Голова профессора Квирелла

Прекрасно. Вещи все собраны, до поезда осталось меньше тридцати минут; по окончанию этого срока профессор Квирелл должен был оказаться восседающим в Хогвартс-Экспрессе, подальше от всех этих нехороших историй с тёмными силами. Профессор догадывался, что учителя ЗОТИ долго на службе не протягивают, и он стал не исключением; однако этот не продержался и двух месяцев и, коротко жалуясь в прощальной записке на лихорадку и отказываясь от мандрагор и прочих орущих гадостей, решил по-тихому трансгрессировать на заслуженный отдых куда нибудь подальше, где злополучную морду взади можно будет спрятать в горячий песок. О том, что магглы наверняка будут пялиться на второе лицо, что явно бывает не у каждого третьего, он не догадывался, хотя впрочем, думал профессор Квирелл, где нибудь на Востоке данные практики точно распространены. И сейчас он в последний раз оглядывал ставший родным просторный кабинет, по пятьсот раз проверял сохранность парт и то открывал, то закрывал окна, придумывая разные для этого причины, после чего вдруг встал посреди помещения, как вкопанный, со страшными глазами. Бросив мимолетный взгляд на часы и убедившись, что он почти пропал, профессор заметался, рыская по разным углам и раскапывая в недавнем прошлом аккуратно сложенные свертки. Остановившись глазами на одном из них, он прильнул к нему и, распотрошив, вынул оттуда то, что хотел найти. Хотя чеснок и так был развешан по всему кабинету, одну луковку которого Квирелл хранил как зеницу ока у себя в чалме, чем причинял немалые неудобства своему "соседу", конкретно эта головка нравилась ему особенно. Если разбираться в причинах этого, можно долго рассказывать о том, как рыжий Уизли, в котором наверняка проснулся дух его братьев, уговаривал бедного профессора кинуть его (чеснок) в бронзовый котёл и, подбросив "скептически нахмурившуюся" мандрагору, станцевать вокруг него степ - и профессор узнает тайные истины. Тайные истины профессор пытался узнать очень долго - стоило большого труда ждать, пока несчастное растение "скептически нахмурится", чтобы можно было его сварить, да и умение танцевать степ Квиреллу никогда не пригодилось бы в жизни, но Рону не пришло в голову ничего более умного, поэтому, пригласив Гарри, сидя под мантией-невидимкой в тёмном углу, они хохотали почти слышно; тем не менее профессор был настолько занят изучением тайных истин, что ничего не замечал, да и явно угрожающий тон мандрагоры заглушал любые звуки. По несчастливой, абсолютно несчастливой случайности, когда Квирелл только-только делал первые движения замысловатого танца, увлёкся и делал это уже не ради истин, а ради удовольствия, в кабинет ворвался никто иной, как профессор Снейп, и с обескураженным и несколько перекошенным лицом, выражавшим слишком много эмоций, к которым нельзя подобрать название, встал (и еле устоял на двух ногах) посреди комнаты. Поговаривали, что именно после этого зельевар впал в продолжительную депрессию, вспоминая, как вошёл в кабинет с целью попросить немного чеснока для эксперимента, а вышел с мутным сознанием, что застал профессора, танцующим степ перед котлом с пищащей мандрагорой. Квирелл не сразу заметил выражение лица Снейпа, где читались именно эти два слова - "вы идиот?" Впрочем, тот даже не очень то и удивился, сопоставить два факта - степ, в исполнении Квирелла больше напоминающий шаманский танец, и чалма - все это было немного подозрительно, и холодное презрение Снейпа к нему обернулось тем, что теперь он тщательно старался его избегать. Когда бедный профессор обескураженно покинул кабинет, в углу что-то взорвалось, но Квирелл был настолько подавлен, что опять попал впросак перед ледышкой Снейпом, что не заметил даже этого. Воспрянул он духом только тогда, Рон и Гарри очнулись, и профессор услышал приглашённые звуки. Истины нашептывали ему, что именно тот, кто минуту назад посетил его пристанище, виновник визита в Хогвартс горного тролля. Собственно, именно так ребята сделали первую догадку о том, кто это был на самом деле. Обрадуясь, что ловко обвел вокруг пальца эти самые истины, Квирелл выловил сварившуюся головку чеснока и засунул её в дальний ящик, и все свое оставшееся прибывание здесь надеялся, что она оберегает его от бед. Этакая "реликвия профессора Квирелла" - прозвала её троица. Сейчас он с предыханием разглядывал чеснок, после чего сунул в карман и, сложа руки ладонью к ладони, коий жест предельно гармонировал с его внешним видом, в бдении произнес: - Всё, больше никаких степов, никаких Снейпов, троллей и дополнительных рож на затылке, - пролепетал и решительным шагом направился к дверям. Но почувствовал, что этого сделать он не может. Не может физически: его конечности что-то останавливало, и Квирелл привычным жестом ткнул пальцем в затылок. Где-то там находился его глаз. - Дурень, - коротко прокомментировал происходящее голос из ниоткуда, когда Квирелл сам начал корчиться от боли, которую нанес сам себе. - Ты думал, что можешь так просто убежать от меня? От самого себя убежать, Квирелл? Профессор пытался возразить, но это что-то не давало ему раскрыть рта. - Как интересно у вас складываются отношения с собственной головой, - снова завёл голос, которому надоело частое изменение картинки перед глазами и которого уже изрядно начала кружиться голова. - Проклятье, - только успел сказать Квирелл, прежде чем собственный его разум окончательно затуманился и он не стал целиком и полностью следовать указаниям Тёмного Лорда. - Начнём с того, что ты. Никуда. Не. Поедешь. А о Багамах даже не мечтай. Ты должен презирать человеческую сущность, Квирелл. Ты надеялся на то, что так просто сумеешь покинуть меня, но начнём с того, что я тебя не покину. - Тёмный Лорд говорил в нос, смотря в одну точку из затылка бедного профессора ЗОТИ, а сам профессор потихоньку начал приходить в себя. В этот момент в его голове происходила настоящая борьба чувства собственного достоинства и влияния на его разум Волан-де-Морта. Мозг в голове должен быть один, а у Квирелла их было два, причём умнее он от этого не становился. Привычный шарик раздваивался на две части, не давая ему возможности целиком овладеть собой. Вся эта история с двойным лицом началась очень внезапно. Счастливый, шагающий прямиком из кабинета Дамблдора Квирелл раздумывал над смыслом существования, как прямо перед ним возникла миссис Норрис, весьма агрессивно настроенная. Мы сами, строго говоря, в толк взять не можем, как так получилось, что Квирелл не просто не знал, что эта кошка - собственность грозного заведующего хозяйственной частью (жутко не люблю сокращения), но и вообще - об её существовании. Профессор не на шутку удивился. По видимому, миссис Норрис - нисколько, потому что Филч злорадно нашептывал ей по вечерам, тоскливым в своём одиночестве, о первоклассном новом педагогическом составе, в который входит профессор с бельчачьей фамилией и чалмой на тупом кумполе, от которого вдобавок ко всему ещё за версту воняет чесноком. Во время этих описательных пассажей миссис Норрис мучительно подрагивала ушами, из чего можно было сделать вывод, что образ странного профессора очень точно вырисовывался у неё в голове. Она ещё не догадывалась, какие последствия могут выйти из явления этого запоздалого апостола. Филч не прогадал, когда наперёд предрекал его скандальные выходки. Увидев миссис Норрис, профессор, как она, захотел было захлопать ушами, а потом, поняв, что их нет, почувствовал работу головных шестеренок. Кошка в Хогвартсе - примерно как собака в храме, думал он. Да ещё и такая злющая! того и гляди встанет на дыбы... Профессор пытался пугливо её обойти - кошка провожала его свирепым, почти кровожадным взглядом. Но так казалось профессору Квиреллу, человеку с, как выразился заведующий хозяйственной частью, беличьей фамилией и нервишками твёрдостью с границы мыльного пузыря. Но он решил взять себя в руки и самого себя поразить самообладанием и инициативностью. От назойливой и вызывающей кошки надо было избавляться. Не долго думая, вернее, не думая вообще, он подошёл к ней и безо всякого должного преклонения перед неприкосновенным созданием взял её за шкирку. Миссис Норрис даже не успела вскрикнуть, то есть, мяукнуть: настолько было сильно её изумление. Животные редко когда умеют удивляться, но кошка Филча была особым животным. Мало того, что неприкосновенным - эмоциональноспособным. Надо заметить, что параллельно этой неоднозначной картине, то есть, где-то в глубинах замка некоторое время назад поселился непосредственно Лорд Волан-де-Морт. Взял и поселился... не придирайтесь ко мне с расспросами, уважаемые читатели, - зачем тогда несчастному профессору все это время нужна была чалма? Спросите профессора Квирелла. Думаю, он мог найти миллион причин для того, чтобы носить на голове этот неописуемой нелепости предмет, тем не менее, дорогой и ценный, привезенный не то из Африки, не то из Южной Азии - хотя вряд ли профессор когда либо был и в том, и в другом месте. Возможно, увидев этот прекрасный предмет и не менее прекрасную голову, Волан-де-Морт стал буквально охотиться за ней, стараясь при первом удобном случае протиснуться в его сознание и раствориться там, впитаться в ткани мозга. Кто его знает, может, Квирелл водил интрижки с шаманами какого нибудь запрещённого ордена и поэтому с таким завидным энтузиазмом танцевал степ на глазах у обалдевшей мандрагоры - рассказ не об этом. Удобный случай представился Лорду. Он, разумеется, знал о некоторой, скажем так, своеобразности профессора ЗОТИ; но он даже представить себе не мог, что она дойдет до такой степени. Наблюдая за этой душещипательной сценой, когда Квирелл, держа в охапке миссис Норрис и чеснок, позаимствованный у профессора Снейпа (профессору стоило больших трудов вернуть его обратно), все того же, отбивался от цепких и больных ударов её когтей, размахивал рукой для устрашения, рискуя уронить кошку и разбить ей череп, а потом быть сожженным под взглядом Филча, - Волан-де-Морт сам никогда бы не признался, но он вдруг искренне и безотчетно захохотал. Этот смех был своего рода приговором для Квирелла; бедному профессору показалось, что этот смех выдаёт кошка. Он мигом бросил её с рук и отскочил; к счастью, ловкая миссис Норрис приземлились на лапы, но её агрессия не закончилась. Она выгнула спину, воинственно навострила уши. Всё это говорило о предстоящей атаке. Но бессмысленный вид профессора её обезоружил, если не обескуражил. Взъерошенная, испуганная, она полустояла на ногах - так велико было её впечатление от произошедшего. Профессор всего этого не чувствовал. Сочтя, вероятно, смех за какую нибудь случайную галлюцинацию (чего только не происходит в Хогвартсе!), он с весёлым видом подошёл к кошечке и, проведя один раз по ней рукой, взял на руки. Взял как-то неудобно: миссис Норрис с несчастным выражением морды утонула на его руках; задняя часть её так выгнулась и провалилась в отверстие между рук Квирелла, что попавший туда же и хвост казался необычайно длинен... Но Квирелл не прошёл много метров. Он не знал самой страшной опасности, которая его может ожидать на пути, опасней любых троллей и любых Снейпов: Аргус Филч. Тут то и происходило самое страшное. Увидя на руках Квирелла миссис Норрис, его почти гражданскую жену, Филч побагровел на глазах. Несколько секунд он сатанел. Через тридцать пять секунд он был страшнее Сатаны. Квирелл, даром что все таки имел работающие мозги хотя бы наполовину, решил обрубить разворачивающееся на его глазах действие, потому что не мог даже представить себе, что при таком прогрессе могло произойти ещё через минуту. Филч вздыбил редкие волосы на голове. Миссис Норрис подняла взгляд почти молитвенный. Квирелл стоял, не двигаясь, но кошку не положил. - Положите кошку, - процедил Филч сквозь зубы. Вы когда нибудь слышали, как человек цедит слова сквозь зубы? Обычно этот словесный оборот используют не там, где надо, и это портит от него впечатление. Так вот, Филч именно что "процедил", и именно что "сквозь зубы". Квирелл стоял, как вкопанный. Безрассудство его граничило с полным сумасшествием. Если что-то все ещё удерживало заведующего хозяйственной частью, это то, что человек, держащий на руках миссис Норрис - преподаватель, и кричать на него могло бы обернуться боком для всех. Всё таки, в этом отношении Филч был гуманен. Но видя, как в ответ на его просьбу он стоит, как ни в чем не бывало, Филч просто пророкотал примерно на весь замок: - ПОЛОЖИТЕ МИССИС НОРРИС! Квирелл был близок к смертной точке - точке кипения Филча, однако последний сам допустил ошибку, не посветив, кем является некая названная миссис Норрис. Но все спас случай. По замку пронеслось ощутимое дуновение, на пару секунд оно должно было охолодить пыл заведующего хозяйственной частью. Когда дуновение начало играть с его волосами, как с ниточками на марионетках, Филч уже не обращал внимания на Квирелла, хотя и хотел возздать ему по заслугам (к слову, профессор все ещё стоял, как вкопанный, миссис Норрис ворчала у него на руках, должно быть, хорошо пропахнувшими чесноком). В тот момент решилась судьба профессора. Неожиданная перемена сознания придала ему неожиданную силу и энергию. Кроме того, у него было такое ощущение, что затылочная кость выросла в размерах... Но это - если рассказывать со стороны профессора Квирелла. С нашей же стороны мы бы заметили только Филча и миссис Норрис на руках у... директора школы Хогвартс. Филч все ещё возился с дуновением, отмаживаясь от него мозолистыми и морщинистыми руками. Но, когда он наконец взглянул на профессора, который уже не был профессором, пришла его очередь прийти в ужас. - О Мэрлин... это Вы, сэр? - едва вы говорил он, в момент превращаясь из воинственного угрюмого вождя подвалов и библиотек в дряхлого преклоняющегося старикана, бывшего в экстазе. - Аргус, Вы сегодня просто прекрасно настроены. Извините, Вы сегодня хорошо выспались? Голос был Дамблдора, тело, одежда, лицо принадлежали Дамблдору - но ирония была не дамблдоровская. Филч этого не заметил. По телу его пробежала ужасная дрожь; руки, лицо его сморщились ещё больше. - Простите, бес попутал, сэр. Виноват перед Вами... - Впредь высыпайтесь, дорогой Аргус. Хотя в Вашем возрасте часто страдают бессонницей, особенно магглы. Так откуда же появился Дамблдор и почему, собственно, так быстро ретировался?.. Нелепая догадка не заставила Филча долго ждать. Директор школы чародейства и волшебства наверняка лунатил во сне и забрёл в запретные коридоры. Будет ли директор во всеуслышание объявлять о своей почти позорной болезни? Завхоз даже специально посмотрел в окно, чтобы убедиться в полноте сегодняшней луны. После того, как Дамблдор осознал совершенно чудовищный проступок своих головных механизмов, он благоразумно решил сгладить все углы и поставить в затруднение человека пониже кастой, то бишь, самого Филча. А, поскольку ситуация и впрямь была - хуже не придумаешь, у него через обычные добрые упрёки просочилась ядовитая ирония. Тёмный Лорд был не актёр. Поэтому подражать добрым упрёкам Дамблдор он не счёл нужным. Вот и весь секрет. Дело кончилось тем, что Филч с лёгким дымом исчез, вместе с новым кратковременным обличьем. Хотя сам профессор Квирелл даже не был против того, чтобы остаться в теле директора Хогвартса. Но у Тёмного Лорда были другие планы. Ощутив сначала небольшой массаж в области затылка, после чего раздался резкий пугающий хлопок, профессор Квирелл столкнулся лицом к лицу с Волан-де-Мортом. Чтобы погасить ор профессора, который мог испортить все дело, Лорд предварительно зажал ему рот рукой и приблизил палец к верхней губе. Попробовал выразить на лице высшую степень ласковости, но тёмные силы не позволяли ему это сделать. В результате ор усилился, и Лорду пришлось применить силу. Однако удар был несколько более сильным, чем можно было ожидать, и в какой-то момент Лорда замучили совесть и подозрение, что у Квирелла сломана челюсть. - Так делают только магглы, - шипел он во тьму, возможно, в глубине подсознания направляя свои гневные тирады в сторону ни в чем не повинного завхоза. Но, направив свой взгляд на бесчувственного профессора, он заметно повеселел. В ту же минуту он окончательно и бесповоротно решил поселиться в мозгу профессора, а объяснения и условия оставить на потом. Будучи уверенным в том, что профессора ни за какие пудинги не расстанется со своей чалмой и что он ни за что не проговорится о наличии постороннего лица вне своего поля зрения, Волан-де-Морт заранее был уверен в успехе своего предприятия. Однако в какой-то момент он начал сомневаться в моральной стойкости профессора. В последнее время его то и дело посещали скверные мысли. Однако, сколько он не принимал решения заручиться поддержкой Дамблдора или, на худой, вернее, самый худой конец организовать со своим соседом Снейпом анти-волдемортский кружок, - все его попытки и даже просто решения пресекались Лордом, который управлял его организмом, как извозчик - экипажем. И сейчас Волан-де-Морт начал чувствовать, что в глубинах квиреллского разума кроется какой-то диссонанс. Но ему не приходило в голову, что настоящий диссонанс кроется в в глубинах разума тех, кто ни слухом ни духом не мог подозревать о второй личности профессора. Этими несчастными были Корнелиус Фадж и чудесный сосед, профессор Снейп.