. И четверо животных: два человека (ну, почти) и два кота. Рыжего притащил в дом Том. Понятия не имею где он нашел этот солнечный клубок сердито вопящий, когда я к нему приближалась. Кошак полюбил мужчину с той же силой, что не любил меня. Его черного сородича это забавляло. Локи мог часами сидеть на шкафу и с высоты наблюдать, как я воюю с рыжей бестией. Но выставить кота за дверь я не посмела. Не то что бы мне было жалко животное, а Хиддлстон бы расстроился. Мы и так не очень хорошо ладим в последнее время. Не знаю куда подевалась та былая страсть, что вспыхнула между нами раньше. Просто существовали бок о бок. Жизнью это было назвать сложно. Все было очень рутинно. Я от скуки практиковалась в магии, не хотелось растерять навык, готовила что-то или просто же сидела на небольшом крылечке позади дома и любовалась природой. Еду мне удавалось раздобыть без проблем. Раз в неделю, а то и реже, я открывала телепорт и направлялась в ближайший город или деревеньку, торговала травками и настоями на местных рынках, частенько брала различные заказы по бытовой магии, а на вырученные деньги покупала продукты. На мою стряпню Том не жаловался. Хотя самому ему было худо. Однажды я предложила выбраться со мной в город, но он отказался, так и не объяснив почему. Дома он едва не сходил с ума. Спасался книгами, которые я иногда приносила. Так как раздобыть литературу на английском было фактически невозможно, мне пришлось наложить на мужчину заклятие. Теперь он мог читать и понимать любой язык. Правда, на его знания это никак не распространялось, и объясняться он все еще не мог. От компьютера толку никакого не было. В этом мире с электричеством, а тем более интернетом, знакомы не были. Дома отапливались и освещались огнем, кто мог позволить себе немного роскоши — магией. Темными вечерами в нашей хижине всегда горел свет. Иногда мы разговаривали вечера и ночи напролет. Сначала довольно редко, но чем дальше, тем чаще. Я радовалась. Значит, Том понемногу приходит в себя. Но наше спокойное и унылое существование долго не продлилось. Одним серым утром, когда последний месяц осени почти закончился, а редкие порывы ветра срывали с деревьев последние листики и создавали волны в усохшем поле, прилетел вестник. Он долго бился о стекла окон и двери, пока от воплей обоих котов мы с Томом не выскочили из сонных объятий друг друга и в чем были, выскочили на улицу. Вестник самоуничтожился, а на пол перед нашими ногами опустился темный конверт. Хиддлстон побаивался, что это может быть ловушка или что еще хуже какая-то очередная магическая пакость, но я, невзирая на его слова, все-таки открыла конверт. И едва удержалась на ногах от удивления.

«Мы расстаемся навеки; однако ты можешь быть уверена, что я никогда не буду любить кого-то другого: моя душа истощила на тебя все свои сокровища, свои слезы и надежды. Любивший раз тебя не может смотреть без некоторого презрения на прочих, не потому, чтоб ты лучше их, о нет!, но в твоей природе есть что-то особенное, тебе одной свойственное, что-то гордое и таинственное; в твоем голосе, что бы ты ни говорила, есть власть непобедимая; никто не умеет так постоянно хотеть быть любимым; ни в ком зло не бывает так привлекательно, ничей взор не обещает столько блаженства, никто не умеет лучше пользоваться своими преимуществами и никто не может быть так истинно несчастлив, как ты, потому что никто столько не старается уверить себя в противном…* Локи»

— Шел, что с тобой? — Том уже несколько минут тряс меня за плечи, попытался вырвать у меня из рук лист бумаги, но я одним взмахом руки сожгла его. — Да что же там такое было?! Черт побери, ты можешь объяснить что такое? — Уже не важно, — я вырвалась из его рук и ушла в спальню. Закончив одеваться, я собрала волосы в высокий хвост и накинула черный тяжелый плащ на плечи. Подхватила сумку с артефактами и шагнула в телепорт. Неожиданно Том схватил меня за руку и прижался ближе. Но я не успела его оттолкнуть. Мы исчезли в яркой вспышке света. ___________________________________________________________________ *М.Лермонтов