Очень плохая девушка

21:46

Я выдохнула струю негустого дыма и передала трубку Пайпер. В глазах начало все медленно плыть, и я обожала этот небольшой калейдоскоп в моих глазах, обожала, когда голова переставала ныть от навязчивых мыслей. Травка уносила в другой мир и позволяла мне забыться на время, пусть хоть и ненадолго. Пайпер затянулась последняя и выдохнула. Мы, перекинув ноги через бортик, разместились в ванной Хиксов, где было одно большое зеркало во всю стену, а по бокам — полки с кучей разных уходовых средств. Видимо, миссис Хикс очень любит наводить марафет. Мы с девчонками молчали, слушая приглушенную читку Мака Миллера* через стену. Когда мы курили, то редко говорили, чтобы никого не сбить с процесса. И только через пару минут, когда мир перестал раздражать так сильно, мы, все еще пялясь в зеркало на свои накуренные лица, втроем все сознались: — Парни — козлы. Наши ладони ударились друг о друга в солидарности. Смешно, что мы даже ничего особо не говорили, но каждая поняла о чем речь. Ведь у всех из нас был плохой опыт, и хотелось куда-то слить неприятные воспоминания об этом. Пайпер, придерживаясь краев бортиков, приподнялась и взяла с крышки унитаза три бутылки пива, после чего передала по одной мне и Грейс. — И все же, что сделал Джимми? — спросила она, едва справляясь с крышкой от своей бутылки. Мы с Пайпер переглянулись. Я решила, что пришло время ей рассказать, потому что это уже становилось неправильным. К тому же, травка придала легкости сознания, и запариваться ни о чем не хотелось. — Ну, короче говоря, — я вздохнула и прикрыла глаза, и голова тут же сильно закружилась, поэтому я снова их открыла, — он встречался со мной из-за тебя. Грейс, тоже туго соображающая от травки, пару раз хлопнула накрашенными ресницами. Смотря в зеркало на свое хмурое выражение лица, она спросила: — Это как? Пригубив холодного пива и чмокнув губами, я начала соскребать мелкие пылинки со своей руки. На какое-то время я даже забыла, что мне задали вопрос. Только когда Пайпер случайно толкнула меня коленкой, я пришла в себя. — Ты ему нравилась, а встречаясь со мной, он хотел быть ближе к тебе. Мы с Пайпер уже предугадывали реакцию Грейс на это, поэтому не удивились, когда она отозвалась практически мгновенно, даже приосанившись: — Ну и козел! — Не то слово, подруга. Мы снова втроем чокнулись горлышками бутылок и сделали по глотку. Отражение в зеркале уже начало надоедать, поэтому мы стали рассматривать не свои собственные лица, а друг друга. Я увидела, что у Пайпер резинка на одном хвостике съехала чуть ниже, а у Грейс немного размазалась персиковая помада с губ. Не успели мы перейти к новой, существенной теме для разговора, как в дверь уборной три раза громко постучали, отчего мы втроем вздрогнули. — Занято! — крикнула Пайпер, сообразившая первая. — Пожалуйста! — послышался женский умоляющий голос. — Мне очень нужно в туалет, а второй в этом доме занят какой-то парочкой! Девушка по ту сторону двери чуть ли не страдала, поэтому мы с девчонками переглянулись, пожали плечами и решили впустить беднягу. Я поднялась, держась за бортики, и на удивление стойко удержалась на ногах, когда прошлась к двери и распахнула ее. В комнату тут же влетела высокая изящная девушка на адских шпильках, с коротко-стриженными под ежика белыми волосами и красной помадой. Едва она закрыла дверь на замок, как метнулась к унитазу и, нисколько нас не стесняясь, стянула трусы под юбкой и уселась на сидушку. Под ее задницей заструилось, а облегчение на лице девушки было просто непередаваемым. Мы, втроем охреневшие от ситуации, неотрывно смотрели на незнакомку. Уверена, у нас всех было ощущение, что с травкой мы переборщили. Она смыла за собой, также бесстыдно подтерлась и выбросила бумагу в урну, а потом, натянув трусы и встав к раковине, наконец обратила внимание и на нас. Но только улыбнулась. Без доли смущения или стыда. — Э… с облегчением, что ли… — выдала Пайпер, хлопая глазами. Закончив мыть руки, девушка вытерла их бумажным полотенцем, а потом повернулась к нам и бедрами облокотилась о раковину. Она дернула ноздрями, видимо, почуяв запах. — О, судя по всему, неплохая травка, — оценила она. — Мы ее каждый раз курим, — дружелюбно ответила Грейс. — Ни разу не встречала такой сорт. — Он называется.. Пайпер приподнялась и развела руками. — Мы реально сейчас будем игнорировать то, что ты сейчас прямо при нас сходила по-маленькому? Но и это опять ее не смутило. Она лишь перевела на Пайпер невинные голубые глаза, а ее красные полные губы снова растянулись в улыбке. Девушка искренне рассмеялась, запрокинув голову, а потом потерла висок. — Простите, девчонки, я жила в женском общежитии и уже ничего не стесняюсь. Забыла, что есть и нормальные девушки. Она пригладила свою клетчатую юбку, в которую заправлена белая рубашка. — Я, кстати, Теа Болден, — представилась она, не дождавшись нашего ответа. Точно, Теа Болден! Она была на класс старше нас, заняла первые места на всех олимпиадах по английскому и литературе, и какое-то время даже вела школьную газету, но потом ее прикрыли из-за какого-то происшествия в девятом классе. Должно быть, мы не узнали ее из-за коротких белых волос, потому что раньше они у нее были почти до пояса, густые, русые. Роскошные, одним словом. — Твои волосы… — произнесла я рассеянно, и Теа машинально потянула руку к голове, а, опомнившись, опустила ее и снова рассмеялась. — Ах, да, — но потом все же погладила свою голову. — Вы не первые с такой реакцией. Так захотелось чего-то нового. У вас было такое, что вдруг хочется измениться до неузнаваемости? Пайпер усмехнулась, видимо, вспоминая свои постоянные смены образов: — Постоянно, — поддержала она. — Вот, значит ты понимаешь меня, — Теа поправила золотые браслеты на запястьях. — Многим не нравится, жалеют мои длинные волосы, а мне плевать. Главное, что я тащусь. Мы молча выразили ей респект, но Теа вряд ли это поняла по нашим накуренным физиономиям. Но она и не нуждалась в нашем одобрении, от этой девушки всегда исходило так много уверенности, что каждый раз, когда она шла по коридору, то выглядело так, словно по подиуму. Да, она была чертовски крута. Хоть с длинными волосами, хоть без. — Я пойду, приятно вам покурить, — она направилась к двери, стуча каблуками, а потом вдруг развернулась, посмотрела на меня и сказала: — Круто ты того парня! Это она, наверное, про Джимми. Я подмигнула ей — дай бог одним глазом, а не двумя сразу — и благодарно улыбнулась. И только потом Теа ушла, закрывая за собой дверь. — Мне она нравится, — выдала Грейс таким голосом, словно ребенок, увидевший любимого персонажа в мультике. Я почему-то рассмеялась, но была согласна. — Ладно, пойдемте танцевать, — я протянула руки подругам, чтобы помочь им выбраться из ванны. Мы вернулись в эпицентр того беспредела, что творился дома у Хиксов. Света уже не было, только несколько неоновых сиреневых ламп горело по углам, отчего создалось ощущение ночного клуба. От отсутствия света голова снова приятно кружилась, но из-за этого нам пришлось приложить усилия, чтобы сойти со ступенек и не покатиться кубарем. Оказавшись снова в толпе, мы подхватили всеобщее веселье и стали танцевать. Куча ремиксов, мощные басы, мелькающие во тьме силуэты — все это смешалось воедино, и меня стало привычно мутить. Я знала, что если не дам себе передышку, то точно скручусь над унитазом буквально через пару минут. Поэтому, предупредив подруг, я стала протискиваться сквозь этот балаган. Пару раз меня кто-то толкнул, и какое счастье, что я была в кедах, а не на таких же высоких шпильках, как Теа. Которая, кстати, в это время ворковала на кухне с какими-то парнями, как я увидела, проходя мимо. Оказавшись на террасе заднего двора, я тяжело опустилась на ступеньки и сделала несколько глубоких вздохов. Тошнота, почему-то, не проходила, а все больше подступала. Но я не отчаивалась и старалась стабилизировать свое состояние, держась за балясины справа от меня. То, что кто-то оказался рядом, я поняла не сразу. Но мне было не до разговоров, я уже была готова грубо бросить “уходи”, пока не услышала этот голос. — Что-то мне это напоминает. Я обернулась, и Пэйтон закрутился в моих глазах вместе с остальным миром. Может я и плохо видела его, но точно знала, что это он, и почему-то тошнота только усилилась. Я умоляла Господа, чтобы не заблевать ему ноги. Каким-то образом у меня даже получилось улыбнуться, но улыбка наверняка вышла вымученной, потому что выражение лица Пэйтона приобрело озабоченный вид. — Ты в порядке? — спросил он, нахмурив брови и слегка наклонившись ко мне. — Какая-то ты бледная. Сейчас, подожди. Ага, сейчас возьму и убегу куда-то, в моем-то состоянии. Пэйтон вернулся очень быстро, и так же незаметно, как и в первый раз. То, что он рядом я поняла лишь тогда, когда мне в руки всучили стакан воды. Сконцентрировавшись на нем, я сделала несколько глотков. Мутить стало уже меньше, и я наконец сделала долгий расслабленный выдох, облизывая губы. Пэйтон опустился на ступеньку рядом, на приличном от меня расстоянии. Но я все равно уловила запах мужских духов. Не тех, что в прошлый раз, а даже лучше, и, уверена, дороже. — Спасибо, — прохрипела я, боясь смотреть ему в глаза, хотя периферийным зрением заметила, что он не отводит от меня взгляд. — И извини за это зрелище. — Все нормально, — отмахнулся он и наконец отвернул голову. — Это же вечеринка. Ты не первая, кого я тут увидел в таком состоянии. — Тем, кого видел, тоже воды принес? — усмехнулась я и посмотрела на него. Мы одновременно повернули головы друг к другу, наконец рассматривая на близком расстоянии. Боже, как он возмужал, но эти прекрасные черты остались прежними. Я же, наверное, выглядела ужасно, вся потрепанная и потная после танцев, да еще и с красными больными глазами. — Нет, — улыбнулся он, опустив на миг глаза. — Не принес. — О, — я приподняла подбородок. — Вот как. Да, я позволила себе почувствовать себя особенной для него. Ну хоть так. Ну хоть на секундочку. Поэтому и улыбка получилась неподвластной мне. Пэйтон это точно заметил, но ничего не сказал. Какое-то время мы еще молчали. Мои мысли до сих пор были спутанные, поэтому я не могла в полной мере насладиться обществом Пэйтона. Не уверена, молчал ли он тоже, или что-то говорил, а я упустила в силу своего состояния. Когда я закончила пить воду и стакан остался пустым, мир наконец начал становиться прежним. Я до сих пор была пьяной и накуренной, но осознание происходящего проявилось. Теперь я могла, наконец, провести параллель с той ночью, когда мы встретились впервые. Ведь именно это Пэйтон и имел в виду, увидев меня на террасе. Значило ли это, что он тоже помнил тот наш разговор несколько лет назад? Как часто он прокручивал его в голове? Как часто он пытался вспомнить мое имя? Хотя, о чем это я. Ему было не до меня, пока он учился во Франции. — Почему ты здесь? — спросила я, вдруг осознав свою никчемность в его глазах. Вопрос застал Пэйтона врасплох, из-за чего он пару секунд помолчал, исследуя мое лицо. — Не понял? — озадачился он. — Здесь, — повторила я, — со мной. — А… Да просто так. Он потер шею, явно не находясь с ответом. Мне даже нравилась эта легкая смущенность передо мной — ведь хоть так я могла стоять выше его. Ведь только эта маленькая смущенная улыбка придавала мне уверенности, будто это он во мне заинтересован, а не я в нем. — Кстати, за что ты так того парня? — спросил он, тут же переводя тему. Я едва не закатила глаза. Что, каждый человек на этой тусовке будет это спрашивать? — Он со мной плохо поступил, — пробубнила я, не желая это обсуждать. Я тут же подумала: мог бы так поступить с девушкой Пэйтон? Наверняка нет. А может, и мог бы. Я так плохо его знаю, и вполне возможно, что эта привлекательная внешность, дорогая одежда и хорошая репутация — всего лишь оболочка. Ведь как показывает практика, вестись на внешность не стоит. Далеко не всегда красивый человек оказывается так же красив внутри, как и снаружи. От этой мысли, точнее от того, что Пэйтон внутри такой же мудак, как и Джимми, меня вновь замутило. Пэйтон ничего не ответил, поэтому мы вновь погрузились в молчание. Оно не было неловким или неуютным, просто мы оба осознавали ту пропасть, что возникла между нами за все эти годы. Возможно, если бы мы общались с ним хотя бы по переписке, пока он был во Франции, мы стали бы хорошими друзьями. Или даже парой. Но сейчас… мы оба изменились, выросли, и это напряжение все равно есть в воздухе, хоть и небольшое. — Как ты доберешься домой? — вдруг спросил он, озадаченно на меня взглянув. — Я думаю… — я резко втянула воздух носом, почувствовав подступающую тошноту. — Я думаю, я останусь спать тут. — На террасе? — Пэйтон выгнул бровь. Я рассмеялась, и на секунду тошнота отступила. — В этом доме. Пэйтон кивнул, вздохнув. Он протянул ко мне руку, и я уже успела напрячься, но он себя одернул, как будто забыл, что общается не с подругой, а с почти незнакомой девушкой. — Послушай, мне кажется, тебе нужно отдохнуть, — сказал он. — Сколько время? — спросила я. Он взглянул на наручные часы. — Половина двенадцатого. — Черта с два я пойду спать в такое детское время! — возразила я. — Я иду веселиться дальше, чао. Едва поднявшись со ступенек, как-то я умудрилась сделать шаг так, что у меня подвернулась нога и я упала. Я увидела, что ладонь у меня покраснела от удара, когда постаралась приподняться, но боли не чувствовала то ли из-за алкоголя, то ли из-за травы. — Вижу, далеко уйти не удалось, — хмыкнул Пэйтон за моей спиной. А потом случилось то, что я раньше видела только во снах. Он прикоснулся ко мне. Всего лишь подхватил за локоть и придерживал за спину, а у меня уже внутри что-то взволнованно затрепетало. Пэйтон помог мне подняться и спросил, не свернула ли я ногу. Я пошевелила обеими лодыжками и с облегчением ответила, что нет. Хотя не факт, ведь под действием травы я не заметила боли на ладони, так что может быть я и тут облажалась. Продолжая аккуратно и максимально галантно меня придерживать, Пэйтон довел меня до двери, и я как-то скомкано выразила свое желание отстраниться, но хватка парня стала чуть крепче, и он твердо сказал: — Я доведу тебя до ближайшей свободной спальни. Против такого тона и возражать не хочется. Слава богу, что чья-то спальня, видимо, гостевая, была на первом этаже, недалеко от двери на террасу. Пока мы шли, я молилась, чтобы нас никто не увидел, ведь тогда могли бы поползти плохие слухи и обо мне, и о Пэйтоне. Так и вижу, как в коридорах говорят: пьянющую вдрызг Энди Ленокс вел в спальню примерный Пэйтон Мурмаер, мальчик с золотой репутацией. Просто кошмар. Мы оказались в небольшой комнате с двухместной кроватью у окна, прикроватной тумбочкой и парой напольных ламп по углам комнаты. Пэйтон включил только один светильник, после чего помог мне усесться на кровать. Он что-то пробубнил и ушел, а я, подтянув к себе ноги, с трудом развязала шнурки на кедах. Вертолетило меня знатно, и я боялась, как бы не заблевать дом Хиксам. А если уж и блевать, то лучше в комнате тупицы Джимми. Поделом ему. Пэйтон снова вернулся в комнату, прикрывая за собой дверь, и на этот раз у него был графин с водой и пустой стакан. И то и другое он поставил на прикроватную. Я захныкала, накрыв лицо руками. — Что не так? — забеспокоился Мурмаер. — Ты такой хороший, — брякнула я, не подумав. — Аж бесит. Через секунду Пэйтон так искренне и хрипло рассмеялся, что внутри у меня вновь затрепыхалось сердце. Ангельский смех, не иначе. — Сочту это за “спасибо”, — ответил он и налил мне еще один стакан воды. Больше не рискуя ничего ему говорить, я смотрела, как вода наполняет емкость, после чего за секунду осушила ее, и, промычав что-то наподобие “доброй ночи”, припала к подушке и подобрала к себе ноги. А потом — темнота.

***

Когда я открыла глаза, то первым делом, вспомнив о стакане, постаралась нащупать его рядом в темноте. Он, к счастью, оказался уже наполненным, и я выпила все без остатка. Лунный свет через окно освещал гостевую спальню, и с помощью него я осознала, что нахожусь здесь одна. На какое-то мгновение я задалась вопросом, не причудился ли мне Пэйтон, ведь вполне вероятно, что это было лишь действием травы и алкоголя. Тем не менее, волновало меня не это. Меня дико сушило, а жуткий голод — побочный эффект травы — настиг меня сокрушительной волной. Мне так сильно хотелось что-нибудь съесть, что я могла убить за кусок стейка. Натянув на ноги кеды, я поправила платье, в котором и уснула, и поднялась с кровати, направляясь к двери. Но она неожиданно распахнулась прямо передо мной, едва не сбив с ног. На пороге появились Пайпер и Грейс. За их спинами приглушенно играла музыка и доносились обрывки разговоров. — О, ты уже проснулась, — хихикали они, видимо, покурив без меня еще. — Мгм, — кивнула я, хмурясь. — А вы.. Они протолкнули меня в комнату обратно, и только сейчас я заметила, что Пайпер держит в руках огромную миску наггетсов, а Грейс — двухлитровую бутылку колы и упаковку начос. Господи, мои подруги самые лучшие. За то время, что мы курили, мы уже знали, что надо запасаться едой, ведь после покурки сильно пробивает на голод. Девчонки уселись прямо на пол, накидав декоративных подушек с кровати. Пайпер включила одну из ламп и принялась закидываться наггетсами, жадно запивая колой, что делала и Грейс. Я присоединилась к ним, усевшись на ворсистый ковер и приступая к трапезе, но запивая уже водой прямо из графина. Да, к черту стаканы, я накуренная. Когда мы уже более менее утолили свой голод, я наконец спросила: — Как вы нашли меня? И сколько время? — Почти четыре, все уже расходятся, — ответила Пайпер с набитым ртом. — А нашли случайно, когда искали еще один туалет на первом. Они вдруг с Грейс как-то странно переглянулись и вновь глупо захихикали, как гиены из Короля Льва. Я выгнула бровь, но тоже улыбнулась. — Вы чего? — спросила я, отпивая из графина. — А ты думала, мы не узнаем? — Пайпер заиграла бровями. — Да о чем же?! — О твоем рандеву с мистером французом! Я опешила. Значит, Пэйтон мне не привиделся. И он, прости Господи, меня, накуренную, привел в спальню и позаботился о том, чтобы у меня была вода. Охренеть… Вот это у него, наверное, мнение обо мне сложилось. Из прыщавой несуразной девчонки в обкуренную кобылу на тусовке. Хорошая у меня репутация, ничего не скажешь. — А когда вы нашли меня… нас? — спросила я робко, пытаясь кое-что узнать. — Где-то полчаса назад, — ответила Грейс, и достала из сумочки влажные салфетки, чтобы вытереть руки. Я нахмурилась. — А что он делал в этой комнате, пока я спала? — Во что-то играл на телефоне, похоже. — И всю вечеринку вы его не видели? — Нет. Мы зависали с Теей, она, оказывается, такая крутая! — восторженно заявила Пайпер. — А еще выяснилось, что они близкие друзья с Пэйтоном еще со средней школы. Меня словно оглушило догадкой: он что, все это время сидел со мной, пока его друзья и близкая подруга развлекались в доме? Что не так с этим парнем? Нет, мне, конечно, стало очень приятно, но… но что-то все равно меня не устраивало. Мог ли он сделать со мной что-то, пока я спала? Я прислушалась к ощущениям своего тела, но ничего не почувствовала, кроме очередной волны жажды. Сделав глоток воды, я посмотрела на девчонок, которых уже достаточно разморило и клонило в сон. Они-то, в отличие от меня, хорошо повеселились и не проспали всю вечеринку. Но они понимали, что такое бывает с любой из нас, поэтому ничего не говорили. — Ладно, расскажете все завтра, — подытожила я, решив, что наутро думать будет легче. — Как думаете, мы поместимся втроем на этой кровати? — Если не поместимся, то чур тебя разместим на полу, — оповестила Пайпер, отряхивая руки и протирая салфетками. — Это еще почему? — Потому что ты тут одна всю ночь провалялась. Грейс хихикнула. — Или не одна… Я возмущенно на нее взглянула, но противиться ее догадке не стала. От мысли, что Пэйтон мог лежать со мной рядом, а я этого даже не знала, мне стало дурно и обидно. Но остатки здравого смысла подсказывали, что этого не было, и он, скорее всего, сидел на полу у кровати, играя на телефоне, как сказали подруги. Засыпая между Пайпер и Грейс, я пришла к мысли, которая явилась бы мне и на трезвую голову: нет, никакой Пэйтон не мудак внутри.