Lost boy

Beneath all that power, you're nothing more than an unloved, lonely, lost boy. — За этой силой прячется не кто иной, как нелюбимый, одинокий, потерянный мальчик.       ***       Честно сказать, Локи с трудом представлял, куда может попасть – по-хорошему, для магии такого рода требовалась предельная концентрация, но на это у него банально не было времени. Мстители могли в любой момент переключиться со столь любимой ими бессмысленной беготни на пленника, а потому выход был один: сбежать куда угодно, как можно быстрее, пока есть шанс. Бог обмана даже не стал тратить время на то, чтобы избавиться от пут – просто схватил скованными руками так удачно подкатившийся к его ногам Тессеракт и поспешил исчезнуть, пока судьба предоставляла такую возможность.       Уже провалившись в омут перехода он мысленно дал себе подзатыльник – использование одного из Камней Бесконечности без должной сосредоточенности могло вылиться в куда большие неприятности, чем возвращение с Тором в Асгард и суд Всеотца. К примеру, его могло просто расщепить на атомы и отправить каждый из этих атомов в разную точку Вселенной… Хотя, кое в чём Локи не сомневался: в Асгарде его почти наверняка приговорили бы или к смерти, или, если бы матери удалось отговорить Одина, к вечному заточению в каком-нибудь крайне неприятном месте, а вот сейчас, сбежав, он вполне мог и выпутаться из того, во что влип. Может быть, даже отделаться-таки от Таноса, который бы ни за что не отпустил такую удобную марионетку добровольно…       Правда, подумать обо всём этом дольше не вышло – его всё же выкинуло из портала в прежнем, целом состоянии, довольно ощутимо приложив боком обо что-то твердое. Как оказалось, твердой была земля, пусть и покрытая вполне приличным ровным газоном. Бог озорства поморщился сквозь кляп, который по-прежнему был на нём, как и наручники, в которые его «заботливо» упаковали Мстители. К счастью, куб тоже был на месте, в его руках, и у Локи даже получилось трансформировать его в кольцо с крупным сапфиром, которое удобно уместилось на среднем пальце правой руки. Вот только дальше план несколько… дал сбой.       Локи нахмурился, понимая, что снять наручники и кляп с помощью чар не выходит. Сначала ему показалось, что он просто поспешил и немного сбился, а потому заклинание не дало нужного эффекта, но после десятой попытки на это оставалось мало надежды. Зато всё более правдивой казалась идея того, что в Щ.И.Т.е умудрились сделать оковы, рассчитанные как раз на такие случаи, что вызывало крайнюю степень досады. Но у него хотя бы было время сейчас на попытки разобраться с этими «неудобствами», так что Локи этим и занялся, устроившись на траве и предварительно оглядевшись, чтобы удостовериться, что поблизости нет никого, кто мог бы доставить неприятности.       Как выяснилось, лужайка, на которой оказался Лафейсон, была окружена редким лесом, сквозь который нетрудно было разглядеть озеро и какой-то небольшой дом, стоявший на берегу. Место было довольно живописное и уютное, а главное, нигде не было даже намека на Мстителей, Щ.И.Т. и тому подобные досадные обстоятельства. Так что Локи со спокойной душой взялся пробовать на треклятых наручниках все известные ему заклятия, пригодные для немедленного освобождения, но… тщетно. Кляп тоже оказался на диво упорным и открываться не желал, что осложняло дело – некоторые формулы нужно было произносить вслух, а этого трикстер сейчас сделать не мог. Брюнет скривился сквозь «намордник», понимая, что ещё немного, и пора будет признаться хотя бы самому себе, что он не может справиться с такой, казалось бы, несложной проблемой. Но тут его отвлекло движение со стороны дома.       Понимая, что сейчас его практически наверняка ищут, Локи, естественно, готов был в любую секунду или снова сбежать, или дать бой (что со скованными руками и заткнутым ртом, впрочем, было почти невозможно). Но прежде чем делать ноги, он счел возможным присмотреться к тому, кто пожаловал по его душу, и, забыв про кляп, изумленно/настороженно фыркнул.       — Старк?       ***       Всё это напоминало какой-то сон, причем не кошмарный (к каким Тони больше привык), а вполне приятный – он снова был дома. Возился в мастерской, то занимаясь усовершенствованием костюмов (своего и Пеппер), а то просто собирая для Морган каких-нибудь забавных домашних питомцев-роботов; периодически появлялся в «Старк Индастриз», хотя компанией уже давно управляла жена, или на светских мероприятиях, куда его теперь звали ещё чаще, чем раньше — ещё бы, один из героев, спасших, без преувеличения, весь мир (а то и не один).       Но Тони знал – он не герой. Не такой, во всяком случае, каким его рисовали газетчики. Он никогда героем и не был, занимаясь всей этой спасательно-мстительной дребеденью по вполне простым и довольно эгоистичным причинам: сначала из любопытства, просто тестируя свои новые «игрушки», потом – из желания защитить тех немногих людей, кем действительно дорожил. Он никогда не хотел спасать абстрактный «мир». Может, Стив был прав, и он просто не способен на то самопожертвование, которое всегда почему-то считали непременным атрибутом классического «героя»?       Стив. Вот кто всегда был героическим до оскомины. Старка это поначалу раздражало, потом он смирился и перешел от пренебрежения и неприкрытой язвительности к относительно мирным подколам, позже – почти ненавидел, всерьёз обиженный на то, что Роджерс их всех променял на своего пришибленного Гидрой приятеля. А ведь на тот момент Тони уже признавал, что они с Кэпом стали друзьями. Конечно, они помирились, хоть на Барнса Старк и косился по-прежнему неласково, что у Наташи вызывало сдержанные смешки и шутки на тему ревности. Но что бы ни происходило между ними, одно было непоколебимо: Стив всегда был героем в лучшем смысле этого слова, это сложно было отрицать…       А теперь памятник Стивену Гранту Роджерсу стоял в парке Бруклин-Бридж, его фото и биография были во всех школьных учебниках, любимый мотоцикл забрали в музей, а сам он нашел последний приют на кладбище Холи-Кросс под плитой из светлого мрамора, на которой золотистым было выбито его имя. Потому что как всегда не смог не быть героем.       Хотя прошло уже больше полугода, Тони всё равно буквально по секундам помнил, как в последний момент, когда он уже готов был смириться с мыслью, что сейчас всё закончится, его плеча, уже почти не закрытого искалеченным костюмом, коснулась знакомая тяжелая ладонь. Старк даже понять не успел, как так вышло, что перчатка оказалась в руках Стива, да и не смотрел он на неё. Он смотрел в светлые глаза друга, в которых были тень усталости и какое-то странное понимание. Роджерс медленно качнул головой и у Тони в груди что-то ухнуло вниз – он понял. Стивен делал это не только ради друга, но и ради того, что появилось у Старка за эти пять лет: нормальный дом, нормальная семья – что-то кроме бесконечной беготни с целью спасения всех подряд. Кэп знал, что Тони не хотел это терять, как знал и то, что ему самому терять в этом смысле нечего. Семьи у него так и не появилось, а друзья должны были понять. В конце концов, он всегда был в первую очередь солдатом и готов был пожертвовать своей жизнью ещё тогда, в сорок пятом, роняя в Атлантику чертов самолет.       Тони весьма смутно помнил то, что было после: рассыпающаяся в пыль армия Таноса, радость победы, осторожно обнявшая его Пеппер… Зато отлично помнил мысль, набатом стучавшую в голове. «Это должен был быть я.»       Он вернулся домой, взявшись снова за свои изобретения, надолго ушел в работу и во время редких визитов в штаб-квартиру Мстителей избегал смотреть в глаза Баки. Зимний Солдат ни разу не сказал вслух, что винит его в чем-то, но Тони точно знал – Барнс тоже считает, что не Стив тогда должен был щелкнуть пальцами. Щит Капитана перешел к его другу, хоть Баки и не считал, что заслуживает этого. Остальные к нему и к Старку временно не лезли, понимая, что обоим нужно время разобраться и со своими мыслями, и с тем, как они теперь относятся друг к другу.       Но в остальном жизнь возвращалась в нормальное русло – во всяком случае, к радостным обстоятельствам точно добавилось ещё одно, членистоногое. Если раньше выходки Питера зачастую вызывали у Тони негодование, то теперь он относился к Паучку с бóльшим терпением. Помнил, каково было потерять этого неугомонного мальчишку, и ни в коем случае не хотел, чтобы подобное повторилось, поэтому присматривал по-прежнему, в чём-то даже более внимательно. Паркеру, как ни крути, не хватало отца или того, кто мог бы его заменить, и… Тони понимал, что если он не займется парнем, то вряд ли это сделает кто-то другой. А под крылом Старка у юного героя, как ни крути, были все шансы вырасти, во всех смыслах этого слова. Фьюри посмеивался, что детей у гения теперь двое, но Энтони и не думал спорить – это было действительно близко к правде. Питер был частью его семьи и, к счастью, по этому поводу никто возражать не собирался.       Дело шло к вечеру, Морган увлеченно рисовала какую-то жутковатую каракатицу с помощью графического планшета, а Тони вышел на улицу, позвонить – он обнаружил пропущенный вызов от Фьюри и догадывался, что тот вряд ли звонил просто спросить, как у него дела. Конечно, думать о том, что где-то опять случилась какая-то ерунда, требующая супергеройского вмешательства, не хотелось, но оставить звонок Ника без внимания Старк не мог. Он спустился с крыльца, на ходу набирая знакомый номер, машинально сделал ещё несколько шагов, медля, и вдруг боковым зрением заметил какое-то движение.       Вообще-то никаких причин ждать дурного у Тони не было, но он всё же напрягся, и, как оказалось, вовсе не зря – стоило ему обернуться и приглядеться повнимательнее, как он понял, что на небольшой лужайке среди деревьев сидит никто иной, как Локи. И выглядел он ровно так, как в 2013, когда заявился к Старку в башню, размахивая своим чудо-жезлом с одним из Камней Бесконечности. Вернее… так, как в момент, когда его должны были отправить с братом в Асгард – закованный в усиленные наручники и с кляпом. Гений замер, разглядывая явно недовольного бога обмана, и чуть не выронил телефон, догадавшись, как такое могло произойти.       — Локи? Серьёзно?       Тони подошел ближе, внимательно рассматривая трикстера. Тот зло сверкнул глазами, но пока даже не попытался сбежать или запустить в миллиардера каким-нибудь проклятьем – то ли у него после перехода просто не было на это сил, то ли наручники всё же сдерживали часть магии (тут можно было и похвалить себя, ведь эти оковы были разработкой Старка). Мужчина усмехнулся, качнув головой.       — А я всё думал, куда же ты смоешься. Невероятно. Тессеракт же Камень Пространства, а ты умудрился сделать скачок ещё и во времени… Да уж, Стрендж с Беннером бы тебя сейчас атаковали с горой вопросов. Даже мне, признаюсь, многое любопытно, хоть я в магии и ни бум-бум.       В глазах Локи злость частично сменилась сосредоточенностью – он явно не слишком-то понимал, о чем говорит Тони. Он ожидал, что изобретатель сейчас скрутит его и сдаст Щ.И.Т.у, но этот Старк был каким-то странным. Не злился, не пытался поймать обратно, да и выглядел как-то… старше? Пока трикстер пытался переварить всё это, «да Винчи XXI века» подошел ближе, указал взглядом на оковы.       — Я понимаю, что ты пару часов назад в компании читаури чуть не разнес Нью-Йорк к чертовой матери, но у нас тут уже немало лет с тех пор прошло, так что… если ты не собираешься повторять свои фокусы, я могу снять всё это. Их я конструировал, так что знаю, как открыть.       Локи нахмурился, глядя на него недоверчиво. В зеленых глазах ясно читалось, что бог сомневается, стоит ли доверять тому, кого только что считал врагом, и Тони понимал его раздумья. А еще вспомнил, что в 2013 глаза у Лафейсона были голубыми, и поблескивали как-то лихорадочно — словно он был сам не свой. Сейчас бог смотрел куда адекватнее, хоть и неласково. Однако сидеть и дальше закованным ему, по всей видимости, хотелось ещё меньше, чем как-либо взаимодействовать со Старком, поэтому Локи, помедлив, протянул изобретателю запястья. Тони усмехнулся, качнув головой, и потянулся к замкам. Благо, каких-то инструментов не требовалось – при всей своей прочности и надежности закрывались наручники сравнительно быстро и несложно, да и открывались так же. Это было сделано специально для того, чтобы при аресте не морочить голову с лишними премудростями. Вообще освобождать трикстера вот так, «под честное слово», было, возможно, не самым разумным решением, но Тони почему-то казалось, что сейчас им удастся договориться без боя.       Стоило Старку снять с бога лишние железки, как Локи отшатнулся, словно дворовый кот, который знает, что его скорее ударят, чем покормят. Он поморщился, машинально касаясь лица, на котором отпечаталась жесткая кромка кляпа, и наконец-то имея возможность изогнуть губы в фирменной усмешке, которую миллиардеру уже доводилось видеть.       — Удивительная доброта. Особенно после того, что я сделал, — трикстер окинул мужчину пытливым взглядом. — Или вся эта чушь про время была правдой? И ты уже не хочешь отправить меня в Асгард с моим братцем, чтобы Всеотец спустил с меня шкуру?       Тони скрестил руки на груди, не пытаясь приблизиться. Судя по тому, что его не испепелили и не превратили в жабу (или что там мог вытворить разозлившийся бог?), даже с этим Локи можно было поговорить. И лучше уж было решить всё разговором, чем доводить до ещё одного побоища.       — Я сказал правду. Ты переместился с помощью Куба, когда сбежал, я это видел… Но что-то, видимо, пошло не совсем так, как обычно. И ты здесь, а не там, где хотел оказаться, уж не знаю, почему, — Старк пожал плечами. — Нет, я от тебя всё ещё не в бурном восторге, но, по словам Тора и Беннера, ты можешь быть и неплохим парнем, так что не вижу необходимости в драке.       — Тор так сказал? — едко усмехнулся Локи. — Не верю. У нас в семье я всегда был вроде паршивой овцы, если ты не в курсе, и мой братец в этом был убежден крепче всех.       — Видимо, что-то изменилось за эти годы, — хмыкнул Тони. — Я в ваши семейные истории не лез, не в курсе. Да и не мое это дело, у меня есть своя семья, хватает забот. Так что? Ты всё ещё хочешь захватить мир, или я могу не звонить Фьюри и не сообщать, что у нас снова проблемы?       Лафейсон задумался. Нет, с Тессерактом в руках он угроз совершенно не опасался, но вот тот факт, что Куб сработал как-то странно, настораживал. Стоило хотя бы разобраться, куда его занесло, прежде чем повторять перемещение – неизвестно, был ли сбой однократным. Так что побег пока был не самым подходящим вариантом, а снова сталкиваться нос к носу со Щ.И.Т.ом не хотелось. К тому же, стоило ли доводить до конфликта, если этот новый Старк вроде как даже не хотел драки?       — Ладно… — протянул трикстер с некоторой долей сомнения. — Допустим, я не собираюсь пока ничего захватывать. Давай заключим договор: перемирие, но ты расскажешь мне всё о том, где я оказался, что происходит, и что ты знаешь о том, что произошло, когда я сбежал.       Тони повел плечами, признавая, что условия вполне приемлемы. В крайнем случае, он всегда мог почти мгновенно экипироваться в костюм и тормознуть разбушевавшегося бога или подать сигнал SOS и вызвать сюда остальных Мстителей. Так что можно было и поговорить.       — Хорошо. С какого вопроса хочешь начать?       — Папа, кто это?       Тони с трудом удержался, чтобы не вздрогнуть, а просто обернуться на голос. Морган стояла на крыльце дома, с явным интересом рассматривая Локи, который, в свою очередь, несколько озадаченно смотрел на девочку. И Старк, хоть и думал минуту назад, что трикстер может быть и не таким уж злодеем, сейчас почувствовал, что рука тянется активировать костюм – причинить вред дочери он бы не позволил никому, любой ценой. А вот сама Морган, кажется, не боялась нисколько: спокойно спустилась по ступенькам и подошла к отцу, тут же привычным жестом уцепившись за его руку, и по-прежнему заинтересованно взглянула снизу вверх. Тони с трудом сбросил оцепенение, медленно кивнув в ответ.       — Это… Локи. Маг из Асгарда, брат Тора.       Трикстер слегка напрягся, и хотел было уже поморщиться, но не стал. И, похоже, правильно сделал – родство с Одинсоном, по всей видимости, было неплохой рекомендацией. А о событиях в Нью-Йорке Морган, кажется, не знала, поэтому на её личике не отразилось ни отвращения, ни страха, только всё тот же интерес к чему-то (или кому-то) странному и пока не очень понятному.       — Оо… — многозначительно протянула девочка, слегка склонив голову набок и изучая бога лжи внимательным взглядом карих глаз, но тут же оживилась. — Он пришел в гости?       — Нет, — подал голос трикстер ещё до того, как ответить успел сам Энтони. — Я отправлялся по делам, просто заглянул случайно. И скоро уйду.       Остатки злой настороженности из его глаз ушли, маг смотрел на Морган спокойно. Он поднял взгляд на Старка и едва сдержал какую-то печальную усмешку – сходство отца и дочери было настолько очевидным, что становилось даже не по себе. А девочка, тем временем, слегка нахмурилась.       — Почему? Если Вы хотите поговорить с папой, я мешать не буду, честно, — она попыталась изобразить примерного ребенка, но не смогла сдержать любопытные искорки в глазах. — А Вы… правда волшебник?       Локи замер, явно сбитый с толку таким вопросом – нечасто он попадал в подобные ситуации. Но сердиться на это очаровательное создание было просто невозможно, поэтому бог обмана только повел плечами, вынужденный озвучить то, что для него было, в общем-то, очевидным.       — Да. — он развернул правую руку ладонью вверх и над ней закружились зеленоватые огоньки, будто стайка светлячков. Морган распахнула глаза, наблюдая за маленьким чудом, и Локи тихонько усмехнулся. На него редко смотрели вот так, с восторгом. Чаще со страхом, ненавистью, презрением… А этот ребенок, похоже, даже не думал, что «волшебник» на самом деле имеет репутацию жестокого и коварного существа, способного разрушать всё, до чего только дотянется.       — Здорово, — заключила девочка. — Дядя Стивен тоже волшебник, но он по-другому колдует.       Тони невольно усмехнулся. Стрендж к Морган подход нашел удивительно быстро, хотя того, что экс-доктор в принципе может ладить с детьми, не ожидал никто. Стивена с его закаленным медицинской практикой цинизмом, помноженным на закидоны в магическую философию, даже взрослые переваривали с трудом, а вот девочке он на удивление понравился. Видимо, вкусы на мужчин у неё совпадали с мамиными – та тоже тянулась к странным типам с не самым приятным характером.       — Предлагаю всё-таки поговорить в доме, — вставил Старк, снова обратив на себя внимание бога. — Обсудим, что ты хотел выяснить, а там увидим, как быть.       Морган идея явно понравилась и Локи, уже собиравшийся отказаться от радушного предложения, под её взглядом осекся, вынужденный сдаться. Только плечами повел, про себя радуясь, что наручники Тони с него снял до того, иначе объяснить девочке сцену было бы ощутимо сложнее.       Внутри дом оказался не менее уютным, чем снаружи. В башне Старка всё было в стиле хай-тек, с изрядной долей пафоса и высокотехнологичными штуками на каждом углу, а этот дом всё же был семейным гнездышком. Нет, без чудес науки и техники Тони, разумеется, обойтись не мог, но перегибать палку с этим не стал. Локи было предложено место на диване в гостиной, а сам хозяин дома устроился напротив в кресле. Морган, подумав, тоже предпочла диван, взобравшись на него с ногами и с интересом поглядывая на обоих. Тони, честно говоря, не был уверен, что девочке стоит быть свидетелем их разговора, но мага, кажется, ничто не смущало.       — Ты обещал ответить на мои вопросы, — напомнил Лафейсон. — И первый: что у вас тут с Таносом?       Судя по всему, снова сталкиваться с безумным титаном трикстер вовсе не горел желанием, поэтому и предпочел сразу прояснить, как обстоят дела в этом плане. Чтобы знать, куда в случае чего удобнее будет сбежать.       — Танос побежден, окончательно, — повел плечами Старк. — Месяцев восемь прошло уже.       На лице бога отразилось неподдельное облегчение, что подтвердило мысли Тони о том, что под конец Локи сотрудничал с Таносом уже не совсем добровольно. Однако лишние эмоции трикстер поспешил спрятать, вернув себе более привычную непроницаемую усмешку, побарабанил пальцами по подлокотнику дивана.       — Хорошо. А где мой придурковатый брат?       Тони даже рот открыть не успел, чтобы остановить его, предупредив, чтобы не ляпнул лишнего при ребенке, так что теперь оставалось только сделать «страшные глаза», мол, ты что творишь? В этой реальности Тор, как ни крути, был героем (даже пузо пивное всё-таки согнал), и вот так подрывать его репутацию в глазах ребенка было не лучшим ходом. Локи в ответ на выразительную пантомиму гения сдержанно поморщился, покосился на Морган.       — Да, у нас не всё так гладко, как хотелось бы. Он любит глупые шутки, так что иногда мы… ссоримся.       «Да, конечно. А ещё иногда пытаемся друг друга убить и устраиваем камерные войны. Или не камерные…» — добавил он про себя, но это Морган уже знать было не обязательно. Впрочем, девочка на первую часть его заявления отреагировала вполне нормально, только вздохнула.       — Главное, чтобы вы мирились потом. А так все ссорятся, даже если на самом деле любят друг друга. Вам, наверное, просто поговорить надо, он извинится и всё будет хорошо.       Она, кажется, искренне верила, что всё вот так просто. Что достаточно обычного разговора, чтобы исправить всё то, что накопилось между ними за целую жизнь – помириться, сгладить все острые углы и закончить с этим противостоянием, которого Локи, по правде говоря, и не хотел никогда. Бог слабо улыбнулся, кивнув девочке.       — Поговорим. Чуть позже, когда я закончу свои дела.       — И когда Тор вернется, — подал голос Энтони. — Он сейчас не на Земле, они со Стражами куда-то умотали, не уверен, куда. Периодически Квилл шлет сообщения, как у них там дела, но это надо уточнять в штаб-квартире.       — Ничего, я не тороплюсь со встречей, — усмехнулся трикстер. — Хорошо, с ним всё тоже в общем-то ясно… А теперь будь добр, объясни, что за чехарда получилась со временем и почему ты в курсе?       — Потому что эту, как ты выразился, чехарду, можно сказать, устроили мы, — Старк пожал плечами, задумчиво глядя на своего странного гостя. — Когда склепали машину времени, чтобы собрать новый комплект Камней Бесконечности для победы над Таносом. Пришлось помотаться в прошлом, чтобы отыскать все и сделать новую перчатку…       — Ты же понимаешь, насколько безумно это звучит? — перебил его Локи, слегка нахмурившись. — Но даже если всё и правда так, это не объясняет того, почему Тессеракт подействовал так странно. Я пользовался им прежде, он работает иначе: перемещает в пространстве, но не во времени и реальности, для такого, как ты, наверное, догадываешься, нужно ещё два Камня.       — Честно сказать, я вряд ли смогу объяснить, — развел руками Тони. — Тут хорошо бы Стренджа тряхнуть, он в магии разбирается получше моего, тем более, в такой масштабной. Может, мы просто слишком мало знаем об этих Камнях, или ты в спешке колданул лишнего?       Трикстер поморщился в ответ на такое предположение – он достаточно долго практиковал разного рода магию, чтобы быть уверенным в том, что ничего не напутал. Но вот предположение о том, что ещё не все свойства Куба изучены в достаточной мере, выглядело вполне правдоподобным, так что Локи был вынужден согласно пожать плечами.       — О Камнях, с одной стороны, известно довольно много, но с другой – неизвестно, пожалуй, ещё больше. Они крайне могущественны, думаю, никто не может с уверенностью определить, где это могущество заканчивается. Может, ты прав, и дело в тех свойствах Тессеракта, о которых мне не было известно раньше, — бог задумался, машинально перебрав в воздухе пальцами. — И тогда мне нужно время, чтобы изучить их, прежде чем снова воспользоваться Кубом.       Тони понимающе кивнул – он, как изобретатель, знал, что пользоваться тем, принципы функционирования чего не до конца известны, может быть крайне опасной затеей, поэтому логика трикстера была для него понятна.       — И где ты собрался заниматься своими опытами? — приподнял бровь гений. — Я в том смысле, что могу позвонить в штаб-квартиру, найдут тебе угол, там места хватает.       — О, вот уж спасибо, — Локи не удержался от едкого смешка, смерив его взглядом. — Может, в вашей реальности всё мило и замечательно, но лично у меня всё ещё аллергия на Мстителей. Может быть, за исключением тебя, ты не такой приторно-героический, как некоторые.       Тони не сдержал смешок в ответ на это замечание – вот уж не думал, что когда-нибудь в принципе дослужится до комплимента от Локи, пусть и выраженного в такой форме. А ещё он внезапно поймал себя на мысли, что вот с таким богом обмана и поговорить можно. Сейчас трикстер вовсе не напоминал того, кто готов рушить всё на своем пути, лишь бы добиться мирового господства – он был не более чем слегка уставшим и озадаченным молодым мужчиной, которого, судя по всему, неслабо так потрепала жизнь.       Они совсем упустили из виду за своим разговором, что Морган уже сонно хлопает глазами, больше не прислушиваясь к беседе взрослых. Девочке уже пора было спать, время было позднее, но она по-прежнему сидела рядом с Локи, без лишних церемоний прислонившись к нему теплым боком.       — Идем, тебе, похоже, пора в постель. — трикстер неожиданно спокойно улыбнулся, заметив, как малышка клюет носом, и ловко подхватывая её на руки.       Тони не попытался противиться, хотя в какую-то секунду поймал себя на мысли, что напрягся, стоило богу потянуться к девочке. Да, если верить рассказам Тора, Локи изменился, помог защитить народ Асгарда и даже пытался вступиться за брата перед Таносом, но… тот Локи был мертв. А этот явился прямиком из далекого 2013, то есть буквально на днях чуть не сровнял с землей Нью-Йорк… Хотя, теперь, вроде, не выглядел таким уж монстром, разговаривал вон вполне адекватно. Как относиться к нему, Старк пока не определился, пусть и склонялся скорее к мирному сосуществованию. Локи, явно заметивший его замешательство, только усмехнулся.       — Ну что, сказка на ночь будет?       — Да! Расскажи сказку, папа. — девочка оживилась, кажется, вполне комфортно чувствуя себя на руках у Локи, но потянувшись к отцу. Трикстер и не препятствовал, только поглядывал на изобретателя хитрыми зеленоватыми глазами.       — Я знаю только физику и химию, сказки не моя тема. — попытался отбиться Старк, но под просящим взглядом дочери сдался. Пожалуй, если кто и мог беспрепятственно вить из гения веревки, так это она, и мужчине оставалось с этим только смириться. Поэтому уже в спальне Тони, забрав девочку из рук мага и уложив в постель, всё же устроился на краю, про себя задумавшись, что бы такого рассказать сказочного – обычно этим занималась Пеппер, а не он. На ум не шло ничего толкового, но ситуацию неожиданно спас трикстер, бесшумно присевший на другую сторону постели.       — Сказку. — уверенно кивнула Морган, глядя на Локи. Она уже поняла, кто тут главный по волшебству, и внимание переключила на мага, от которого явно было проще добиться результата.       Бог обмана улыбнулся, как-то неожиданно тепло – Тони машинально подумал, что ещё ни разу не видел такую его улыбку. Видел, как Локи жестко усмехается, как скалится зло, словно загнанный в угол зверь, но вот так – искренне, мягко, больше глазами, чем всем остальным лицом… Никогда. А трикстер про себя стер с губ улыбку. Ложь тоже иногда называют сказкой. А сказку – ложью. Что ж, пожалуй, он был неплох и в том, и в другом, вот только на ум шли совсем не сказочные события.       — Хорошо, я расскажу сказку про двух принцев. Идёт? — кивнул он. — Когда-то давно, очень далеко отсюда, была одна чудесная страна. Её жители были добрыми и красивыми, а правил ими мудрый и справедливый царь.       Он легко повел пальцами, и в воздухе появилась небольшая полупрозрачная объемная фигурка внушительного дворца, а рядом – силуэт мужчины в шлеме с крыльями и плаще, который чем-то напоминал плащ Тора. Видимо, это был волшебный аналог голограммы, фигурка светилась и слегка мерцала, но была довольно четкой. Тони заинтересованно окинул взглядом волшебное зрелище – его опыт взаимодействия с магами ограничивался Стренджем, который хоть и колдовал пиво и яблоки из воздуха, ничем подобным не баловался.       — У царя был сын, — продолжил Локи. — Его любимый наследник, очень похожий на него. Но однажды царь, вернувшись с войны, привез ещё одного малыша – тот остался совсем один и не имел дома, поэтому царь забрал его и назвал своим. Так принцев стало двое.       Еще жест – и изображение сменилось, теперь это были два мальчика. Один из них был светловолосым и голубоглазым, а второй – темненьким. Морган во все глаза разглядывала «иллюстрации» к сказке, а вот Старк сосредоточился. Он догадывался, о чем идет речь, хотя раньше эту историю слышал только обрывочно, от Тора. Трикстер между тем замолчал, какое-то время просто глядя на собственную иллюзию, качнул головой.       — Они не были друзьями. Разные, словно огонь и вода, они никак не могли прийти к согласию. Младший принц всегда любил брата, но старший лишь отмахивался от него, словно знал, что по крови они чужие. А когда они выросли, младший брат узнал, что он всего лишь приемыш в этой семье, что его забрали лишь из жалости, чтобы после использовать в политической игре царя, и ему стало очень горько.       На следующей картинке темноволосый принц был уже один. Он сидел на берегу небольшого озера, глядя на воду. Черты лица были размытыми, ведь вся иллюзия была размером едва ли с альбомный лист, но и этого было довольно, чтобы Тони окончательно перестал улыбаться. Он понимал, что верить на слово богу лжи глупо, но что-то подсказывало, что сейчас Локи говорит правду. В глазах трикстера была плохо скрытая печаль, хотя он всё ещё чуть улыбался Морган, словно всё это и правда было лишь сказкой. А на самом деле… неужели Один действительно выращивал из приемного сына просто удобную марионетку, сделал его фигурой на доске, но не рассчитал, насколько велики будут масштабы гнева юноши, когда он поймет, что был обманут? Неужели все те разрушения, что сотворил Локи, были просто результатом боли, которую причинили ему отец и брат?..       — И принц пошел к тому, кто обещал ему власть над другой страной, чтобы доказать, что не хуже брата способен править, что может быть не только чужой пешкой… Но тот человек на деле был злым и жестоким, он хотел использовать принца в своих целях, чтобы делать злые дела. — бог вздохнул, меняя изображение.       Темноволосый юноша стоял на коленях перед какой-то темной фигурой, сидящей на подобии каменного трона. Морган вряд ли могла определить, кто это, а вот Тони силуэт наверняка знал…       Это был Танос. Старк почувствовал, как по спине пробегают нехорошие мурашки. Прошло достаточно времени с момента окончательной победы над безумным титаном, но реагировать спокойно всё ещё не получалось. Выходит, Локи пошел на поклон к этому монстру, чтобы отомстить отцу? А тот выдал ему армию читаури и отпустил громить Землю. В каком же нужно было быть отчаянии, чтобы согласиться на сделку с очевидным мерзавцем вроде Таноса – сбежать от отца, но вместо свободы снова стать орудием, только в других, ещё более жестоких руках…       — И принц по указке того человека пришел завоевать другую страну, — голос Локи стал бесцветным. — И сделал много плохих вещей. Он вскоре понял, что совершил ошибку, но злой человек уже не отпускал его. А его старший брат, узнав обо всём, назвал младшего злодеем и отправился его остановить.       Теперь на картинке снова появился блондин, на этот раз в доспехах и плаще – классический герой, который непременно победит негодяев и всех спасет. Тора в нем можно было узнать с натягом, Локи, видимо сделал это специально – чтобы девочка не поняла, насколько «сказка» близка к истине. Но Старка так просто было не одурачить. Мужчина скрестил руки на груди, внимательно наблюдая за богом. Это не было похоже на игру, на ложь. Тони не понимал, зачем сын Лафея рассказывает всё это, но похоже, правильнее было спросить не «зачем?», а «почему?». Локи просто пытался выговориться, пусть и иносказательно, пусть хотя бы этой маленькой девочке… Потому что сейчас, после его бегства, она оказалась единственной, кто действительно был готов его слушать.       Трикстер невольно отвел взгляд, впрочем, тут же снова улыбнувшись – видимо, очнулся-таки от собственных невеселых дум и понял, что представление пора сворачивать.       — Разумеется, добро победило. Старший принц не позволил брату ничего захватить, всё закончилось хорошо.       Иллюзия рассыпалась золотыми искорками, Локи замолчал. Возможно, не нужно было всего этого делать, надо было просто рассказать обычную сказку, но почему-то стоило ему вот так устроиться на краю постели Морган, как воспоминания о собственном детстве накрыли с головой. Когда он был совсем маленьким, мать так же приходила к нему по вечерам и перед сном рассказывала сказки, прежде чем поцеловать в лоб и пожелать спокойной ночи. Но вернуться в то счастливое время было невозможно, всё давно изменилось, он уже не был тем милым зеленоглазым мальчиком, который завороженно слушал истории царицы Асгарда – женщины, которая не имела к нему никакого отношения по крови, но которая стала для него лучшей матерью, о какой только можно было мечтать. А теперь осталось какое-то чувство опустошенности, потому что трикстер слишком хорошо знал – в действительности сказка закончилась плохо.       Морган сказку слушала сосредоточенно и очень внимательно, лишь несколько раз попытавшись потрогать магические голограммы, но быстро поняла, что от этого не будет толку. А когда Локи закончил рассказывать, ответила не сразу, на какое-то время всерьёз задумавшись.       — Мама говорит, что «кто победил, тот и есть добро», — тихо произнесла девочка, садясь на постели. — Это какая-то грустная сказка. Я не хочу, чтобы так было. Ведь младший принц просто хотел любви, да?       Тони тоже молчал. Он прекрасно понимал, о чем идёт речь – слышал от Тора по частям эту историю. Бог грома изрядно сдал после гибели брата, искренне горевал и потому стал чуть более многословен, как-то раз поведав Старку о том, что происходило между ними с братом до того, как они оба впервые попали на Землю. Правда, рассказ был не на трезвую голову, так что много подробностей Энтони не помнил, но суть уловил… И теперь, после «сказки» Локи, дополнившей то, что миллиардер и так знал, становилось как-то тоскливо. От того, что для трикстера, оказавшегося, по сути, вовсе не таким мерзавцем, как считали когда-то Мстители, слишком свежи были все эти воспоминания. От того, что Старку в какой-то мере знакома была ситуация, о которой шла речь, ведь и он сам когда-то задавался вопросом: что он должен сделать, каким должен быть, чтобы отец, наконец, отвлекся от своих бесконечных дел, положил руку на плечо и просто сказал, что он, Тони, важен для него не как преемник, на которого в будущем можно будет сгрузить «Старк Индастриз», а просто как сын.       Да, у него было всё, он с начальной школы был маленьким мажорчиком, который рос под крылом богатого и влиятельного отца и, кажется, ни в чем не нуждался. Но по вечерам Говард возвращался домой, когда Тони уже спал, во время каникул сына пропадал в командировках, а вместо похода на бейсбольный матч в выходные Энтони вечно слышал «Извини, в другой раз, сегодня очень важная встреча.» И этот «другой раз» не наступал никогда – Тони привык и годам к 17 просто перестал просить. Зато начались гулянки, штрафы за превышение скорости, возвращения домой под утро (или вообще через день)…       Нет, это сложно было сравнивать с тем, что устроил для своего приемного сына Один – парнишку и вовсе хотели сделать разменной монеткой в политических играх Всеотца. Но ощущение, что ты не любим, а просто удобен, Старку было действительно знакомо, хоть он и давно уже не обижался на отца. Просто в случае Тони авария стерла все обиды, оставив единственно важным то, что оба они слишком мало времени и внимания уделили друг другу, когда могли бы это сделать. А теперь уже было ничего не исправить.       В комнате повисла тишина. Тони очнулся от своих мыслей, заметив, что Морган тихонько плачет и трет глаза.       — Что ты, милая? Все же хорошо. — мужчина осторожно обнял дочь, слегка нахмурившись.       — Сказка грустная… — всхлипнув, отозвалась Морган, выбираясь из-под одеяла окончательно и устраиваясь между отцом и богом обмана. Она прижалась к Тони, продолжая плакать, и сжалась в клубочек.       Старк принялся гладить её по спине и волосам, пытаясь успокоить. Вообще он не замечал за девочкой склонности к слезам – Морган была бойким и жизнерадостным ребенком, почти не сидела на месте, но даже содранные в кровь коленки обычно не заставляли её плакать.       — Это же только сказка, детка. Всё будет хорошо…       Похоже, даже не осознавая правдивость услышанной истории, малышка всё же искренне сопереживала принцу. И сам Тони уже не мог видеть в асгардце того, кто когда-то заявился в его башню, будучи предводителем вторжения читаури.       Локи же виновато опустил голову, когда увидел, что Морган плачет. Он уж точно не хотел делать ей больно, так или иначе, ведь маленькая Старк была к нему добра.       — Прости… — он протянул руку и осторожно погладил девочку по голове. — Я не хотел расстраивать тебя. Мне… стоило выбрать не такую грустную сказку.       «Мне вообще стоило выбрать сказку, а не изливать душу ребенку, который не виноват в том, какими были мои отец и брат.»       — И ты права, — тихо добавил бог, не удержавшись. — Принц просто хотел любви…       Локи чувствовал, что в горле стоит ком. Он до сих пор помнил, как в детстве пытался попроситься к Тору и его друзьям играть, а в ответ получал только насмешки. Как они смеялись над тем, что он предпочитает читать книги о магии, а не орудовать на тренировке деревянным мечом или молотом. Как Тор отмахивался от него, а он не понимал, чем провинился перед братом, почему не может заслужить его любовь…       Морган же тем временем успокоилась в объятиях отца и заснула довольно быстро, даже быстрее, чем думал Тони. Он бережно уложил девочку, укрыв её одеялом и погасив свет, и только после этого в полумраке поднял глаза на Локи. Бог всё ещё выглядел подавленным, отчасти из-за чувства вины перед Морган, отчасти – из-за того, насколько непохож был сейчас Старк на того Железного Человека, с которым они сражались. Сейчас он был не Мстителем, а просто любящим отцом, что было, пожалуй, нисколько не менее важным подвигом. А ещё Локи ощутил укол чего-то вроде… тихой зависти. Потому что он от своего приемного отца подобного не видел никогда.       Тони качнул головой, обойдя кровать девочки и остановившись меньше чем в шаге от бога, но тот даже отступить не попытался, просто несколько непонимающе глядел на гения. В эту самую минуту он не был похож на могущественное существо, которое живет в разы дольше любого из людей и владеет магией, какая для человека непостижима – это был просто несчастный мальчик, который вырос, но так и не смог до конца залечить раны на душе. И Старк уж не мог не обращать внимания или, тем более, осуждать. Он протянул руку, осторожно коснулся плеча мага – не знал, как тот отреагирует, так в принципе и без руки вполне можно было остаться, но Тони рискнул.       — Тор все-таки был той еще дубиной, — вздохнул он, глядя на явно растерянного из-за этого прикосновения Локи. — Я вряд ли могу полностью понять, что ты чувствуешь, но… мне жаль, что твой отец так поступил с тобой. И жаль, что мы не стали разбираться, а сразу записали тебя в подонки, хотя по сути Один этого заслуживал куда больше. Прости, это было неправильно.       Трикстер, совершенно не ожидавший ничего похожего, молчал, глядя на Старка внимательными прозрачно-зелеными глазами. Он знал о лжи всё, распознавал её безошибочно, и потому видел сейчас, что Тони говорит правду – искренне просит прощения за то, что осудил тогда, даже не выяснив, в чем была суть проблемы, просто повесил ярлык: «зло, с которым нужно бороться».       — Тор просто порой дурак, — чуть слышно отозвался бог, опустив взгляд, чтобы Старк не видел его глаз. — А Один просто политик, который хотел воспитать себе удобную марионетку для управления соседним враждебным миром. С точки зрения логики… его можно понять.       Тони насторожился, с трудом, но всё же различив, что голос мага слегка дрогнул. Возможно, дело было в банальной эмоциональной усталости, из-за которой поддерживать маску циничной язвы стало уже невозможно, а может, на трикстера так повлияла Морган, или такой эффект дало всё вместе… Старк нахмурился, окончательно убеждаясь в правдивости мелькнувшей в голове догадки, когда заглянул в лицо своего неожиданного гостя.       Локи плакал. Беззвучно, даже не всхлипывая – просто по его щекам катились слёзы, а в глазах застыло всё то же потерянное выражение. Да, сейчас он владел одним из Камней Бесконечности и был могущественным магом, но внутри него всё ещё был тот ребенок – обиженный, с душой, покалеченной безразличием. Думающий, что любовь обязательно надо чем-то заслужить, заработать.       — Так, ну-ка пойдем. — тихо сказал Тони, приобняв Локи за плечи, и потянув его из комнаты Морган. Он почувствовал, как от этого жеста бог вздрогнул, но отстраниться всё же не попытался, позволив увести себя в коридор, чтобы не мешать спать девочке. Впрочем, и за дверью Старк его из рук не выпустил – развернул к себе лицом, заглядывая в глаза и держа за плечи теплыми уверенными ладонями.       — Один слишком расчётливый. И это мерзко, — кивнул он. — Удобно управлять детьми, которые так легко верят каждому слову, просто не ожидая подвоха от того, кого считают близким. Которым можно говорить, что их полюбят, как только они станут хорошими или сделают что-то. Мне знакомо это ощущение, хоть в нашей семье ситуация и была несколько иной… «Что я должен ещё сделать, чтобы ты обратил на меня внимание, отец?» Ты недолюбленный, Локи, и это больно – понимать, что те, от кого ты ждал тепла, даже не пытались тебя полюбить.       Тони говорил это тихо, не отводя взгляд. Говорил, чтобы дать понять, что не оставляет с этим один на один, что уже не винит во всех грехах, включая Хиросиму и Нагасаки. Потому что сам понял: как бы глупо это ни звучало, но для того, чтобы справиться с тем чудовищем, которое они видели в 2013, годился самый банальный «сказочный» рецепт – любовь, понимание, тепло. Получи Локи это чуть раньше, и не пошел бы на поклон к Таносу, не пытался бы играть в завоевателя и не наломал столько дров, о которых теперь, судя по всему, искренне сожалел.       — То, что сделал Один, не снимает с меня вины за то, что сделал я сам, — вдруг отозвался сын Лафея, подняв-таки глаза на изобретателя. — Но я благодарен тебе за то, что ты сказал… Энтони.       Честно говоря, полным именем к Старку обращались только в тех редких случаях, когда официоз был именно необходим, а ещё так делал отец, когда был чем-то очень недоволен. Тони привык к краткой форме, но сейчас от Локи его имя прозвучало как-то удивительно уместно. Трикстер произносил его немного иначе, чуть мягче растягивая первую гласную, и миллиардер слегка склонил голову набок, подумав, что, пожалуй, не против такого обращения. Но только от Локи. Бог всё ещё выглядел подавленным, пусть и постарался скрыть это, и Тони, почти бесшумно вздохнув, плюнул на всё и просто притянул его к себе, бережно обнимая, как расстроенного ребенка. Потому что иногда одного несложного жеста было достаточно, чтобы дать столь необходимое чувство нужности и защищенности, пусть Старк и не был тем, от кого Локи действительно хотел это получить.       Маг затих, в первую секунду напрягшись и, видимо, всерьёз подумывая о том, чтобы отстраниться, но не стал – закрыл глаза, через несколько неимоверно долгих секунд уткнувшись лбом в плечо мужчины. Тони поджал губы, вспомнив давний разговор с Беннером: профессор говорил тогда, что для асов, живущих куда дольше землян, время течет иначе, и в шутку предложил пересчитать на земные годы возраст Тора. Если Старк помнил хотя бы приблизительно верно, то Локи при таком же пересчете на момент 2013 было едва ли около двадцати лет – чуть старше Питера сейчас, можно сказать, мальчишка. А на его голову вывалили столько… Нечего было удивляться, что он надломился, наделал глупостей.       — Вот что… — Тони задумчиво прищурился, машинально проведя рукой по взъерошенным черным волосам трикстера, будто успокаивал напуганного соседским лабрадором кота. — Оставайся. Гостевая спальня свободна, Морган ты нравишься, да и Пеппер, я думаю, против не будет, я её уговорю. Тебе нужно прийти в себя и разобраться с Тессерактом… Как будешь в норме, звякнем Беннеру и Стренджу, пусть тоже головы поломают над тем, как так вышло.       — Ты… серьезно предлагаешь мне у тебя пожить? — Локи отстранился, непонимающе глядя на Старка, но тот только повел плечами.       — Да. А почему нет? Я всю жизнь поступал так, как считал правильным, хоть некоторые и называли меня раздолбаем за это. Сейчас я считаю правильным налить тебе горячего чаю и оставить выспаться здесь, где тебя точно никто не тронет, — Тони чуть улыбнулся. — Я даже систему предупрежу, чтобы будильник не мешал.       Локи смотрел на него и не понимал. Ни того, как так вышло, что он переместился в это странное время, ни причин, почему Старк вдруг сделал то, чего трикстер уже ни от кого и не ждал. Он успел подумать, что всё потеряно, был готов признать себя монстром (и признавал, в глубине души); он потерялся, став тем, кем никогда не хотел быть, и не видя из этой ситуации никакого выхода. Но сейчас тот, на кого Локи и не подумал бы никогда, был готов дать ему второй шанс… И бог обмана почувствовал, как уголки губ дрогнули в слабом, но искреннем подобии улыбки.       — Спасибо, Энтони.