Демон Греха

— Вечно этому выскочке везёт, подставляет меня, а мама ему верит. Так и ты подложи ему свинью. Сделай, чтобы и его наказали. — Он меня раскусит. Ты веришь в телепатию? Я вот, верю. Стоит мне подумать о какой-нибудь шалости, Вергилий тотчас об этом узнает. И мы с ним часто дерёмся из-за этого. Был бы у меня такой брат, я, наверное, бы умер. — Не хочу умирать из-за этого индюка. — Выкинув длинную палку, мальчик её нашёл где-то в лесу, Данте качался на качелях рядом со своим другом. Когда подрастём, сможем жить как захотим. Ты чем планируешь заниматься? — Охотиться, конечно. Я большего и не умею. Вот Вергилий может стать, кем угодно. Кичится своими знаниями, что не спроси, на всё знает ответы. Тогда стань лучшим охотником, чем он. — Но брат на тренировках постоянно меня бьёт, я не могу достать его. Всё приходит с опытом. — Видел бы ты его лицо, когда ему удаётся ударить меня. А улыбка? Он улыбается только тогда, когда мои ссадины начинают кровоточить. Боишься своего брата? Данте задумался, покачиваясь на скрипучих качелях, поднял глаза на тёмное небо. — Редко возникает чувство страха. Обычно Вергилий с неохотой берётся за меч, предпочитает этому книги и прогулки. Что подаришь ему на день рождения? — Ещё не придумал. В прошлом году он швырнул в меня подарком. И чем ему не угодил жук-носорог? Я полдня провёл на дереве, охотясь на самого огромного. А он его выкинул. Подари ему книгу. — Книгу? Библиотека отца и так забита этими книгами. Куда больше? Эта книга будет лично от тебя. Давай сходим в магазин и выберем брату подарок? — Не знаю, — Данте уставился на свои пыльные ботинки, — я в свободном плавании по литературным шедеврам. Я помогу тебе не запутаться. Хорошо? — Ладно. Тогда, до завтра. Пока, Данте. Вергилий стоял около окна в гостиной дома, молча наблюдая за братом, что качался на качелях, периодически смотря на соседнее место. У Вергилия возникла мысль, что близнец разговаривал с кем-то, и от этой догадки мальчику стало не по себе. Уже ночью, когда весь дом погрузился в сонную тишину, Вергилий никак не мог уснуть, ворочаясь на постели, мальчик то и дело открывал глаза, смотря на часы. Прошло две минуты, три, полчаса. С раздражением откинув от себя горячее одеяло, Вергилий свесил ноги на пол. Спина покрылась мурашками, когда ступни коснулись холодного дерева. Тапочки под кроватью, но мальчик не хотел их доставать. Приоткрыв дверь, Вергилий выглянул в коридор, бра горел на противоположной стене, освещая двери близнецов мягким светом. Два шага, и он у спальни брата. Замявшись, Вергилий прикоснулся к ручке двери, надавив на неё, уже обрадовался, что дверь заперта. И он сможет спокойно вернуться в свою постель, позабыв о порыве. Но Данте никогда не запирает двери. Стоя на пороге, Вергилий посмотрел на кровать. Данте лежал у стены, как попало завернувшись в покрывало. Спина вся наружу, а пижамные штаны вздёрнуты до самых трусов. Чистый и нетронутый трещинами лед колыхнулся. Вергилий тихо охнул, схватившись руками за живот, почувствовал, как что-то колит внутри, а после боль сменилась жаром. Он смотрел только на Данте. Его голая спина, икры и даже кусочек открытых ягодиц — они пробуждали в мальчике запретное желание. Внутри Вергилия пробудилось нечто, и оно желало близнеца. Это напугало старшего наследника, и он резко отшатнулся от комнаты Данте, забыв про дверь, рванул в свой спасательный уголок и закрылся там на все имеющиеся замки. Утром Данте попросился в город. Ева удивилась такой просьбе, обычно сыновья предпочитают сидеть дома и заниматься своими делами, но женщина не могла отказать своему ребенку, особенно, когда маленьких чертенок смотрит на неё ангельскими глазами. — Вергилий? Поедешь с нами? — Ева убрала со стола тарелки, поставив их в раковину. Из холодильника достала сок и наполнила для детей два стакана. — Нет. — Отозвался старший сын, избегая заинтересованного взгляда брата. Хотя, Данте это как раз на руку. Мальчик знал, что близнец откажется от поездки. Вергилий не любит покидать дом в такой же равной степени, как Данте читать книги. Молча наблюдая за удаляющимися фигурами, Вергилий ушел в глубь дома, поднявшись на второй этаж, закрылся у себя в комнате. Ева оставила сына в книжной лавке, забежав в соседний магазин. Мальчик долго смотрел на предложенный выбор, не имея ни малейшего представления, что Вергилию может понравиться. Обложка, Данте. Она должна быть выдержанной, без глупых картинок. — Подсказывал мальчику его верный друг. — Что-нибудь понравилось, малыш? — Продавец, мужчина в возрасте, подошёл к ребенку, присев рядом с ним на корточки. — Могу посоветовать, если выбрать не можешь. — А что это за книга? — Указав пальцем на тонкую книгу, что стояла в самом углу книжного шкафа, Данте разволновался. Он не должен ошибиться. — Сборник стихотворений Уильяма Блейка. Довольно занятный писатель. Хочешь посмотреть? Данте кивнул, дожидаясь, когда продавец даст ему книгу. Обложка двух цветов — коричневого и золотого, с заглавной буквой V в центре. Данте с интересом открыл книгу, и в нос ударил запах свежих, ещё нетронутых ни чьей рукой страниц. Аккуратным шрифтом напечатаны стихотворения Блейка, книга проиллюстрирована картинками, но они скорее напоминают росписи древних свитков, нежели глупые рисунки для детей. — Если это подарок, могу упаковать её. Чтобы обложка не испортилась. — Пожалуйста. — Вернув продавцу книгу, Данте полез в карманы куртки. Купить её он хочет на свои сбережения. А кое-какие деньги у мальчика имеются. Хорошо всем помогать в округе, так по копеечке и наберётся за целый год. Ева полюбопытствовала у сына, что же он выбрал. Но Данте был нем, как рыба, спрятав книгу в свой рюкзак. Вергилий ничего не дарил Данте на их день рождения. Считал это бессмысленным поступком, а все попытки Данте мальчик расценивал как издевательства и подколы с его стороны. Вергилий просидел в библиотеке до самого их прихода, услышав, как открылась входная дверь, мальчик вышел к ним. Данте пулей пролетел мимо брата, удрав наверх. На вопросительный взгляд сына, Ева лишь пожала плечами, загадочно улыбнувшись. День рождения наступил через два дня. Праздничный стол, накрытый десятками разных блюд, колпачки с блёстками, Вергилий отодвинул его подальше от себя, когда Данте, нахлобучив колпак на голову, сидел с довольным видом, улыбаясь матери. — С днём рождения, мои дорогие. — Ева обняла своих детей, вручив каждому по подарку. На самом деле подарков было много, чего стоит торт с разными вкусами. Ева постаралась испечь мальчикам такой десерт, чтобы каждый остался доволен. Ведь Вергилий не ест сладкое. Пришли гости, в основном подруги матери, шум и гам окружал близнецов, но они терпеливо сидели на своих местах, благодаря за поздравления. — Не хочешь сбежать? — Прошептав на ухо Вергилию, Данте закрыл рот ладонью, чтобы никто не услышал его, кроме брата. Вергилий покрылся мурашками, а по позвоночнику пробежала дрожь, он сдержался, чтобы не вздрогнуть при брате. Сдержанно кивнув ему в ответ, вышел из-за стола. Они быстро покинули шумный зал, скрывшись на верхнем этаже. Данте обогнал брата, забежав в свою комнату, крикнул Вергилию, чтобы тот подождал у себя. — Не указывай мне. — Чуть нахмурившись, Вергилий всё же ушёл к себе. Данте учтиво постучался в дверь, дождавшись разрешения войти, с улыбкой до ушей появился перед братом. Пряча руки за спиной. — Вергилий, уже в сотый раз ты слышишь эту фразу. Но прояви ещё немного терпения и послушай в сто первый. С днём рождения, Верг. Это тебе. Данте протянул брату яркий подарочный свёрток. Немного смутился, когда Вергилий удивленно уставился на него, взяв подарок в руки. Подцепил пальцами обёртку. Бумага с шуршанием освободила подарок, и мальчик замер, смотря на книгу. — Это мне? — Ну, а кому ещё? Видишь здесь ещё одного Вергилия? — Данте разволновался и уселся на кровать рядом с братом. Плечом к плечу. — Открой её. И Вергилий послушно поддел подушечками пальцев твёрдую обложку, открыв первую страницу. Она не подписана, Данте не решился марать ручкой страницы. Глаза тотчас зацепились за первое произведение Уильяма Блейка, и Данте понял, что Вергилию нравится подарок. — Данте… — Вергилий оторвался от книги, крепко держа её в руках, посмотрел на брата, что остановился у двери. Его глаза были такими большими и чистыми, что Данте невольно восхитился ими. — Это хорошая книга. — Рад, что ты оценил. Я пойду вниз. — Рука легла на дверную ручку, и мальчик чуть приоткрыл дверь. — Верг, ты… — Но Вергилий уже погрузился в чтение, не замечая волнения близнеца. — Ничего, мне больше торта достанется. Ева отвела сына чуть в сторону и прошептала на ухо приятные сердцу слова. Она рада, что Данте заботится о брате, и мальчик знает это. Был шумный вечер, когда все гости разошлись по домам, а дети были умыты и переодеты в пижамы, Ева ещё раз поздравила их, поцеловав сыновей в лоб. Данте жадно вдыхал аромат меда и солнца, млея от нежного поцелуя матери. Вергилий тоже не мог притворяться каменным, дав волю чувствам, он наслаждался присутствием матери. Она выключила свет и ушла. Вергилий полежал в темноте несколько минут, а потом включил настольную лампу. Вытащив из-под подушки новую книгу, с удовольствием погрузился в чтение. А Данте быстро уснул, это был долгий вечер. Проснулся он от сухости во рту, подняв голову, сощурился, вглядываясь в предмет перед собой. Поднос. Со стаканом воды. Данте попытался встать, но цепь не дала ему такой возможности, он не дотягивается до подноса и тем более до стакана. — Больной ублюдок. — Зашипев, Данте сильнее задёргался в оковах. Звон бил по ушам, но гнев был громче. — Вергилий! — Крича имя брата, Данте встал на колени, схватившись руками за цепь, что шла за спиной, начал дёргать её, в надежде вырвать из стены. Беспрерывные попытки длинною в часы, он бился и бился, но только напрасно тратил влагу и энергию. Данте не знает, сколько времени провёл без сознания. Только может предположить, что меньше суток, голод не беспокоил охотника, больше всего хотелось пить. Он смотрел на бесящий стакан, подмечая запотевшее стекло, вода холодная, нет, она ледяная. Глаза следили, как капельки влаги скользят вниз по поверхности стакана, и от этого ещё больше хотелось пить. Спустя пару часов в комнате стало невыносимо жарко. Словно всё тепло этого дома направилось прямиком в маленькую клетку. Данте сильно вспотел, настолько, что рубашку можно выжимать. Влага бежала по его лицу, и охотник то и дело слизывал горячие капли, что мог забрать себе. Всё тело чесалось от пота, Данте предположил, что сможет выскользнуть из цепей, но у ошейника и браслетов были другие планы. Они словно въелись в его тело, срослись с костями. Прошло ещё несколько часов, жар стал сильнее, охотник лёг на пол, стараясь лишний раз не двигаться, периодически ловил языком капли. Захотелось в туалет. Мочу можно пить. Но даже для меня это слишком. — Тихий шепот внутреннего «я». Данте усмехнулся мыслям, прикинув свои шансы. Стоит воспользоваться демонической силой, его вырубит на несколько часов, но и физической силой тут не решить проблему. Значит, нужно размышлять в другом направлении. Жар спал спустя некоторое время. Сложно говорить о времени, здесь ни окон, ни часов. Только бетонный пол с цепями. Данте облегчённо выдохнул, когда остывший воздух наполнил его лёгкие. Дверь скрипнула, Данте замер, по шуму с той стороны охотник понял, дверь здесь не одна. Если он каким-то чудом сможет вырваться из этой комнаты, впереди его ждёт ещё одна стена. Его навестил Вергилий. Держал в руках поднос с едой. Данте мигом уловил запах свежей курочки, запеченной в кисло-сладком соусе, немного картофеля, что шел как гарнир и вода. Желудок свернулся в тугой узел, и Данте прикусил губы. — Отвратительное зрелище. — Холодный голос вернул Данте с небес на землю. Притягательные запахи развеялись, уступив место разъедающему холоду. — Хочешь получить еду, Данте? Скажи мне. Данте уставился на брата, смотря на него нечитаемым взглядом. Вергилий поставил поднос рядом с первым, на котором всё ещё стояла вода, уже тёплая и невкусная. Хотя Данте выпил бы и её. — Чего молчишь? Мне унести всё это? — Чего ты хочешь? — Хриплый голос резанул сухое горло, Данте скривился от боли, но продолжил пилить брата взглядом. — Хочу послушания с твоей стороны. — Вергилий присел на корточки, смотря на близнеца спокойным, мирным взглядом. — Тебе стоит всего лишь прекратить себя так вести. — Как вести? — Распущенно. Нагло. Эгоистично. — Вергилий взял тёплый стакан, и на глазах у близнеца вылил воду на бетон. Здесь нет слива, поэтому вода растеклась лужей по камню. — Ты хочешь в туалет, верно? — Он улыбнулся ему. И Данте пришёл в бешенство. Дёрнувшись со всей силы, он кинулся на брата, но крепкая цепь остановила его, натянувшись до предела. Платинового цвета волосы разметались по лицу, а глаза горели огнём, но Вергилий не двинулся с места. Их разделяют жалкие сантиметры. — Ты разозлился, стоило мне задеть твою гордость. Почему ты можешь злиться, а я нет? Почему ты можешь вести себя с каждым так, словно знаешь его целую вечность, а я нет? Ты, — Вергилий наклонился к брату, выдохнув в его губы последние слова, — будешь мне подчиняться. Данте попытался схватить его зубами, но только укусил воздух, яростно зарычав. — Ты сделаешь то, что я скажу. Прямо сейчас и при мне. Утопи свое достоинство, Данте. — Иди к чёрту. — Данте отполз от него, прижавшись спиной к стене. — Психованный извращенец. Некому твою шкурку погонять? Звони своим шлюхам. — Ты — моя шлюха. — Вергилий в два шага оказался перед братом, ногой надавив на его живот. — Ты сделаешь это. С улыбкой на лице. Данте сдавленно захрипел, попытавшись оттолкнуть ногу мужчины, но изначально цепи, что давали свободу рукам, теперь укоротились до минимума, не дав охотнику поднять руки выше головы. А Вергилий продолжал давить на мочевой, вырывая из горла близнеца всё больше звуков. — Вергилий! Хватит, я не могу! — Закричал Данте, но не мог поднять ноги, только елозил ими по бетону, держась из последних сил. Он снова вспотел. Мечник схватил его за футболку, привалив спиной к стене. Взяв стакан, поднёс его к лицу охотника. — Посмотри на него. Видишь? А теперь, — Вергилий убедился, что близнец скован и не будет больше вырываться. Как он цепи контролирует, чёрт возьми? Совсем укоротил. — Отозвался в голове голос. Вергилий стянул с брата штаны вместе с трусами, откинув одежду в сторону, положил руку на паховую область. — Ты полон до самых краев. — Один палец снова надавил на мочевой пузырь, Данте пристально смотрел на улыбающегося близнеца. Он сошёл с ума. Окончательно. Вергилий коснулся вялого члена охотника, положив его в руку, слегка огладил его пальцами. Данте никак не отреагировал, продолжая прожигать мужчину взглядом. А после пошел в ход стакан. Установив его, как импровизированную утку, что людям подкладывают в больницах, Вергилий вернул глаза на лицо брата. — Давай, Данте. Освободи себя. Стиснув зубы, Данте отвернулся от него, прикрыв глаза. Задница начала морозиться, он сидит на бетоне. Да ещё этот грёбаный стакан, что елозит между ног. — Данте, я не такой терпеливый, как ты думаешь. Либо делаешь свои дела в стакан, либо я из тебя это выбиваю. — Не могу, когда так пристально смотрят, особенно старые мужики. — Отозвался Данте. Вергилия не обидели слова охотника, даже наоборот, развеселили. — Не такой уж я и старый. — Улыбаясь близнецу, Вергилий держал стакан у его члена. Ладно. Давай закончим с этим и пойдём спать. Цепи он немного расслабил. Данте плохо учил земные науки, в особенности терпеть не мог физику и математику. Но кое-что его мозг запомнил на всю жизнь. Призвать свой триггер не составило никакого труда, злости и ярости у него с лихвой. Данте успел обхватить ногами поясницу Вергилия, когда сильнейший разряд пробил его тело. Человек — отличный проводник тока. Потрясись вместе с нами, сука. Вергилию достался хороший разряд, но он смог выбраться из зажатых ног брата, откатившись от него. Мочевой в такой ситуации не выдерживает. Вот вам и анатомия подъехала. А теперь домашнее задание. Кто оказался обоссан с головы до ног? Данте снова отрубился на неопределенное время, обмякнув у стены. С улыбкой на губах, как и просил его любимый братец. Вергилий пришёл в себя через несколько минут, на себе почувствовав всю ярость близнеца. Присев на коленях, облизал губы и понял, что вместе со слюной слизал и нечто другое. Он весь мокрый. Запашок пошел характерный, и Вергилий зашипел от негодования, впившись в бессознательное тело брата. Хоть режь, хоть бей — ему будет всё равно. Данте вынырнул из темноты спустя несколько часов. Всё это время его тело потело в моменты накала комнаты, остывало, когда жар спадал. Подноса никакого рядом не оказалось. Сильно мы его обидели. Жаль, что лица не застали. Ебало, наверное, было охуевшим. Данте провёл сухим языком по таким же сухим губам, они потрескались, запёкшиеся ранки отдавали соленым. Нужно размяться, иначе совсем одеревенеет. Несколько попыток, чтобы встать на колени. Упершись руками о холодный бетон, Данте начал выполнять простые упражнения, дабы оживить затёкшие мышцы. Чешется шея, но пальцы не могут пролезть через ошейник и затронуть зудевшую кожу. А ещё его переодели. Больничная ночнушка. Повязки на спине стянуты крепко, но охотник и не думает её снимать, тогда останется совершенно голым. И нет трусов. Давай, когда этот извращенец будет сюда заходить, ты будешь выпячивать член и говорить, что сейчас время душа? Вот он озвереет. Вергилий пришёл не скоро. Данте успел подремать, позалипать в стену, предпринять попытки выбраться и снова подремать. Обезвоженный организм всё время хочет уйти в темноту, но охотник заставляет его возвращаться, раз за разом. Скрип железной двери и звук глухого шага. Данте разлепил веки, подняв глаза на мужчину. У Вергилия поднос с едой. А ещё там вода, холодная, родниковая. — Здравствуй. Давно не виделись. — Вергилий вошёл в комнату, закрыв за собой дверь, убрал ключ в карман брюк. — Голод разрывает тебя на части, верно? А вода — единственная важная вещь в этом мире. Желание глотнуть приравнивается с желанием жить. Ты хочешь жить, Данте? — Хочу. — Ответил ему охотник, не отрывая взгляда от брата. — Хорошо. Рад слышать от тебя правильные ответы. — Кивнув, Вергилий взял с подноса стакан с водой. Немного набрав в рот воды, подошёл к обездвиженному близнецу, присев на колено рядом с ним. Данте приоткрыл рот, руки, как и ноги, прижаты к полу, не двинуться. Вергилий приблизился к нему, накрыв его сухие губы своим живительным поцелуем. А он действительно живительный. Данте жадно втянул в себя всю воду из его рта. Вергилий добавил свой язык, утягивая близнеца в долгий поцелуй. — Ещё… — Прохрипев, Данте голодными глазами смотрел на стакан в руке мечника. — Несомненно. — Вергилий набрал в рот воды, снова приникнув к его губам. Они целовались очень долго, до боли в губах, до первых капель крови. Отстранившись от Данте, Вергилий поставил пустой стакан на поднос, взяв в руки миску с кашей. Размешав загустевшую массу пластмассовой ложкой, он зачерпнул первую порцию. Поднёс ко рту Данте. И тот послушно открыл рот, глотая кашу не разжевывая. — Молодец. — Похвалив его Вергилий. — Видишь, как всё просто? Никаких ссор и криков. Данте ничего не говорил брату. Чтобы были силы, нужна еда. И сейчас он должен делать то, чего от него требует психопат, иначе просто станет овощем, не способным собственный член поднять, дабы отлить. — Не торопись. Ты долго не получал пищу. — Вергилий давал всё маленькими порциями, когда Данте хочется одним глотком проглотить эту грёбаную вкусную кашу. — Вот так. — Спустя тысячу лет он скормил ему всё блюдо. Живот начал оживать. Данте привалился спиной к стене, облизав сладкие губы. Каша со вкусом клубники. Вергилий убрал всё на поднос, и всё бы ничего, но он снова поставил пустой стакан перед братом. — Повторим провальный урок. О, нет, нет. Да что это за дичь? Скажите, что ему нужно лечиться! Данте посмотрел на стакан, потом на брата. — Вергилий. — Не хочу ничего слышать. Это называется дрессировкой, Данте. И если ты будешь послушным, то выйдешь отсюда ещё до зимы. — Зачем тебе это? — Вот такой очевидный вопрос. — Чтобы ты слушался меня. Данте, это нормальная просьба старшего брата. Но ты не хочешь даже на сотую долю исполнять свою роль. Посмотри, к чему привела моя халатность. Ты пошёл во все тяжкие, впутав Неро. — Да не впутывал я его! — Злость и непонимание отразились на лице охотника. — С чего ты решил, что между нами что-то есть? — Ваш поцелуй, да на главную обложку порнухи. — Процедив сквозь зубы, Вергилий сжал руку в кулак. — Не только я, все эти люди видели, как вы чуть не потрахаться решили. — Тогда, что ты скажешь о нас? — Наши отношения начались задолго до всей этой истории. — Вергилий. — Что? — Не было никаких отношений. Мужчина замер на несколько секунд, прожигая льдом лицо охотника. — Что? — Я помню момент моей смерти. Даже слишком хорошо. Мы с тобой занялись сексом, потому что оба понимали, больше такого шанса не будет. Это было любопытство, понимаешь? — Ты признался мне в любви. Теперь замолк Данте. Что, серьезно, признался? Тогда почему момент траха он помнит, а момент признания, нет? — Этого ты так и не вспомнил. — Вергилий зачесал волосы назад, хотя те и так были уложены как надо. — И это был не секс. Мы занялись любовью, Данте. Так-так, значит, праведная ревность. Хорошо, хотя ничего хорошего. — Заметил голос. Данте не ответил. Низко опустив голову, он лихорадочно соображал. — В твоей голове стёрлось много важных воспоминаний. — Если ты знал о них. Знал, что я любил тебя. Почему творил такое? Почему мучил меня? — Харон не демон, Данте. Он — бог. — Вергилий приблизился к лицу охотника, шепча слова правды. — А божества очень сильны, сильнее всех правителей Ада вместе взятых. Что уж говорить о простых демонах. В Аду много богов, какие-то из них сговорчивые, какие-то нет. Но Харон другой. Он темнее всех грешных сердец, он — сама смерть. Ты понимаешь, о чем я говорю? Ты осознаешь, что в тебе сидит? По глазам вижу, что нет. — Не надо… — Мне замолчать? Ты хочешь пребывать в неведении? С того случая в клинике я многое узнал про Харона. И как контролировать его, узнал тоже. — Чего ты хочешь? — Я уже говорил. Повторять не буду. Данте опустил глаза на пустой стакан. Сердце гулко отзывалось в ушах, в горле снова стало пустынно. — А как вытащить его из меня, ты узнал? — Есть предположения. Думаю, ты сам догадываешься какие. Убить себя, загнать старика обратно в Ад. Что же получается, мы зря вернулись? Только шумиху подняли? Или он пиздит? Не понять. — Твое желание всё контролировать неизменно, брат. — У меня должны быть гарантии, что ты не сорвешься в один прекрасный день и не уничтожишь этот мир вместе с собой. — Ты любишь меня? До чего же, сука, простой вопрос. Верно? Надо было задать его двадцать с лишним лет назад. Вергилий пристально посмотрел на близнеца, улыбнувшись ему уголками губ. Ладонь огладила его щеку, зарывшись пальцами в спутанные волосы. — Ты свободный, как ветер, делаешь, что хочешь, то врываешься в мою жизнь, снося к чертям все двери, то пропадаешь на месяцы, заставляя меня думать, что тебя больше нет. Ты устроил мне настоящий ад, Данте. И подливаешь масло в котел, совершая необдуманные поступки. — Так ты страдал? — Данте сглотнул горячий ком, пытаясь говорить четче. — Тогда, какого хера молчал всё это время? Почему не пришел и не поговорил со мной об этом? — Я собирался сделать это в ту ночь, когда ты решил лечь под моего сына. — Не было, блядь, этого. — Огрызнулся Данте. — Я не собирался ни с кем спать. — Скажи ещё, что мальчишка сам предложил тебе идею. Данте замолчал. Потому что чувствовал, если он хоть слово скажет, Неро прилетит нехилый ответ от любящего папочки. — Отвечай, Данте. — Схватив его за подбородок, Вергилий заставил его смотреть в глаза. Не зли его, блядь. С огнем же играешь. Но Данте по горло сыт своим внутренним собеседником. — Я хотел этого пацана. — Отчеканив свой ответ, Данте усмехнулся. — Он такой горячий, от него так и веет силой. Понимаешь? — Дрянь. — Отпустив брата, Вергилий залепил ему звонкую пощечину. — Говори мне правду! — Да, сука! Сказал уже! — Смеешь врать мне в лицо. Тебя ждут годы дрессировки. — Засунь их себе в задницу. Что ж, а тут он погорячился. Вергилий действительно контролирует длину цепей. Ибо сделал всё так, что Данте оказался перед ним не в двусмысленной позе. Голова прижата к холодному бетону, а бёдра подняты до нужного уровня. Лодыжки и запястья плотно скованы наручниками, ему не двинуться ни на миллиметр в сторону. — Что ты задумал? — Хрипя из-под ошейника, что сдавил шею так сильно, что перед глазами пляшут фейерверки, Данте вздрогнул, почувствовав холодную ладонь брата на своей оголившейся ягодице. — Заткнись. Тяжело дыша, Данте уткнулся горячим лбом в холодный камень. Вергилий по-хозяйски схватил его ягодицы, мня их, словно они из теста сделаны. А потом пошли удары. Удары по заднице с таким звонким звуком, что в ушах закладывает. Данте мог только мычать, без права на крик. Ошейник душит его. Брякнул ремень, звук расстёгивающейся ширинки. Тебе было когда-нибудь страшно? Смотришь на своего близнеца и видишь чужого человека? Да, было. Когда он избивал меня до крови, улыбаясь своей обворожительной улыбкой. А после, этими руками обнимал меня, целуя со всей нежностью, что была в его сердце. А её, как ты знаешь, было немного. Плевок в руку, Вергилий прошелся ладонью по своему члену, разгоняя кровь. — Ты сам виноват в этом. — Шепча, он не заметил, как челка упала на глаза. Он ввёл в брата два пальца, смочив их слюной, но всё равно этого было недостаточно. Для обычного занятия сексом. Но речь идёт о наказании. Не сдержав громкого хрипа, Данте задохнулся от боли, что раздирала его там, внизу. Вергилий тоже не испытывал особого удовольствия, входя в его тело с таким усилием, что вот-вот и член пополам сломается. Но он дошёл до конца. Тяжело дыша, Вергилий крепче сжал бедра брата, точно останутся синяки, которые сойдут через пару часов. Сначала толчки были слабыми, но потом тело отошло, и двигаться в нём стало легче. Вергилий задал свой ритм, слушая стоны брата, но не смотрел на его лицо. — Он тебя так же бы трахал. Мой сын — весь в меня. Я могу подарить ему весь мир с моими возможностями. Но чего не могу дать, так это, что изначально принадлежит только мне. — Вергилий толкнулся на всю длину, вырвав из Данте громкий стон. — Запомни это хорошенько. Это безумие продолжалось несколько часов. Когда обычный человек должен уже выдохнуться, демон только начинает разогреваться. Вергилий не отпускал Данте ни на секунду, беря его снова и снова, не останавливался, когда брат терял сознание, всё равно потом возвращался обратно. И Данте тоже кончал. Вергилий знает все его чувствительные точки, знает, куда нужно нажать, чтобы душа улетела на небеса. Он кусал его, терзая плоть, сняв ошейник, занялся его шеей, не оставив на ней ни единого живого места. Они оба сходили с ума, жадно целуя друг друга. — Обними меня. — Цепи спали на руках, показывая стертые до мяса запястья, но они не заметили этого. Видя только друг друга. Данте обхватил шею близнеца, сильно укусив её. Кожа лопнула, и в рот охотнику потекла свежая кровь. Жадно глотая её, Данте вгрызался в плоть всё больше и больше, вырвав из горла брата сдавленный стон. Освободились ноги. Вергилий прижал близнеца к стене, входя в него ещё глубже. Данте стонал в открытый рот брата, они касались друг друга языками, словно играли в какую-то извращенную игру. Может, это была игра. — Вергилий… — Простонав имя мечника, Данте тряхнуло в новом подступающем оргазме. Вергилий крепко вжался в него, изливаясь в горячее нутро. Никто из них не двигался. Лежа в объятиях, Вергилий накрыл Данте своей рубашкой, дабы тот не мёрз. Младший брат никак не отреагировал на это, он так устал, что пиздец. Закрыв глаза, он попытался провалиться в сон. Но ничего не вышло. Он увидел, как задремал его близнец, а ещё он увидел ключи, что лежали в двух шагах, где он сейчас разлёгся. Что будешь делать? Хочешь знать мое мнение? Ну, я советовал бы тебе лежать и не дёргаться. Ты ещё легко отделался. Вергилий мог позвать сюда Чарльза с его металлическим стержнем. И нам пришлось ой как не сладко. А тут неплохой трах с элементами изнасилования. Ты же кончал? Кончал. Вот и лежи на своем боге и не рыпайся. Данте стало нехорошо. Тошнота горячим комом подкатила к глотке, опалив её таким жаром, что охотник дёрнулся в сторону. Вовремя отполз к стене, где его вывернуло. Вергилий резко сел, посмотрев на брата. Поднявшись, подбежал к нему, схватив за плечи.  — Не глотай, пусть всё выйдет. Я держу тебя. Горячий и стойкий запах щекотал нос и лицо, Данте уперся руками в стену, низко склонившись над полом. Через пару минут его перестало выворачивать. Вергилий был рядом, придерживая его, отвёл в сторону, рубашкой обтерев запачканное лицо. — Что ты… — Вергилий ошарашенно уставился на него. Слезы крупными каплями падали на пол, некоторые стерла непригодная рубашка, но не все. — Данте… Он молча плакал, сотрясаясь всем телом, закрыл лицо руками. Не кричал навзрыд, ничего не говорил. Вергилий обнял брата, прижав его к своей груди. — Прости меня. Прости меня, Данте. — И извинялся Вергилий не только за то безумие, что развернулось в этой маленькой комнате. Он извинялся за всё. — Я любил тебя. Так сильно, что мог умереть за это. — Прошептал младший близнец. — Я знаю. — Хотел быть с тобой. — Я знаю. — Но сейчас, — Данте отнял голову от груди мужчины, всматриваясь в обеспокоенное лицо, — почему только я проливаю слезы? — Потому что демоны не плачут, Данте. — Ложь. Щёлкнул замок, и зрачки Вергилия заняли всю радужку глаз. Ошейник плотно обхватил его шею, а цепь натянулась до предела. — Данте, не делай этого. Данте отполз от него, ноги ещё не держали тело, нужно немного времени, и оно теперь у него есть. — Послушай, ты сейчас не в состоянии думать. — Я не в состоянии? — Стерев с лица последние слезы, Данте попытался встать на ноги, держась за стену, получилось разогнуться. — О чём ты говоришь, Вергилий? Я всё могу. Нужно только захотеть. Вергилий не мигая смотрел на близнеца, как тот поднял ключи с пола, как начал подбирать нужный для двери. Тело охотника украшает сотня синяков и укусов, страшное зрелище. Вергилий только сейчас это заметил. — Данте, — облизав влажные губы, мечник попытался встать. Но цепь не разорвать. — Данте, послушай меня. — Заткнись. — Бросив ответ, Данте резко сел на корточки. В глазах потемнело, а в голове, словно стая пчел завелась. — Ты не можешь контролировать Харона. Ты не знаешь как. — Пусть Харон идёт туда же, куда и ты. — Вытянув руку, Данте показал мужчине красноречивый жест. — Думаешь, имеешь право меня терзать? Кто дал тебе это право? Да, кто ты вообще, сука, такой? Мы с тобой от одного семени пошли. Хочешь боли и унижений, братишка? Я тебе это устрою. Ты же не познал мужчины с той стороны, верно? — Данте разразился диким хохотом. — Я буду первым, кто порвёт твою жопу на две части и заставит сожрать эти две половинки! Крик звенел в ушах Вергилия, тот опустил голову, прикрыв глаза. Когда Данте высказал всё, что накипело, мужчина ответил. — Ты не сможешь этого сделать. — Уверен? — Данте поднялся и подошел к нему, прожигая взглядом. — Да. Звонкая пощёчина, и голова Вергилия мотнулась в сторону, платинового цвета волосы попали в разбитый рот. — Уверен? — Повторил свой вопрос Данте. — Да. И снова пощёчина, теперь по другой щеке. Руки Вергилия, как и ноги, не держат цепи, но он не останавливал близнеца. — Мы с тобой не похожи. Ты не причинишь мне боли, ты не такой, как я. — Я не такой добрый, Вергилий. Я не мама, которая видела в нас только людей. — Я не говорю, что в тебе нет демона. Даже не один, заметь. Ты, — Вергилий поднял голову, смотря на брата чистым взглядом, — до сих пор любишь меня. Данте не сразу сообразил, что падает, просто разум решил отключиться в самый неподходящий момент, ведь он давно вопит, что организм перегружен и ему нужен покой. Ошейник открывается ключом, который Данте, спасибо судьбе, не оставил в замочной скважине, а взял с собой. Вергилий стянул с шеи металлический обруч, подойдя к бессознательному брату, поднял его на руки, покинув комнату. Войдя в лифт, нажал на кнопку верхнего этажа. Глухой звон поднимающегося механизма, короткий писк, что лифт прибыл в указанное место. Вергилий всматривался в бледное лицо Данте, пальцы прошлись по ещё влажной щеке, и мужчина, не думая, облизал их. Солёные слезы демона.