Что ты, осень, наделала с нами?

Прошли выходные. У кого-то, к сожалению, незаметно, у кого-то плодотворно, а кто-то нетерпеливо ждал их окончания... Календарь показывал 31 мая 1971 года. Понедельник. Сегодня тот самый день, когда слились лето и весна в единый уступающий союз. И не было отличия их друг от друга, лето уже летит навстречу Москве, а весна ‘71 года навсегда исчезает в летах, оставаясь лишь в памяти людей, на фотопленке и сметах статистов. Женщины ходили по улицам в легких, прекрасных платьях с лучезарными улыбками или задумчивыми выражениями лиц. Машины гудели, трамваи бегали, скрипя, как старые деды, и цепляясь металлическим горбом за почти невидимые провода. Маленькая ребятня уже бегала всюду с наступившими каникулами, а дети старших классов ворчливо сидели за партами, ожидая аж конца июня, периодически глядя в знойные окна, за которыми бегают те самые свободные семиклассники. Утро началось у Калугиной, пожалуй, в машине, когда она стояла на светофоре. День был отнюдь не привлекательным для неё-жара и небольшое запаздывание на работу. Людмила ждала нужного сигнала светофора, сквозь ещё не ушедшее ощущение сонливости. Аккуратный ветерок шевелил ветки деревьев, а нужный сигнал так и не зажигался... Людмила кинула взгляд на водителя, на дорогу перед ним, потом снова на светофор, который в этот миг дал нужный свет. Машины тронулись, и Калугина, казалось, облегченно выдохнула, но расслабиться не успела: по салону раздался глухой звук, потом сильный скрежет, сопровождающийся внушительным толчком, отчего Людмила машинально попыталась схватиться руками за любой устойчивый элемент машины. -Что случилось?-вырвалось у неё. -Кажется врезались. Или в нас или мы...-сказал он, выходя наружу. У Людмилы даже не возникло интереса к происшествию, ибо масса дел скоротечно забирала её в свои путы. Она что-то планировала у себя в голове, глядя на всё тот же светофор, который снова то и дело менял цвета. Людмила в десятый раз прошлась по плану и вдруг поняла, что она всё ещё не на рабочем месте. «Возмутительно...»,-пронеслось у неё в голове. Калугина открыла дверь, строгими движениями оказалась на асфальте, закрыла дверь и стала искать глазами водителя. -В чем дело?-подошла она к нему. Мужчина с кем-то очень сильно ругался. Людмила кинула взгляд левее и нашла этого «ответчика». Он был очень знакомым. Калугина пристально глядела и буквально по движениям пыталась понять, кого он ей напоминает. Когда этот знакомый незнакомец оторвался от ругани с её водителем, он обратил внимание на директоршу, а она в этот момент поняла, что это её давний «приятель». -Люда...-досадно кивал он.-Доброе утро. -Да, оно было добрее до Вашего появления,-спокойно дерзила она. -Как поживаешь?-тоже слегка спесиво говорил он, пытаясь сбавить тон агрессии её водителя. -Отлично... Лучше, чем когда-либо... А где Ваша жена? -Она в машине...-нахально смотрел он на неё, слегка наклонив голову вбок. Людмила быстро посмотрела в сторону его автомобиля, даже не собираясь показывать заинтересованность. -А, за рулем. Этого следовало ожидать... Передавайте Светлане хорошего дня,-еле кивнула, а может посмотрела исподлобья, она.-Я доберусь пешком,-монотонно сообщила Калугина водителю и гордо удалилась, обходя побитую служебную машину. Подумать только? Тот самый мерзавец, который женился на подруге Людмилы. Подруге, которая только что повредила новенькую Волгу. Калугина то и дело огибала травянистые лужайки в сквере. И с каждой лужайкой все больше ворчала на это утро и на это стечение обстоятельств. В изрядно подпорченном настроении она вошла в здание статистического учреждения.

~ ~ ~ ~ ~ ~ ~

-Людмила Прокофьевна, тут такое дело... Сломался Ваш компьютер, нужно мастера вызывать из Ленинграда,-поздоровалась Верочка. Калугина замерла между дверных косяков, не веря услышанному. -Как мастера? Зачем мастера? Меня же отчитают за это. А в чем причина? -Не включается. Нам электрик сказал, что-то там сгорело. Сами понимаете, наш электрик-не программист. Нужно связываться с Ленинградом, делать нечего, Людмила Прокофьевна... -А в Москве нет мастеров? -Так есть. Вот именно он сейчас и в Ленинграде. -Ладно,-устало прошла она к своей двери,-свяжите меня с управлением... Как и следовало ожидать, за поломку компьютера Калугина получила строгое замечание, ибо такая вещь стоит немало, порча дорогостоящего государственного имущества. Мастера вызвали, а неприятное замечание, как осадок на дне чайника, осталось. Именно сегодня Людмила ждала обеда и была уверена, что прервёт свои дела на маленький отдых. Она так изнервничалась, что, кажется, впервые за долгое время она стала поглядывать на часы в ожидании обеда...

~ ~ ~ ~ ~ ~ ~

-Как? Совсем нет борща?-расстроилась она, в надежде переспрашивая у буфетчицы. -К сожалению, Людмила Прокофьевна... -Что за день?-совсем тихо, себе под нос, сказала она, да так тихо, что услышала только она одна. Людмила прошла за «свой» столик, она с небольшой, но радостью, села (одним словом) отдыхать. Немного расслабившись, она на мгновение забыла про работу. Наверное то, что она не любила больше всего: оставаться один на один с собой. Хотя именно в такие минуты Людмила могла объективно посмотреть на все свои проблемы и сказать, что это все пустяки и искренне поверить себе. Она взглянула на улицу, увидев томно идущих старушек, каких-то собак... и так захотелось выйти из здания и брести, брести... брести, не зная куда и мечтать, как когда-то мечтала в студенчестве, идя по мокрой от поливочной машины набережной и проворно огибая стайку веселых, дурачащихся парней, таких же студентов, как она. Как же это было давно... Неожиданно и некстати мысли прервала Верочка. -Извините, Людмила Прокофьевна, что отвлекаю. Только что сообщили, что нам назначили проверку инвентаризации по факту поломки компьютера... -Ещё не хватало... После обеда назначьте мне совещание с бухгалтерией, пусть предоставят мне все проводки по последней пятилетке. -Хорошо... Калугина отчаянно вздохнула. И есть уже перехотелось... Она встала, отнесла свой поднос и пошла к выходу.

~ ~ ~ ~ ~ ~ ~

Ольга Петровна осторожно и быстро пробиралась к своему рабочему месту с покупкой в неположенное для таких событий время. Конечно, кроме замечания Калугина ничего бы ей не сделала, но лишний раз выделяться в плохом свете не хотелось. Она кидала взгляды по углам, как вор на ярмарке, прошмыгивая в лифт. Толпа в маленькой поднимающейся коробке сдавливала женщину, но ей было привычно, она скорее думала не о людях, а о купленном гусе и была невероятно довольна приобретением. Но уши опять случайно уловили разговор. Да что там! Никто этот разговор даже скрыть шёпотом не пытался! -А ты что, про Калугину не знаешь?! Ну ты даёшь, уж все знают! Слушай... Лифт остановился. Оля по-прежнему искала глазами Калугину и бежала не хуже партизана по минному полю. А обсуждающие директоршу две женщины тоже резво, и как назло, следовали за ней (хотя куда им ещё следовать? Рабочие столы находились в одной и той же стороне). И невольно Рыжовой приходилось выслушивать грязные истории. И коту было ясно, что они лживые, но все масляно размазывали их по коллективу. Рыжова подбежала к своему столу, дабы положить сумку, а две фурии продолжали балаболить прямо над ухом Оли. Её это изводило. Она демонстративно громко ударила мороженным гусем о стол, будто случайно. Это сработало, сплетницы утихли и тут же смылись куда-то... -Оль, ты чего? Я аж вздрогнул,-возмутился Новосельцев. Она кинула взор на него, нежно подобрав истекающего талого гуся. -А ты разве не слышишь? Он непонимающе смотрел на неё, думая, что сейчас должен что-то услышать. -Нет... А должен? Рыжова обежала стеллаж, окропив подтаявшей тушкой рядом стоящие столы и продолжая капать ею в чашку чая Новосельцева. -Разве ты не слышал, как Калугину нахально мусолят? -А, ты про это...-повернулся он обратно к своему столу и взял карандаш. -И все?! -Что? -Иди и заступись! -Да ты что? Буду я ещё лезть. Поговорят, поговорят и стихнут. -Ты же мужчина! Защитник родины. -Оля, я не хочу ввязываться!-занервничал он и даже с какой-то настырной грубостью встал с места. -А если бы мое имя трепали, ты бы тоже смолчал? Они оба смотрели друг другу в глаза, будто сами зная ответ на этот риторический вопрос. -Конечно, нет...-понимающе опустил он взгляд.-Но что ты предлагаешь? Мне к каждому подходить и разбираться? -Поговори с Виктором, я тебя очень прошу, умоляю. -Ладно, да, ты права, это неприлично с его стороны,-настраивался Толя, будто уговаривая себя на «храбрый» поступок, на действие, которое он, по-хорошему, и не совершил бы без протекции Оли. Он взглянул на сидящего за столом Виктора и, не теряя ни минуты, пошёл к нему, а Оля только сейчас начала жутко нервничать и сотый раз костерить себя за эту идею, смотря в спину идущего Толи. -Привет!-улыбнулся мужчина. -Привет, можно тебя на пару слов?-сосредоточенно говорил Новосельцев. -Пожалуйста, конечно,-вещал Витя в приподнятом настроении. Они отошли ближе к лифту и дальше ото всех. Людей тут действительно не было, все, как ни странно, были заняты работой. -Перестань нести чушь про Калугину. Виктор сразу же сменился в лице. -А тебе-то что?-усмехнулся он. -Мне ничего, а вот какой ты мужик после этого-вопрос... -Чего?-вскипел он от неожиданности.-Не лезь не в своё дело. -Буду лезть, Витя, буду, пока не прекратишь -Отстань ты,-дернулся с места он, сильно задев плечо Анатолия. -Так... Саш! Саня! Можно тебя на минуту!-крикнул он в зал, а получилось в спину Виктору. Александр поднял свою светлую голову и тут же подошёл к Анатолию, встретив на пути озлобленного Витю, который кинул вслед свой взгляд на мужчин. -Чего. -Слушай, Витя совсем перешёл границы, он распускает слухи про нашу директоршу, нехорошо, она женщина всё-таки, а он тут про неё такое... -Так это он распускает?! -И отказывается прекращать. -Так, пошли разбираться...-разозлился Саша со всей искренностью за человека, который очень сильно помог ему однажды, он был готов и жизнь отдать. Они вдвоём подошли к его рабочему столу этого... товарища. -Виктор, Вас очень просим пройти с нами покурить,-наигранно, но злобно произнёс Александр. Он брезгливо поднял глаза, скривив рот. -Мозги промывать? Идите, куда шли. Они зажали его сидящего с двух сторон, но так, чтобы не привлекать внимание. -По-шли по-ку-рим,-сквозь зубы разъяснял Саша ему на ухо. Новосельцев поднял его за руку. -Да идите вы!-огрызался он. -Яр! Володь! На минуту!-крикнул им Саша. Виктора окружили четверо мужиков, лишь тогда он согласился пройти с ними на прежнее место. По пути к нему Толя быстро рассказал Ярославу и Володе о заварухе, те, конечно, поддержали намерение. Пока Новосельцев разъяснял все детали, Саша быстрым шагом завернул с Виктором в угол и сразу же вмазал разок ему под дых. Все сначала оторопели, но не осекли его. Виктор пытался дышать, сквозь прерывающийся скрежет голоса, но позже так ничего и не сказал. -По-хорошему просили!-уже искренне разозлился Новосельцев, постоянно думая, что на месте Калугиной могла быть и Оля, да кто угодно! Он всегда в такие моменты старался поставить себя на то место, подумать и задать себе один единственный вопрос: «а если бы так обсуждали мою дочь?!». Вот тогда в нем просыпалась нужная смелость и злость. -Увольняйся,-равнодушно сказал Анатолий, смотря Виктору в глаза. -Чего?!-растянул мужчина. -Увольняйся по собственному. Тебе тут не место,-повторил он. -Поддерживаю. Ты и так не славишься поведением, а тут так низко поступить!-согласился Саша. -Тебе нечего бояться, работы навалом, найдёшь себе ещё. Тебе действительно стоит уйти,-спокойно произнёс Ярослав. -Никуда я не уволюсь!-огрызнулся он. -Могу повторить...-поднял кулак Александр. -Я не так силён, как Саша, но по лицу въехать могу,-сказал Толя.-Пошли, мы проводим тебя до Веры, напишешь заявление. Пошли... Виктор смотрел на него, как ядовитый зверёк, исподлобья, но, все же, последовал за всеми. Виктор уволился. Калугина быстро завизировала заявление, увидев достойные причины к уходу (они умудрились что-то наплести коллективным умом). Конец рабочего дня выдался на удивление легко. Все разговаривали, смеялись... Было на редкость тепло. Шум и гогот раздавались в сводах, ударяясь о люстру, в которой так и не доставало одной лампочки... Неожиданно послышался знакомый голос. Никто даже не заметил, как Калугина спустилась к ним с лестницы. -Товарищи, минуту внимания,-не утруждалась она криком, ведь и так прекрасно знала, что стоит ей начать говорить, как все тут же замолкают.-У меня приятная новость. Ремонт наш официально завершён,-равнодушно говорила она.-Случилось так, что они хотели сделать полный капитальный ремонт раньше заявленной даты с нынешним бюджетом, тем самым сэкономив, не делая полный капитальный ремонт по заявленной дате с уже новым бюджетом, как вы смели заметить, значительно бОльшим. В зале тишина. Все дышали в унисон. -То есть они хотели провести кражу бюджета?-послушался мужской голос из толпы. Калугина сразу же занервничала, это было видно слегка. Она немного помялась с ноги на ногу и ответила: -Мы, всё-таки, не отдел по уголовным делам, этим занимаются соответствующие инстанции... Всем спасибо за содействие!-сухо сказала она и пошла наверх, к себе в кабинет. Новосельцев молча смотрел на неё и ловил себя на мысли: сейчас она была уже не та, что той ночью. Ночью она вдохновенно рассказывала, радуясь, как ребенок, а здесь вдруг снова стала директором статистического учреждения. Сухой, бесчувственной, отстранённой ото всех, уставшей. Чуть позже все осознали, что не увидят эти банки, стремянки, полиэтилены... Настроение поднялось, все вновь зажужжали, и где-то в вспыхивающих разговорах неожиданно прозвенел звонок.

~ ~ ~ ~ ~ ~ ~

Новосельцев брел по улице. До наступления лета остались считанные часы. Он задумчиво шёл мимо телефонного аппарата, облегченно вздохнув, завернул за угол. Зелёные листья бередили тёплый воздух, перемешивая его с вечерней прохладой. Тихо... Лишь двое пьянчуг, весело звеня бутылками, легонько пели невпопад, только так, чтобы их не уловил милиционер. Лето вот-вот коснётся плеча Новосельцева и сделает это совсем неожиданным образом...