падение

« падение »

where you going? it's hard to keep up you're moving so fast leaving me behind

      Джисон всегда знал, что он недостаточно интересен для такого человека, как Минхо. Он не увлекался танцами и дискотеками, не ходил в клубы, на вечеринки и тусовки, не был зависим от алкоголя и уж точно не был натуралом. Минхо, в отличие от него, имел целый гарем в универе, и не было ни одной девушки, которая бы не желала с ним встречаться.       Джисон же предпочитал аниме фильмам, вместо тусовок тухнул дома, в своей маленькой скромной комнатке, алкоголь практически не пил, а о девушках и упоминать не стоит. Ему нравился только Минхо ещё с тех пор, как они встретились впервые, и с тех пор он больше ни в кого никогда не влюблялся.       Минхо относился к тому типу людей, о которых ты никогда не можешь утверждать, что знаешь, о чём они думают. Джисон знал его хорошо, несмотря на то, что они никогда не общались вживую; но он совершенно не мог предположить, что у того на уме. Ли Минхо жил в богатом доме своих родителей, на скучные пары его привозил личный шофёр, возле него всегда крутилось много людей преимущественно женского пола, а в конце дня он предпочитал, если никаких тусовок не намечалось, забегать в бар и коротать вечер в компании алкоголя. Джисон знал о нём всё: о его хороших успехах в предмете обществознания, но тайном пристрастии к физике, о его музыкальном вкусе – любимых танцевальных песнях – и его огромной любви к кошкам.       Джисон знал             о нём всё.       Когда на паре мысли снова начинали путаться и уплывать, Джисон открывал помятую тетрадь и принимался писать. Ему нравилось писать тексты и стихи, любимой темой которых стал Минхо. Идеи приходили и уходили, но Джисон был уверен, что красоту, обаяние и магическую ауру Минхо описывать он может вечно.       – Слышал о тусовке на Каннаме? – спросил один из парней, чьего имени Джисон не знал, у Минхо, пихнув его в плечо.       Тот с трудом оторвался от плывущего перед глазами конспекта и без интереса взглянул на собеседника. Джисон сидел позади них – он всегда старался садиться недалеко от Минхо на парах – и внимательно вслушивался в чужой разговор. Потребность в отвлечении писательством отпала.       – Ты серьёзно? – уничижительно произнёс Минхо. – Может, ты не знаешь, но эта тусовка будет в честь дня рождения сына семьи Хван. Разумеется, я слышал.       – Что за семья Хван? – поинтересовался парень.       – Друзья моей семьи, – отозвался тот. – Их сын, Хван Хёнджин, мой хороший знакомый, поэтому я приду.       – Прости, я просто не шарю во всей этой вашей богемской тусовке, – пошутил его собеседник. – Меня не интересует повод тусовки, меня интересует только бухло.       Минхо уткнулся обратно в тетрадь, параллельно с голосом суровой преподавательницы хватая ручку и принимаясь записывать информацию.       – Я не удивлён, – сухо сообщил он.       – Как тебе удаётся отлично учиться, – как бы между делом спросил его сосед, – и при этом не пропускать ни одной тусовки?       Минхо оставил этот вопрос без ответа. В его тетради уже пара страниц зияли бледной чёрной пастой, и всё это – только за одну лекцию. Да и Джисон уже не вслушивался в их диалог: теперь все его мысли занял Хван Хёнджин, о котором они говорили. Кажется, он уже где-то слышал это имя. Слышал, что на ту самую вечеринку в честь его дня рождения может приходить каждый желающий.       На раcчерченные в маленькую клетку листы тетради падали бледно-серые тени. Джисон подумал, что мог бы придти на эту вечеринку тоже, чтобы воспользоваться шансом пообщаться с Минхо.       Не важно, что они видятся каждый день в универе, потому что состоят в одной группе. Не важно, что несмотря на это никогда не разговаривали друг с другом, и не важно даже то, что Джисон не уверен, помнит ли вообще Минхо хотя бы его имя.

give me an hour that's all i need it's now or never i'm running out of time

      – Уёбок, следи за игрой!       На физ-ре Джисон потерял внимание, за что его прямо по голове окатили мячом. Физрук только накричал на игроков, приказывая продолжать игру, и никто больше не придал значение тому, что удар пришёлся довольно сильный. Джисон от боли схватился за голову, когда вдруг заметил чьи-то ноги в своём поле зрения.       – Ты в порядке? – прозвучал хорошо знакомый, красивый и самый нежный в мире голос.       Джисон вздрогнул.       – Ч-что?       Обстоятельства заставили его поднять голову и увидеть перед собой Минхо. Тот стоял перед ним, глядя сверху вниз, наблюдая за тем, как Джисон, сидящий на скамейке, изнывает от боли, но пытается скрыть её за маской безразличия.       – Ты в порядке? – хладнокровно повторил Минхо. Он всегда был таким: спокойным, словно безэмоциональным, с прекрасными холодными чёрными глазами.       Джисон не мог поверить в происходящее. Впервые в жизни Минхо заговорил с ним. Впервые в жизни его самый мелодичный, самый мягкий и великолепный голос был адресован именно ему. Голос, который Джисон слышал только в чужих разговорах, такой холодный и твёрдый. Он почувствовал, как задрожали его руки.       – Нет, – выдал он. – То есть, да!       Минхо смерил его строгим, но всё ещё безэмоциональным взглядом.       – Сходи в медпункт, – отрезал он, после чего отвернулся и зашагал в другую часть зала, словно уже позабыв о нём.       Джисон смотрел ему вслед, не решаясь даже двинуться. Неужели Минхо сам подошёл к нему и сам спросил, в порядке ли он? Это не сон? Дабы убедиться, Джисон ущипнул себя, и кожу предплечья пронзила секундная боль.       Минхо правда поинтересовался моим самочувствием?       Я не ослышался?       Может быть, это именно он попал в меня мячом, и в качестве извинения заговорил?       Странно, что такой, как Минхо – человек, которому плевать на чужие проблемы и нет дела до людей, не входящих в узкий круг его интересов – вдруг вообще почувствовал угрызения совести. Даже если он сделал это из вежливости... Джисон был уже глубоко-глубоко в пучине своих мыслей, когда вдруг совершенно неожиданно почувствовал, что у него встаёт.       А если подумать, это так... Возбуждающе?       На секунду ему стало стыдно, что кто-то может заметить лёгкое поднятие в районе паха. Тут же вскочив на ноги, Джисон рванул из зала, не обращая никакого внимания на кричащего ему физрука.       – Стоять, Хан Джисон! Куда направился? – орал он. – У нас занятие идёт! Ли Минхо, сходи-ка за ним.       Минхо не понял, почему попросили именно его (вероятно, он стоял ближе всех), но возражать не стал. Только кивнул, заправил лезущий в глаза локон чёрных волос за ухо и молча направился вслед за убежавшим одногруппником. Первой его мыслью было то, что этот парень, Джисон, пошёл в медпункт, как он его и попросил. Но дверь туда оказалась закрыта, и Минхо решил посмотреть в туалете.       Это было его роковой ошибкой и одновременно самым лучшим решением за весь день.       Поднявшись на второй этаж и найдя нужную дверь, Минхо схватился за ручку и слабо толкнул её. Чудесными образом слышимый звук, который был довольно тихим и приглушённым, заставил его затормозить. Он был на все сто процентов уверен, что слышал стон.       Протяжный, но глухой стон, словно кто-то крепко прикрывал себе рот. Минхо прислушался и даже задержал дыхание; стон повторился. В этот раз он был короче, но отчётливей. Затем ещё, и ещё, и ещё.       Максимально тихо Минхо всё-таки открыл дверь и прошёл внутрь. Он не издал ни единого звука, который мог бы выдать его; впрочем, он так же был уверен, что человек, который стонет, и так его не заметит. Звук раздавался из самой дальней, самой последней закрытой кабинки и с каждым приближающимся шагом звучал всё громче.       – Ахх... Гм... – слышалось сквозь грязно-белую дверцу. – Нгх... Да... Да!       Минхо остановился напротив кабинки, что являлась источником загадочных звуков. На самом деле, ему не было особо интересно, кто там стонет, до тех пор, пока он не услышал сквозь все эти судорожные вздохи приглушённое:       – Ох, Минхо...       Это заставило его застыть на месте, словно все внутренности мгновенно превратились в лёд.       – Да, Минхо... Нгх... – парень внутри кабинки шептал его имя и прикрывал себе рот. – Я сейчас кончу...       Джисон активно водил ладонью по члену, другой рукой пытаясь приглушить собственные стоны. С каждой секундой он чувствовал приближающийся к нему оргазм, который вот-вот выйдет наружу мутной вязкой жидкостью. Одна только мысль о Минхо возбуждала его, и недавно произошедший разговор, между прочем, самый первый, заставлял это возбуждение усилиться во сто крат. Джисон был не в силах себя сдерживать.       А Минхо был не в восторге от того, что таинственный некто дрочит на него в туалете.       Ему казалось, что он узнал то, чего не должен был знать, и в то же время имел на данное знание полное право. Преодолевая внутреннее изумление и шок, он из любопытства наклонился вниз, дабы взглянуть на обувь. Может, потом по ней опознает своего тайного воздыхателя, думал он. В глаза бросились грязные и покрытые пылью красные кеды. Минхо запомнил их по довольно дешёвому бренду.       А потом увидел их на Джисоне, вернувшемся в зал.

maybe I can stay and be comfortable living in the past but I don't wanna be alone so can you take me to you now?

             Первый луч мартовского заката окрасил оконное стекло в персиковый, отбросив на пол прямоугольную лужу света. Циферблат часов в коридоре показывал без пяти семь. Расплывчатые густые тени плыли по стенам, словно привидения, сквозь дымку багрового и кроваво-алого.       Джисон тщательно разглядывал каждую детальку своего прикида в отражении зеркала. Сегодня двадцатое марта, сегодня та самая вечеринка, которую устраивает парень по имени Хван Хёнджин, и на которую может прийти кто угодно. Вход свободный и бесплатный. Джисон решил, что должен выглядеть безупречно; будучи в своей фиолетовой кожанке, рваных джинсах и туфлях, с аккуратно причёсанными светло-каштановыми волосами, с неброским макияжем он надеялся сделать вид, что всего лишь забрёл в случайный клуб, и совершенно чудесным образом попал на вечеринку Хвана, на которой решил остаться. И, конечно же, его встреча с Минхо будет не более чем просто совпадением в глазах последнего.       Вечернее небо отливало всеми оттенками бледно-сиреневого, прохладный ветер забирался под слой одежды и морозил голую кожу. Джисон отыскал нужное заведение, уже снаружи оттуда была слышна громкая зажигательная музыка. Перед тем, как войти, он на всякий случай бросил умоляющий взгляд на простилающееся просторы закатного небосвода, прося некие невидимые силы помочь ему в сегодняшнем непростом деле... А чего он вообще добивался? Зачем это делал?       ...Всё, чего он хотел – это заполучить парня по имени Ли Минхо.       Поэтому, глубоко вдохнув и набравшись смелости, Джисон бесстрашно открыл дверь, тем самым впустив себя в опасный мир избалованных отбросов и взрослых развлечений. В нос тут же ударил резкий запах алкоголя, что сразу дало понять, где он находится. Биты громкой музыки били по ушам, перед глазами мелькали и переливались радугой неоновые огни. Но людей было совсем не так много, как Джисон ожидал. Скорее, их было даже как-то маловато для подобного рода вечеринки.       Он осмотрелся. Только незнакомые лица разного сорта подростков и несколько взрослых, напоминающих панков, танцевали вокруг, двигаясь совсем не в такт музыке в силу уже подействовавшего на них алкоголя. Внимание Джисона сразу привлёк интерьер: изысканные бордовые стены были исчерчены чёрными полосами и покрыты багровым налётом. Из узких окон, под самым потолком разместившихся, падало тусклое свечение надвигающихся сумерек. Просторы заведения повергали в глубокий шок: одна только эта комната, предназначенная для безудержных танцев, была больше всего его дома.       Кто-то одёрнул его за руку. Джисон нервно сглотнул, готовясь к худшему, и обернулся. Парень с изящным разрезом глаз и родинкой под одним из них смотрел на него с нескрываемым презрением. Джисон узнал в нём того самого Хван Хёнджина, которого видел лишь один раз в жизни – на фотографии в интернете.       – Слуш, нам не хватает человека для игры, – произнёс Хёнджин дерзко, броско, смеряя парня слегка уничтожительным взглядом. – Присоединишься к нам?       – Я? – удивился Джисон, распахнув глаза. – Ну, д-да, почему бы и нет... А во что вы играете?       – Заебись, – так и не ответив на его вопрос, Хёнджин нахально схватил его за руку и потащил за собой. В его длинных волосах, достающих плеч, путались неоновые огни. – Пошли.       Джисон сам не заметил, как они оказались в какой-то комнатке, по размерам довольно узкой – по меньшей мере, в сравнении с танцполом – и тихой, словно погружённой в деликатную паузу. Посреди неё стоял длинный стол, по обе стороны которого на мягких блестящих диванах сидели несколько людей. У Джисона даже сердце ёкнуло, когда он вдруг увидел среди них самого, чёрт возьми, Ли Минхо.       Вот я его и нашёл.       – Привёл я ещё одного игрока, – горделиво пробурчал Хёнджин. – Ну что, пацаны, играем?       Минхо сидел тихо, почти неподвижно, свесив свою голову вниз. В его чёрных гладких волосах отливался свет от лампы. Музыка, казавшаяся ужасно громкой, здесь слышалась приглушённо и совсем не мешала.       – Эй, а может, в другое что-нибудь сыграем? – предложил какой-то парень; Джисон на него даже не взглянул. – Например, в бутылочку? Как вам идея?       – Идея найс, Уджин, – отозвался Хёнджин с ноткой лёгкого равнодушия в голосе. – Звучит интереснее, чем рубиться в мафию.       Джисон уже не слушал их. Его взгляд был устремлён только на одного Минхо. На парня, что занимает большую часть его мыслей, что живёт в его голове и днём, и ночью. На парня, которого он так любит, но который, должно быть, плевать хотел на его существование. Джисон был уверен, что он для него примерно такой же значимый, как для него значима стоящая в центре стола бутылка шампанского.       – Не думал, что ты одобришь идею, – усмехнулся Уджин и достал откуда-то пару бокалов. Один из них проехался по столу прямо к Хёнджину.       – Ты же меня знаешь, – отозвался тот как-то протянуто, развязно. – Я люблю игры «повзрослее». Вы все согласны? Чан? – послышался чей-то утвердительный ответ. – Чонин? Ёнбок? Чанбин? – ещё несколько голосов. – Минхо?       У Джисона замерло сердце от одного только произношения этого имени. У Минхо, кстати, тоже.       – Типа того, – ровно озвучил последний, не поднимая головы.       – Отлично, – Хёнджин вдруг с вопросом, но без интереса в глазах повернулся на стоящего рядом с ним Джисона. – А ты, эм...       – Джисон.       Он бросил это как-то слишком быстро и взволнованно, поэтому был даже не уверен, что Хёнджин расслышал. А ещё что-то в нём отчаянно разбилось, потому что Минхо – внезапно – наконец-то поднял голову и устремил на него свой холодный взгляд.       – Джисон, – произнёс Хёнджин и улыбнулся. – Сыграешь с нами?       – Ну... – он слегка помялся, а мысли начали путаться по вполне очевидной причиной. – Д-да...       И эта причина – Минхо, что смотрел на него с чем-то непонятным в глазах, нечитаемым взглядом, какой-то твёрдостью и от всех спрятанной мыслью на дне чёрных зрачков. Джисону было не по себе, но он не мог игнорировать этот взгляд.       – Ты какой-то неуверенный, – с лёгким презрением произнёс Хёнджин, пробегая по нему оценивающим взглядом (Джисону стало неприятнее ещё в тысячу раз), а потом взмахнул своими длинными локонами и плюхнулся на край блестящего дивана. – Похуй, погнали! Садись сюда.       Джисон робко уселся рядом с ним. Минхо сидел по другую сторону стола, и Хану даже стало немного грустно, что он больше не пронзает его своим пристальным взглядом. Теперь Минхо снова сидел с опущенной головой, занимая всё пространство мыслей Джисона; только плеск шампанского вырвал его из собственной головы.       – Я кручу первым, – пропел Хёнджин; даже по одному только его самоуверенному голосу можно было сделать вывод, что он определённо самый крутой из всей этой тусовки. – На кого попадёт, тот сосётся со мной, верно? Ну, – он сделал глоток только что налитого в бокал алкоголя и, закрыв крышку бутылки, положил её на ребро в центр стола, – погнали, нахуй!       Один взмах – бутылка завертелась в вихре. Джисон поймал себя на мысли, что ему дико не комфортно находится в данном месте среди не знакомых ему людей. Как известно, чем выше градус алкоголя в стаканах — тем больше глупых идей генерируется в головах участников торжества, а он не любил ни алкоголь, ни пьяных людей, который, казалось, стоит поджечь только парочку шотов, как сразу же количество идиотских праздничных игр на квадратный метр возрастёт в геометрической прогрессии. Только присутствие Минхо успокаивало его, хотя и не очень сильно. Наверное, потому что Минхо выглядел не то, что бы грустным – но весьма озадаченным и задумчивым. Казалось, мысли, бушующие в его голове, явно не приносят ему радости. Это заставило Джисона заволноваться.       – Пожалуйста, попади на Сынмина, – умоляюще, но в шутку шептал Хёнджин, когда бутылка начала замедляться. – Плиз, только бы на Сынмина!       Бутылка остановилась. Джисон был готов прямо там грохнуться на пол из-за остановки сердца, потому что лишь одна секунда, один жалкий миллиметр спас его от участи наблюдать поцелуй Хёнджина с Минхо. Он бы не выдержал это зрелища. К счастью, горлышко бутылки было направлено не на Минхо, но на парня, сидящего рядом с ним, довольно милого и не вписывающегося в этот задымлённый пафосом вечер.       – Ура! – вскрикнул Хёнджин и даже поднялся на ноги, заставив Джисона передёрнуться. – Сынмин, крошка моя!       – Блять, только не это, – обречённо протянул тот милый парень, Сынмин. – Можно не надо? Я не хочу с тобой целоваться.       – Ты так не говори! Меня все хотят поцеловать!       – Тебя-то? – Сынмин усмехнулся. – Ничего не путаешь? Это Минхо у нас бабник, если ты забыл. Вот кого-кого, а его точно каждая девушка хочет.       Минхо бросил на него короткий, нечитаемый взгляд. Он не мог ничего ответить, потому что каждому в эту комнате было известно, что Сынмин сказал правду. «И не только девушка», – между тем, мысленно добавил Джисон, тут же проглотив эти мысли.       – Что насчёт тебя? – вдруг прозвучал мягкий, сладкий голос Минхо. – Разве ты не популярен у девушек?       – Я? – Сынмин засмеялся. – О чём ты? Даже если популярен, я всё равно не так часто бываю в компании особей женского пола и бутылок пива, как ты.       Внутри Джисона что-то разбилось.       – Мы сосаться будем? – тем временем не удержался Хёнджин, уже перешагивая из-за стола в свободную часть комнаты. – Соблюдай правила, щенок.       – Сам ты щенок, – обиженно пробормотал парень. – Я не хочу целовать тебя.       Минхо снова взглянул на него, но на этот раз с ноткой какого-то азарта. На его лице отразилась тень разыгравшегося интереса.       – Попробуй воспринимать это как игру, – произнёс он уже без леденящего холода, но с присущей ему твёрдостью и сухостью. – Ты ведь знаешь, вся наша жизнь – игра.       – Тебя потянуло на философию? – усмехнулся какой-то парень с чёрными волосами, спадающими до самых глаз. Кажется, Чанбин. – Не хило, Ли Минхо, не хило.       Минхо устремил свой пронзительный, как тысяча острых ножей, взгляд на него. В его непроглядных тёмных глазах запросто можно было потеряться и навсегда утонуть.       – Это не философия, – отрезал он. – Это правда жизни. Всё, что с нами происходит, не более чем игра. Разве нет?       Чанбин выглядел так, будто сомневается в его словах или вовсе не понимает их.       – Мы сами создаём условия для игры, Чанбин, – продолжил Минхо. – Но не надоело ли вам играть по чужим правилам? Я бы хотел играть только по своим правилам, в свою собственную игру. Я живу только для себя. А вы? – он оглядел остальных. – Во что бы вы хотели сыграть? Во что-то весёлое, не так ли? Сыграть в жизнь прежде, чем умрёте. Так давайте же, веселитесь. В жизни надо попробовать всё.       Джисон прекрасно понимал каждое произнесённое чужим воздушным голосом слово. Буквы и слова легко слетали с его губ, словно окрылённые закатные облака. Минхо всегда был таким. Он всегда бросал вызов всему миру, бросал вызов жизни и даже, вообще-то, смерти. Зазывал её, ходил за ней, соблазнял и играл, как только можно. «Попробовать всё» стало его негласным девизом. Главным правилом, по которому он жил пытался выжить.       – Хуйню сморозил, – однако Чанбин его философии не оценил.       – Просто я слишком умный для такого тупого, как ты, – хладнокровно отозвался Минхо, и бровью даже не повёл. – Вот поэтому у меня нет пары. Мне нужен кто-то, кто хотя бы немного будет меня понимать.       Сердце Джисона забилось быстрее скорости света. Быстрее чего угодно в этом мире.       – Ты жестокий, – заключил Чанбин.       – Жизнь научила.       Повисла недолгая пауза. В конце концов, Сынмин, тяжело вздохнув, всё-таки встал и вышел из-за стола.       – Давай же, крошка, – шепнул Хёнджин.       Он притянул Сынмина к себе и увлёк в настоящий поцелуй. Глядя на них, Джисон почему-то представлял себя и Минхо. За собственные мысли ему было ни капли не стыдно. Он пристально разглядывал их ровно до тех пор, пока Сынмин не отстранился первым.       – Отвратно, – заключил Сынмин. – Просто отвратно! Я не должен был этого делать. Это ты виноват, Минхо!       – Что поделать, – только и пропел Минхо. – Жизнь жестока.       Теперь Джисон смотрел на него и только на него. «Говорите что хотите, делайте что хотите, создавайте что хотите – мне плевать. Я всё переживу», – так и кричали его глаза. «Я всегда делаю то, что хочу, кого хочу того и люблю, что хочу то и делаю, и меня никто и ничто не остановит, потому что я с л о м а ю с и с т е м у». Джисон был не уверен, действительно ли это вертится в его мыслях, или это только его собственные додумки.       Тем не менее, ему казалось, что именно он как никто другой подходит Минхо.       – Классно целуешься, Мин-и, – пропел Хёнджин и взглянул на Джисона. – Днюха удалась, так что погнали дальше. Джисон, крути бутылку.       – Я?       – А здесь есть другой Джисон?       – Ах, да... – ему стало неловко. – Хорошо...       Он схватился на горлышко бутылки и крутанул его. Только одна мысль осталась в голове, изжив все остальные:       лишь бы попало на Минхо.       Вот-вот бутылка остановится, вот-вот она на кого-то покажет... Джисон мысленно молился всем мёртвым богам, умоляя сделать так, чтобы этим вечером случилось нечто невероятное. Чтобы бутылка остановилась напротив Минхо, чтобы она указала на него и чтобы, о боже, они поцеловались.       Но бутылка остановилась на Чанбине.       Чёрт возьми, на этом готе и задире Чанбине. Джисон его даже толком не знал, но он ему уже не нравился. Впрочем, ему не нравился никто из этой комнаты, кроме Минхо.       – Вааау, – протянул Хёнджин. – Чанбин, ну тебе повезло, конечно~       Остальные парни подхватили волну восхищения. Но Джисону совсем не нравилась перспектива поцеловать Чанбина. Не нравилось и то, что Минхо выглядел совершенно безучастным к ситуации. Будто ему совсем плевать, кому суждено поцеловать Джисона. Так оно, впрочем, и было.       – Нет, – бросил он первое, что пришло в голову.       – Что «нет»? – напрягся Хёнджин. Шум мгновенно смолк.       – Я не хочу, – честно признался тот. – Я не хочу целовать его.       – Я тоже тебя не хочу, – презрительно процедил Чанбин. – Но таковы правила игры, малыш.       – Нет, – Джисон был твёрд и непоколебим. – По правилам моей игры я не обязан делать то, чего не хочу.       Хёнджин встал, взглянув на него сверху вниз. От этого стало даже как-то страшно.       – Ты издеваешься? – спросил он. – Такова игра. Боишься? Я бы не удивился. Знаешь, я хорошо разбираюсь в людях. По тебе виднo, что ты загнанный социофоб. У тебя и отношений наверное не было, да?       – Причём тут это?       – Ого, и правда не было. Неужели, влюблён в кого-то и не можешь признаться? Веришь в любовь? Может, ты ещё и девственник?       Джисон сам не понял, как не сдержал себя и – ударил его прямо по лицу. На чужой щеке остался красный след от ладони. Джисон почувствовал на себе взгляд Минхо, но не мог понять, что он означает.       – Вот сука, – бросил Хёнджин сквозь зубы. – Да меня в жизни никто не смеет трогать!       Он резко толкнул Джисона в бок – так сильно, что тот даже не удержался на ногах и упал. А потом Хёнджин принялся избивать его. Он бил ногами, прямо подошвой, твёрдой и на кончике отстрой, бил коленями, топтал и тем самым приносил очень сильную боль. Никто ничего не сделал, и потому Хёнджин чувствовал себя не только безнаказанным, но и правым. А Джисон же чувствовал себя беззащитным мальчиком для битья, и боль сковала всё его тело.       – Мразь, вали отсюда, – закончив, Хёнджин напоследок плюнул на него. – Желаю тебе, чтобы тебя изнасиловали.       – Зачем?.. – едва подняв голову, пробурчал Джисон, сам не зная зачем.       – Чтобы тебя использовали хоть раз в жизни.       Они ушли из комнаты. Все до последнего. Стоило только двери закрыться, как Джисон тут же сделал над собой усилие и приподнялся на ноги, превозмогая боль. Секундой позже он буквально вскочил на ноги и понёсся отсюда прочь. С трудом отыскал в этом заведении туалет, ориентируясь на запах. Забежав в нужную комнату, он тут же прильнул к раковине и склонился над ней, ощущая слабость в руках и ногах, и взглянул на своё отражение в зеркале. Оно казалось ему жалким и мерзким, вызывало только отвращение. Спутавшиеся каштановые волосы, сухие и некрасивые, затуманенный болью взгляд, бледное лицо, на котором отражались все муки мира, как на лице Иисуса Христа.       Он включил воду и принялся плескать её себе в лицо. Плакать или кричать не хотелось: его всего лишь избили. Он слишком много пережил, чтобы расколоть его на какие-то там слёзы. Теперь он понял, что может выдержать что угодно.       Почти что угодно.       Тот равнодушный, совершенно безразличный к происходящему взгляд Минхо он не в силах забыть. Минхо было абсолютно поебать, что Джисон валялся на полу, изнывая от боли.       Он плескал себе воду в лицо, и даже не заметил, что дверь в туалет распахнулась. Послышались размеренные шаги, и чьи-то ноги остановились совсем рядом.       – Очень больно?       Разум был настолько затуманен, что Джисон даже не понял, чей это голос –       – Ничего, переживу.       – пока не поднял головы и не увидел в зеркале стоящего рядом Минхо.       Минхо, чёрт возьми. Ли Минхо. Он пришёл к нему? Зачем? Что происходит?       – Если тебе больно, – хладнокровно произнёс Минхо, – то можешь поплакать. В слезах нет ничего стыдного.       Его голос и взгляд не выражали никаких эмоций, но Джисон почему-то всё равно чувствовал сквозящее в его словах искренне волнение. Это было так... Странно?       – Прости, но я не из нытиков, – слабо усмехнулся он, – которые плачут каждый раз, когда с ними приключается что-то плохое.       Минхо глянул на него с каким-то лёгким, едва уловимым пониманием. Что-то в его лице переменилось, и Джисон не мог понять, что именно: он смотрел на него в отражении зеркала, не решаясь повернуть голову и увидеть настоящего Минхо.       – У тебя всё в жизни плохо, – процедил Минхо без какого-либо злого намерения. – Тебе и полагается быть сильным.       У Джисона сердце оборвалось и упало куда-то в район желудка.       – Что?..       – Я люблю сильных людей, – хладнокровно отрезал Минхо. – И ненавижу слабых. Я сразу понял, к какому типу относишься ты. Ты сильный. Такой же сильный, – его глаза блеснули, – как и я.       Наконец, Джисон с замиранием сердца всё-таки повернул голову, столкнувшись теперь напрямую с чужим взглядом. В его собственных глазах плескалось изумление, перемешанное в небывалый интерес и страх. Ещё никогда Минхо не был так близко к нему, и вместе с тем – настолько далеко.       – Я не буду извиняться за Хёнджина, поскольку это ничего не изменит, – сказал он. – Да и, вижу, тебе это не надо. Но я бы хотел кое о чём спросить.       Руки Джисона задрожали.       – Спросить? – удивился он. – Меня?..       – Да, тебя, Хан Джисон.       Минхо подошёл поближе, и то ли от этого, то ли от того, с какой интонацией произнесли его имя, Джисон почувствовал себя скованной ледяной статуей. Вода всё ещё бежала из-под крана и навязчивым эхом закрадывалась в уши.       – Почему ты мастурбируешь на меня, Хан Джисон? – голос Минхо разрезал воздух. – Неужели, я заставляю тебя возбуждаться?       Глаза Джисона в панике распахнулись. Сердце забилось быстрее, а в лёгких кончился воздух.       – Я не... Я этого не... Как... К-как ты узнал?!       Он сделал шаг назад, а Минхо сделал шаг вперёд. А потом, не дожидаясь подходящего момента, схватил Джисона за волосы и притянул к себе. Секундой позже он утянул его в скользкий, влажный поцелуй, такой недолгий, но сладкий и терпкий. Губы Минхо отдавали выпитым недавно алкоголем, оседали спиртом на языке Джисона.       Минхо отстранился и взглянул в чужие ошарашенные, но безнадёжно очарованные глаза.       – Считай это платой за то, что заинтересовал меня, – отрезал он. – Если кто узнает, то все эти шлюхи будут злиться. Они не знают, что я по парням. Скажем, это просто тренировка для меня.       Джисону было нечего сказать. Его сознание улетело куда-то далеко-далеко из этого мира, поэтому он просто молча смотрел на парня, ожидая дальнейших действий.       И он не мог понять, почему слова Минхо складываются в одно слово.       – Но я бы хотел как-нибудь позабавиться с тобой, – продолжил тот. – Ты не такой, как все они. Ты уникальный, я чувствую это. У тебя необычный вкус. Как думаешь? – его губы тронула улыбка, напоминающая оскал. – Хотел бы ты со мной сыграть...       ...В падение?       О том, что было дальше, Джисон помнит очень смутно. Помнит, что ответа Минхо так и не получил, да и не нуждался в нём. Джисон не смог ничего из себя выдавить ни тогда, когда они смотрели друг другу в глаза, ни тогда, когда Минхо уже попрощался к ним и удалился из туалета.

too fast, I try to follow, but I'm losing hope we used to walk together down this winding road but you're so far ahead it seems impossible to catch up

      Это был первый поцелуй в жизни Джисона,и он боялся, что это было слишком очевидно. Минхо поцеловал его грубо, нахально, исследуя языком его рот. Джисон не смог ответить взаимностью, и потому чувствал себя лишь тестом в чужих руках. Тестом, готовым стать булочкой в форме сердечка только для Минхо.       Сам Минхо же больше не вспоминал о том случае. Он столько девушек перецеловал, что они, узнав о его влечении к парням, усомнились бы в том, что перед ними действительно Ли Минхо – не его это стиль. Тем не менее, мысль о том, что он так много девушек лишил невинности, подогревала его интерес. Потому что теперь в его власти, наконец-то, оказался парень.

and now I'm walking on my way, all alone feeling so cold not getting anywhere, I feel like I'm in slow mode used to be a winner, everything was all black and white now I'm bottom of the pile, a dusty photo

      А потом всё закончилось.       Джисон так думал.       Всё закончилось, потому что Минхо больше не обращал на него внимание. Больше не смотрел в его сторону, не говорил с ним, не подходил к нему. Словно и не было никакого поцелуя между ними, словно всё произошедшее в тот вечер – выдумка или случайность. Минхо снова садился отдельно, снова болтал только со своими «друзьями», снова тусовался только с ними, а Джисон был для него сродни незнакомцу.       Это ранило сердце, разрезая его, как тысяча острых краёв бумаги. Это разбивало Джисона и причиняло ему боль похлеще, чем пытка четвертованием. Ему казалось, что кто-то заставил его крутануть колесо страданий, и выпало то, чего он боялся больше всего.       Это продолжалось до тех пор, пока однажды одним осенним вечером он не свернул на тихую улочку по пути домой.

I'm afraid I'm gonna be left stranded by myself all the foolish dreams I had inside of me are broken

      Красные листы срывались с сухих ветвей и разлетались, уносимые осенним холодным ветром, куда-то вдаль. Золотистые улицы были погружены в солнечный сентябрь, в самое его начало, и отчего-то казались зловещими и недружелюбными. Вскоре Джисон понял, почему эти ощущения посетили его душу – кто-то дерзко одёрнул его за плечо.       – Это чё, тот Джисон, что ли? – послышался отдалённо знакомый голос.       Джисон узнал в нём Хёнджина. Тот стоял, улыбаясь своей хитрой ухмылкой, и косился на него с нескрываемым отвращением. Рядом стояли его друзья, имён которых Джисон уже и не помнил.       Он ничего не ответил, а только развернулся, чтобы пойти дальше, и это почему-то взбесило Хёнджина не на шутку.       – Эй, я с тобой разговариваю! – он повысил голос и схватил Джисона за рукав. – Игнорировать так невежливо. Кто тебя воспитывал?       – Что тебе нужно? – раздражённо спросил он, вырывая руку. – Я удивлён, что ты вообще меня помнишь.       – Такого ублюдка тяжело забыть, – усмехнулся Хёнджин. – Ты первый и последний, кто посмел меня ударить. А знаешь, кажется, старая злость снова даёт о себе знать. А, парни? – он обернулся на остальных. – Проучим старого знакомого?       Никто ничего не ответил, но некоторые закивали, а кто-то тихо посмеялся. Джисон понял, что находится в опасности, а также понял, что выхода у него нет. То есть , coвсем нет: это тупик, капкан, ловушка. Сердце лабиринта, из которого нет выхода.       Уже мгновением позже он почувствовал острую боль в районе живота. Хёнджин ударил его под дых, даже толком не рассчитывая силы. От пронзительной боли Джисон сложился пополам, а последующий толчок заставил его и вовсе упасть на промозглый асфальт.       Хёнджин смеялся. Кто-то подхватил его смех, кто-то попытался его остановить, кто-то же сделал вид, что ему плевать; тем не менее, никто не помешал Хёнджину начать пинать Джисона ногой. Он был абсолютно беззащитным, лёжа здесь, на асфальте, и былые ощущения вернулись к нему. Он снова ощутил себя мешком для битья, прямо как в тот мартовский день.       Как вдруг неожиданно послышался гудок машины, и сразу после к ним подъехал загадочный чёрный автомобиль. Джисон с трудом поднял голову. Он увидел, как открывается дверца машины, и как из неё выходит...       ...Минхо?!       Да, это был Минхо. С чёрными блестящими на солнце волосами, в лёгкой серой кофте и с уверенным, ясным взглядом он встал напротив Хёнджина, а потом –       врезал ему прямо по лицу.       Что за?..       Хёнджин отшатнулся назад, и кто-то из его друзей закричал что-то невнятное. Минхо же, целиком и полностью их игнорируя, повернулся к Джисону. У того даже весь воздух из лёгких выбился, когда он уловил на себя чужой спокойный, непоколебимый, в чём-то холодный и совершенно твёрдый взгляд.       Молча и без каких-либо пояснений Минхо схватил его за руку и силой поднял с асфальта. Происходящее пронеслось для Джисона быстрой, размытой картинкой: Минхо затолкал его в эту свою чёрную машину на заднее сидение, затем молча сел рядом с ним, показательно хлопнув дверью, за стеклом которой Хёнджин что-то кричал и злился. Следующим воспоминанием Джисона было то, как они едут по незнакомой ему дороге, сквозь незнакомые ему городские улочки, с незнакомым ему зрелых лет шофёром за рулём. Он не знал, сколько времени уже прошло, но только сейчас он пришёл в себя.       – Я... Где я? – опомнился он словно ото сна, выглядывая в окно, а потом поворачиваясь на Минхо. – Ч-что происходит?       – Тихо, тихо, успокойся, малыш, – то ли в шутку, то ли всерьёз (хотя, скорее, первое) пробурчал Минхо, не отрывая взгляда от рисующейся перед ним дали дороги. – Не на пытки тебя везём.       – А куда? – Джисон чувствовал нарастающую панику. – И зачем? Откуда т-ты вообще взялся?       До этих пор не был уверен, что может вот так свободно и в смелой манере разговаривать с самим Ли Минхо, но в силу обстоятельств чувствовал себя достаточно неуязвимым для разборок. Минхо только незаметно ухмыльнулся, и уголок его губ загадочно потянулся вверх.       – Ты когда-нибудь занимался сексом в машине?       Джисон почувствовал, как предательски краснеет его лицо.       – Ч-что?       – Я спас тебя от сумасшедших ублюдков. Не считаешь ли ты, что должен мне отплатить?       – Я думал, они твои друзья...       – У меня нет друзей, – Минхо взглянул на него с чем-то отстранённым и таинственным в глазах. – Так что? Сыграешь со мной?       – Сыграть? – напрягся Джисон и нервно сглотнул. – В-во что?       – В падение.       Джисон ничего не успевает толком понять, как вдруг Минхо бросается на него, как хищник на жертву, и валит прямо на спину.       – Так что там насчёт секса в машине? – интересуется тот, заглядывая ему в глаза и нависая на ним на расстоянии жалких ничтожных сантиметров. – Как низко ты готов пасть? Очень низко, не так ли? Хотя бы ради меня.       – М-минхо! – только и смог из себя нервно выдавить Джисон, со страхом вцепляясь в его руки. – Что ты д-делаешь?       – Я хочу тебя, – отозвался тот, опаляя чужую кожу своим горячим дыханием. – Прямо сейчас. В этой машине.       Кажется, ему было абсолютно плевать на обстоятельва: на машину, на количество пространства, на шофёра за рулём. Без лишних объяснений он накрыл губы Джисона своими, пока рука кралась к району паха.       – Минхо... – прошептал Джисон в поцелуй, которому не мог сопротивляться. – Ах...       – Время для игры, – отстранившись, соблазнительно пропел Минхо, – в хозяина и его верную шлюху.       Он резко стянул чужие штаны, и от этого у Джисона перехватило дыхание. Он почувствовал холодный материал сидения под ягодицами, а потом – ещё больший холод, когда Минхо стянул с него трусы.       – Минхо...       – Просто позволь мне исследовать тебя, – прошептал тот, хитро и странно улыбаясь, а потом засунул палец Джисону в задний проход.       – Нгх!       Слегка расширив отверстие, поводив в нём пальцем, Минхо понял, что быть нежным – не для него. И поэтому следующим шагом он решил просто вставить Джисону.       – Ааа! – закономерно вскрикнул тот, почувствовав член в своей заднице. – Минхо...       Ему всегда казалось,что Минхо – это безупречный алмаз. В нём не было ничего лишнего, кроме силы и твёрдости характера. Ни пафоса, ни драмы, ни шелухи стиля. Его вкус – вне категорий. Им движет жизнь, как бы странно это ни звучало. Он открыт для экспериментов, в нем нет шор, в нем нет уязвимых мест. Даже его любовь становится силой, а не крикливой драмой с размазанной по щекам подводкой. В нём нет темной стороны. Просто потому, что в нем нет и света. Он цельный. Литой. Он такой же, как все, и совершенно иной. Как истинный хищник, который никому ничего не пытается доказать, он не притягивает и не отталкивает. Он жил, жив и будет жить. И ему плевать. Ему нечего сказать миру, в отличие от Джисона, пылающего желанием любви и отчаянной нуждой в чужой страсти.       – Минхо... Я... – Джисон почувствовал поступающий оргазм. – Я сейчас...       – Да, малыш, – шептал тот, начиная двигаться. – Стони, как стонал тогда, когда дрочил на меня. Я хочу это слышать.       – Я... Я...       В происходящее верилось с трудом. И, всё же, Джисон ощущал такое счастье, какого не испытывал прежде никогда. Это счастье подкрадывалась тихо, незаметно, а потом – вылилось наружу тёплой струйкой белой жидкости.       Он кончил.       – Уже? – удивился Минхо. – Я правда оказываю такое влияние?       Прозрачная сперма липла к его рукам. Он начал действовать грубее, жёстче, всё глубже и глубже уходя в Джисона. Теперь они стали одним целым.       – Минхо, я... – сквозь стоны пытался произнести Джисон. – Я... Нгх...       – Да, Джисон? – тот наклонился чуть поближе.       – Я... Ох... – Джисон приоткрыл глаза, дабы взглянуть на него. Он не чувствовал даже боли. – Ради тебя я готов пасть так низко, как только могу...       Минхо улыбнулся ему, потому что знал, что это правда. Джисон наслаждался моментом их единения с тесной машине.       Часть его души болезненно воспринимала чужеродное вторжение, другая часть пала на колени и рыдала от благодарности, что более не одинока.

everything I wanted in the distance out of reach am I the only one that's gon' stay forgetting?