Краткий миг свободы

      Диана раз за разом набирала знакомый до рези в глазах номер своего молодого человека. Сейчас ей просто необходимо было высказаться хоть кому-то, вывернуться наизнанку, как небезызвестный поэт, - мясом наружу. Она свято верила, что Илья должен был ее понять - они ведь в одной лодке как никак. Ни мать, ни отец, ни остальная семья не могут, а он - всенепременно поймет. Но телефон продолжал размеренно выплевывать красноречивые гудки и отказывался говорить любимым и родным голосом, доводя до дрожи от нарастающего раздражения. Хотелось разбить его к чертовой матери, кинув в глухую стену, хотелось рвать и метать вещи по комнате, ломать и крушить. После очередной неудачной попытки связаться с Ильей со стола на пол полетели какие-то бумаги, ручки, бутылечки с косметикой со звонким шуршанием и дребезжанием ударяясь о пол. В этот момент в комнату без стука зашла мать, молчаливо осматривая сперва комнату, а потом уже и согнувшуюся за столом дочь.       -Приберись, - мягко сказала она, хотя в этой напускной мягкости уже проглядывали каменные рифы безразличия, которые царапали внезапно и болезненно, скрытые под поверхностью прохладных вод. Диана подернула плечами и отвернула голову от двери к окну, надеясь, что от нее не будут требовать ответа, но зря. - Ты меня слышишь, Диана?       "Черт".       -Слушай, давай я сама разберусь, когда и что мне делать в моей комнате, ок? - огрызнулась девушка, ни на йоту не поменяв своего положения. И в эту же самую секунду ей захотелось взвыть от своей несдержанности: будущий скандал будет только на ее совести. И мать в подтверждение данного предчувствия начала шумно набирать воздух в легкие. Еще чуть-чуть и...       Зазвенел телефон.       Диана резко схватилась за аппарат, будто ей на ответ был дан лишь первый электронный всхлип, а дальше, опоздай ты хоть на долю секунды, продолжится эта невыносимая и длительная тишина...       Мать судорожно вздохнула еще раз, не ожидая такого поворота событий, но смиренно отступила, выходя из комнаты и закрывая за собой дверь.       Через буквально четверть часа девушка уже спешно выходила из дома, облегченно опуская плечи в лифте. И только тогда, стоя прислонившись к стене движущейся то вверх, то вниз кабинки, она почувствовала, как постепенно отмирают и расслабляются мышцы ее шеи и спины.       -Хэй, - окликнул девушку ослепленный солнечным светом силуэт, постепенно приобретающий черты довольно высокого парня, стоящего напротив двери подъезда, держа руки в карманах пуховика. Диана неспешной походкой подошла к этой фигуре, попутно доставая сигарету и зажигалку из карманов. Наверное, она могла бы отметить, как красиво светлые волосы золотятся, выбиваясь из-под вязаной шапки, как очаровательно на ресничку упала, моментально тая, пушинка снега... Но прекрасное доступно лишь открытому сердцу и чуткой душе, не обремененной бытовыми невзгодами.       -Какого хрена, Илья! - с уже зажатой сигаретой в зубах выпалила девушка и посмотрела на него исподлобья, на что молодой человек мог лишь пожать плечами и сложить губы в кривую улыбку. -Блять, я звонила тебе раз двадцать за последние два часа. Думаешь, я не знаю, что ты без телефона в туалет даже сходить не можешь?! Не ври мне, что не видел и не слышал звонков.       -Диана, харе на меня гнать, мать с отцом мне и без тебя мозги достаточно компостируют, - спокойно, но с нарастающим напряжением ответил ей молодой человек.       -То есть это я тебе еще и мозги компостирую?! Шик! Блеск! Бедный, чтоб тебя, несчастный пай мальчик, - с ноткой истерики в голосе продолжала Диана, хотя уже чувствовала, что пора остановиться и разрядить обстановку, что не за этой пустозвонной руганью она пришла. Но подобно матери, ей тяжело давалось успокоить себя и привести в норму после пиковой точки раздражения. Это была лавина, которую ни развернуть вспять, ни заглушить уже было нельзя.       Подул холодный ветер и с ветки прямо за шиворот пары молодых людей ссыпался целый ворох снега.       -Сука! - одновременно вскрикнули они, вздрагивая от неприятного касания ледяных кристалликов к чувствительной коже, и спустя секунду уже прыснули от смеха, отряхивая друг друга.       -Пойдем, сядем в какую-нибудь забегаловку, - сказал Илья и, взяв свою девушку под руку, не дожидаясь положительного, в чем он был уверен, ответа, пошел по извилистым улочкам двора.       -Илья, я не знаю, что мне делать... - говорила Диана, и слышала эхом отголоски ее вопроса в ответ. Решений не было, как и видимой помощи. Но даже так ей становилось хоть чуточку легче: это давало знать ей наверняка, что кто-то так же, как и она, потерян, что она не единственный неудавшийся экземпляр божественного подобия, который вечно страдает непойми от чего... В конце концов, в толпе куда проще, чем против нее.       Молодые люди сели в ближайшем ресторане быстрого питания, заказали себе ассорти из жирных закусок и по два стакана холодного пива.       -Знаешь, - сказала Диана, промакивая рот белой бумажной салфеткой, - Я больше не хочу в университет: надоело идти на поводу у родителей, общества и всех этих мразей вокруг. Пойду работать и, пока это будет возможно, буду наслаждаться этой чертовой жизнью...       Парень поднял на девушку ничуть не удивленный взгляд, будто ожидая от нее подобных слов, по-доброму усмехнулся, но отчего-то по скулам его мимолетно проскользнули желваки.       -Да? А потом? - поднося к губам пластиковый стакан спросил он, не отводя заинтересованного взгляда.       -А потом сдохну, - легко сказала девушка, проводя большим пальцем левой руки себе по шее. Ее забавляла эта ситуация: эта игра со смертью и жизнью, ощущение того, что она сама может быть властна над своей судьбой и временем, отмеренным ей. Впрочем, на тот момент это и было тем единственным, что она могла держать в своих руках. - Ну, сам посуди: нахрена дальше волочить свое идиотское существование, если оно только и делает, что доводит до тошноты и головной боли. Как по мне, так лучше быть вечно пьяной, чем вечно страдать от похмелья, - заключила она, обводя край стакана указательным пальцем.       -Но ведь похмелья не будет, если ты не выпьешь больше, чем нужно..., - резонно заметил парень и приподнял левую бровь.       -А вот об этом нужно было думать раньше! - улыбнулась Диана и залпом осушила половину стакана. Сейчас ей было несказанно хорошо: разум заволакивало приятной нежной дымкой, не было ни мыслей о прошлом, ни мыслей о будущим, - ничего, только нестоящий миг, который с обеих сторон окружен блаженной пустотой.       Илья лишь хмыкнул на данное заявление девушки, хотя ни принять, ни отвергнуть его не мог. С одной стороны, ему импонировали такие взбалмошные вольнодумья, а с другой - вызывали лишь иронию и смех.       - В пятницу Настя устраивает тусу у себя на хате, пойдешь? - предложил парень спустя несколько минут тишины.       - Почему нет? - легко ответила Диана.       И парочка продолжила тихо есть, каждый погружаясь в свои мысли. Илья думал о том, что имей он хоть сотню оправданий и резонных отговорок, родители заставят его восстановиться и вернуться в университет, во что бы то ни стало. Что у него тоже нет ни малейшего желания продолжать обучения, но при этом и морального права пускать деньги родителей на ветер тоже нет. Он завидовал Диане. Завидовал ее вольнодумию, ее легкости в принятии решений, ее беспечности и детской непосредственности. Он понимал, что все ее эти слова лишь максималистский бред, порожденный отчаянным протестом против всех и не ради чего-то определенного, нет, а ради самого протеста как такового. И данное обстоятельство вызывало смешанные чувства: от глухого раздражения до тихого восхищения.       -Ладно, Ди, пойдем уже, - произнес парень спустя длительный период затишья.       Диана подняла на парня глаза, полные немого вопроса и удивления: ей не хотелось расставаться с Ильей и этим полупрозрачным-полупризрачным чувством защищенности.       -Давай посидим еще немного?       Илья встал.       -Нельзя.       И с этим "нельзя" магия приятного вечера и алкоголя развеялась, растаяла, словно легкий утренний туман, осев холодными каплями где-то в районе груди и в уголках глаз.       "Он не видит. Он не замечает. Ему все равно".       Диана молча встала и двинулась в сторону выхода, будто совершая пыточную прогулку по доске прямо в открытый океан. И этот океан, в котором она вскоре может потонуть, - ее, как казалось раньше, родной дом. На подходе к дому руки девушки предательски задрожали, но в вечерних сумерках и ламповом свете фонарей это было слабо заметно.       -Спасибо, Илья. Я тогда пойду, - мрачно проговорила девушка, будто на автопилоте, смотря куда-то вне существующей действительности. Как ни странно, парень уловил тревожные нотки в голосе спутницы и нежно поцеловал ее, чуть приобнимая за талию. И с этим поцелуем в груди девушки что-то трепетно зашевелилось и заискрилось. Так отчаянно захотелось дышать. Но то был лишь сладкий обман перед тем, как кануть в пучину. Последний болезненно-приятный вздох.       Той ночью на влажной подушке девушка вновь не смогла сомкнуть глаз.