Б.Р.А.Я. | Истории - Ночь у озера

— Па, мы скоро приедем? — Что такое, Сашка? Соскучиться успел? — Есть хочу… Как же давно это всё было? В девяносто девятом? Точно, может быть даже раньше. Я хорошо помню практически каждую поездку вместе с отцом на рыбалку, к лесному озеру. Редко удавалось поймать хоть что-нибудь стоящее, но мы не печалились. Во всякой рыбалке для души главное не количество пойманной рыбы, а то время, что успеваешь провести с дорогими тебе людьми. Воспоминания, которые вы куете вместе. Сколько же лет мне тогда было? Едва ли семь исполнилось. И вот сейчас, каждый раз оглядываясь в далёкое прошлое, я никак не могу понять: неужели отцу так нравилось таскать с собой на отдых своего малолетнего сына? — Потерпи, герой — мы почти приехали. А там я кострик заведу и картоху пожарим. Будешь картоху? — Рыбку хочу… — Без труда не выловишь рыбку из пруда. Так что готовься как следует попотеть. Пока ехали, мне ужасно хотелось есть. И писать тоже, но вот сказать об этом я почему-то стеснялся. Сколь же хорошо выбиваются в памяти те потребности, что мешают думать столь молодому уму. Даже спустя годы я слишком хорошо помню ухабистую дорогу, запах старого москвича, и переполненный мочевой пузырь. — А мы много поймаем? — Увидим, сынок. Сначала добраться нужно. Хорошо хоть папа ехал довольно быстро и оставшийся путь тогда не занял много времени. Я всё же смог дотерпеть до финальной точки маршрута, сразу пометив первое попавшееся дерево за кустами. Батя, как обычно, припарковал машину на небольшой возвышенности, метрах в пятидесяти от крутого берега крупного озера. Тогда, та огромная лужа казалась для меня настоящим морем, если не океаном. По факту же, озеро было не такое уж большое, каким его мне до сих пор рисует эмоциональная память. А вот берёзы, с разнообразными хвойными вокруг, лишь дополняли картину прекрасной природы жаркого июня. В том году была наша первая поездка за сезон. Батя планировал выбираться к озеру минимум раз в неделю, на выходных. Прошлым летом, он всегда охотно звал маму за компанию, но она раз за разом отмахивалась — до сих пор не любит лес, комаров, и чистить рыбу на берегу. — Сашка, хватай удочки из багажника и тащи к берегу. Клев сегодня обещает быть хороший. — А кушать когда? — Разместимся и перекусим. Нужно хотя бы рыбку прикормить, а то поздно приехали. Уже два часа дня набежало. — Хорошо, иду… Порой, с нами выезжал дядя Дима — участковый нашего небольшого городка, а по совместительству — хороший друг семьи. В самую последнюю поездку он даже пистолет брал и давал мелкому мне пострелять. Только сейчас я понимаю, что это был обыкновенный травмат, а не настоящее оружие. Но всё равно в памяти хорошо выбились те ощущения от стрельбы. Я тогда представлял себя самым настоящим терминатором и борцом за справедливость. Помню даже хотел стать милиционером, как дядя Дима. — Я костёр жгу! Ты там закончил? — Леска запуталась! Зацепилась за штуки! — Сейчас спущусь! И почему мне доверяли установку удочек? Для моего ума и возраста это было слишком сложной задачей, и я всегда то леску запутывал, то пальцем за крючок цеплялся. Может отец так хотел воспитать во мне самостоятельность? Плохо получалось, ведь мне приходилось раз за разом просить его о помощи. Или смысл был как раз в этом? Не стесняться попросить помочь, если сам никак не справляешься? — Смотри, придерживаешь леску пальцами и медленно вытягиваешь секции. Не трогай катушку — пускай сама крутится. Как только удочку всю вытащить, ставишь на блокиратор и кладёшь на берегу. Запомнил? — Угу… А когда кушать? — Ну ты и голодающий ребёнок Африки. Пойдём, я тебе сала дам. — Не хочу… Хочу картошку. — Её приготовить нужно. Тогда огурчиков поешь. — Угу… Больше сала, в своей короткой жизни, я не любил только курицу и холодец. Казалось, что обычный зеленый огурчик стал для меня спасением в тот голодный миг. В костре уже трещали ветки, а отец пошёл к берегу — прикормить рыбу своими секретными заготовками. Анисовое масло, перловка и манка — настоящая услада для множества видов рыб. Уже через час картошка, завернутая в слой фольги, лежала посреди углей и понемногу запекалась. В то же время три удочки — две отцовских и одна «моя», раскинулись на всю длину к центру озера, а поплавки торчали из воды, слегка колыхаясь под лёгким ветерком. И почему я до сих пор так хорошо всё это помню? Спросите меня, что случилось за день до этого, или даже за месяц и рискуете не услышать вообще ничего. Ведь то самое событие, что и врезалось в память произошло только к ночи, незадолго до нашего отправления домой. Тогда почему вспоминая тот день во рту отчетливо ощущается пряный вкус слегка битого огурца, а нос наполняет аромат картошки из костра? — Приятного аппетита! Смотри не обожгись, Сашка. — Спасибо! Ай! Больно… — Эх, чудо-юдо ты моё. Снова поспешил фольгу разворачивать? — Угу… Па, открой ты. — Давай сюда. За весь остаток дня и вечер удалось поймать только одного мелкого карасика, да потерять крючок, что зацепился за корягу на дне. Увы, но похоже рыбам вдоволь приелся аромат аниса и вкус перловки. А может всему виной безветренная погода? Или капризы маленького мальчика, что всё время хотел поймать рыбку и баловался с удочкой? Правду уже не узнать, да и не нужно это совсем. — Складывай пока стулья в багажник и залей угли водой. Сразу после — залезай в машину и подожди меня. Папе нужно в кусты сходить. — Можно я с тобой? Тут темно и страшно… — Сашка, ты же совсем большой мальчик. Или маленький? — Я большой уже! — Тогда подожди папу и собирай вещи. Сам то совсем недавно по делам ходил. Хорошо? — Угу… — Вот молодец, я скоро вернусь. Нельзя было тебя тогда отпускать. Почему я не закатил истерику? Начал бы плакать, шуметь. Может быть всё сложилось иначе, и не случилось бы того кошмара, что преследовал меня почти всё оставшееся детство. Как только он ушёл, я послушно убрал стулья в багажник. Правда, закрыть его в силу скромного роста не вышло, но это меня в тот момент совершенно не заботило. Угольки костра зашипели от льющейся воды, вскоре полностью погаснув. Я остался совсем один, наедине с лёгким шелестом листвы и тьмой от наступающей ночи. Только мощный фонарь помогал хоть как-то рассеивать черноту. Было ли мне тогда страшно? Да, более чем. Но разум грела мысль, что отец вот-вот придёт ко мне и мы совсем скоро уедем домой, к маме. Она, как обычно, немного поворчит, отец переведёт всё в шутку, и мы всей дружной семьёй примемся ужинать. Может быть, мама приготовит тефтельки с макарошками? Или будет думать, что мы с папой привезём хороший улов, а поэтому сейчас подготавливает всё для разделки рыбы? Да, в те минуты это действительно было для меня секретом за семью замками. За деревьями впереди что-то зашуршало. Папа точно освещали бы себе путь фонариком на обратном пути, однако, тогда звуки доносились из кромешной тьмы. Если бы в тот миг это всё оказалось просто шуткой от дурака отца, что решил напугать своего малолетнего сына… — Пап? Это ты? — Ну ты и голодающий ребёнок Африки. Пойдём, я тебе сала дам. — Па, ты где? Я тебя не вижу… — Эх, чудо-юдо ты моё. Снова поспешил фольгу разворачивать? То определённо звучал голос моего отца. Тембр, интонация, слова — все его, и такое для меня родное. В тоже самое время, этот голос показался настолько безжизненным, словно кто-то очень точно подражал папе, как попугай, с которым я фотографировался в зоопарке. Из темноты доносились приближающиеся шаги. Фонарь довольно быстро оказался у меня в руках. Я высунулся из машины и направил свет куда-то вперёд, в то самое место, откуда доносились непонятные шаги, вместе с голосом отца. — Па-па… Что…это? — Я костёр жгу! Ты там закончил? Этот образ порой до сих пор снится мне в редких снах. Кошмарах, если быть точнее. Хилое, немного сгорбленное существо медленно шло прямиком ко мне. Его неестественно длинные руки, едва касались почвы тонкими, иглообразными когтями. Чёрная кожа была покрыта сотнями маленьких дыр с торчащими оттуда странными волосками, больше похожими на мелкие бородавки. Оно стояло на двух массивных лапах, слегка пошатываясь, и внимательно смотря на меня жёлтыми глазами-точками, сквозь наброшенное на морду, аккуратно вырезанное лицо моего любимого отца. Вероятно, если бы не большой, раздутый живот, то существо точно могло бы идти куда быстрее и проворнее. В нос ударил резкий запах гноя, кала и мочи. Я окаменел, буквально стоял на месте не в силах пошевелиться, в то время как монстр медленно подбирался всё ближе и ближе. По ногам и коленям стремительно потекла теплая жидкость. — Сынок, ты опять укололся крючком? Ну и чудо же ты, будь аккуратнее. Давай сейчас пластырем заклеем и до свадьбы заживёт. Оно говорило голосом моего отца словно всем телом сразу, слегка дрожа после каждого сказанного слова. А говорило ли оно тогда вообще? Ведь это куда больше напоминало невероятно качественную запись с кассеты. Понимало ли это чудище, что именно произносит? — Не… Нет-нет… Не… папа… Ноги слегка подкосились. Я в последний момент сумел удержаться и направил себя в сторону открытой дверцы автомобиля. Сделав два шага моё тело рухнуло на старое кресло, в миг приобретая куда большую лёгкость и силу. Дверь моментально захлопнулась, тотчас оказавшись заблокированной, как и все остальные спустя пару секунд. Едва я успел запереться, как что-то громко ударилось об автомобиль. Фонарь всё это время засвечивал окно, не давая как следует рассмотреть происходящее снаружи. Я же просто хотел спрятаться, укрыться, пропасть, чтобы страшный монстр ушёл от меня как можно дальше — потерял из виду. — Приятного аппетита! Смотри не обожгись, Сашка. Голос отца достаточно звонко доносился снаружи. Фонарь в руке быстро погас, а я лёг на пол москвича, между задним и передними сиденьями, не переставая сильно дрожать. Что-то громко упало на крышу. Стекло противно заскрипело, словно нечто водило по нему очень острым ножом. Мои глаза, всё то время пока я был на полу, оставались крепко закрыты руками. Я едва мог дышать, или же специально пытался не дышать? Лишь на миг любопытство взяло верх над невообразимым, животным страхом, заставив меня посмотреть на заднее стекло машины, от которого постоянно доносился глухой стук. — Тогда подожди папу и собирай вещи. Сам то совсем недавно по делам ходил. Хорошо? Лицо моего собственного отца, натянутое как маска поверх невиданной морды, ритмично ударялось об ровную поверхность стекла. То существо тогда лежало на крыше, возможно, раскинув длинные лапы в разные стороны, царапая дверцы, с пристальным вниманием продолжая следить за мной. Были ли у него клыки? Может маленькое жало как у комара? Я совсем не помню, что из этого всё-таки проглядывалось между папиных губ. Что же тогда замышлял этот монстр, вновь заставив меня окоченеть от первобытного страха? А что ощущал я, малолетка, совершенно не понимающий реально ли всё вокруг или это просто ужасный сон? Хотел ли тогда проснутся на отцовских руках или в объятиях матери? Тот момент — засыпание — полностью вылетел из воспоминаний. Страх начал отступать, постепенно нагоняя дремоту. Достаточно внезапно сознание покинуло меня, дав возможность крепко уснуть. *** — Сашок, это ты там? Саша, проснись! Громкий стук в окно ознаменовал начало нового дня. Я отлично запомнил то утро, после невероятной и кошмарной ночи. Снаружи стоял дядя Дима — участковый, а по совместительству — друг семьи, и всё тщетно пытался хоть как-то меня разбудить. Только спустя годы я наконец понял, почему он не стал взламывать двери автомобиля. Не хотел, видимо, чтобы я проснулся внутри сломанного защитного барьера, что так бережно охранял мой сон и разум. — А-а! Монстр! Монстр! — Тише, Саша. Монстров нет, они ушли. Всё хорошо, я тебя к маме отвезу. Пожалуйста, открой две… — Нет! Монстр! Монстр! Оставь меня в покое… И сколько я так бился в истерике? Не меньше получаса точно. Дядя видно сумел запастись терпением и смог в итоге доказать, что совсем не является монстром. Меня, как и обещали, отвезли к маме в тот же день. Она долго плакала, а я просто молчал, всё время переваривая события кошмара наяву. Несколько лет ушло на мою реабилитацию, что дала плоды только к началу подросткового возраста. Официальная версия гласила: отца загрыз бешеный волк, после чего животное попыталось напасть и на меня. Следствие уверяло, что зверь оказался болен чем-то невероятно заразным, поэтому тело папы наша семья так и не получила. Мама похоронила пустой гроб. Получилось ли мне поверить в эту ложь? А был ли у меня выбор? Сойти с ума ради истины или принять для себя куда более правдоподобную историю? Полагаю, я выбрал верное решение — забыть. Потому и смог стать нормальным подростком, даже жизнерадостным, отчасти. Но вот в лес, а тем более к озерам я больше не мог ходить от слова совсем. Ещё и волков начал бояться как огня. Быть может, правда навсегда скрылась бы от моего ума. Но у судьбы оказались совершенно другие ставки на мою жизнь. Лишь в самом конце странного собеседования на должность помощника следователя я смог понять, что всё это время врал себе так сильно, как никому другому в этой жизни. Но самое главное — мой разум всегда хотел узнать правду о том, что же на самом деле случилось той роковой ночью в лесу, у огромного озера. И что за таинственное существо убило моего любимого папу.