Свяжи со мной свои главные слова

Лань Чжань снова морщится. И еле успевает увернуться от мяча, летящего ему прямо в лицо. Изящный взмах длинной белой накидки, гневный взгляд — и «математический умник» горделиво хмыкает, совсем немного сожалея, что снаряд не достиг своей цели. Гуманитарий, кажется, мог бы выругаться, метнуть что-то в ответ, как-то отомстить, но вместо этого тоже фырчит и уходит на свой урок. Лань Сичень только молча закатывает глаза на очередной мини-срач этих двоих, но ничего не говорит. Себе дороже, ибо Вэй Ин его затюкает своими шутками, а брат замучает своими взглядами, полными осуждения и гнева. Их семьи богаты. Известны. Незаменимы для государства, потому что оказываемая ими поддержка была огромной. Поэтому около двадцати пяти лет назад в элитном районе появилась школа для «умных и богатых», которая имела четыре основных направления: химико-биологическое, физико-математическое, социально-экономическое и гуманитарное. Многие отпрыски одной семьи координировались и ходили вместе в одно отделение, подобное не было редкостью. Умные же куковали в неплохом общежитии и завистливо вздыхали, не упуская случая сдружиться с кем-то из богатеев для своей выгоды. Лань Чжань, с детства говоривший на нескольких языках благодаря очень серьезному воспитанию в семье, посещавший музыкальную школу сразу по двум инструментам — фортепиано и гуцинь — взращенный на книгах и в целом приобщенный к культуре почти не думал о своем поступлении в это заведение. Он пошел вслед за братом, который с удовольствием углубился в гуманитарные науки. И так на этом эстетическом отделении красоты и высокого искусства взошли сразу две звезды. Их гордую осанку и белую школьную форму с отличительной эмблемой на пиджаках узнавали везде. О них много говорили, причем как плохого, так и хорошего. Но факт оставался фактом — старик Цижень, который преподавал в данной школе с самого ее основания, мог гордиться своими племянниками, воспитанными в лучших традициях. Гордыми, утонченными, прекрасными. Как два драгоценных камня, обработанных с небывалым мастерством. Похожая ситуация была и на других направлениях. Цзинь Цзысюань, достаточно самовлюбленный и высокомерный отпрыск семьи Цзинь, был лучшим в сфере права и экономики. Он блестяще выступал на многих конференциях, семинарах, деловых встречах наравне с отцом, щеголял своей красотой и знаниями направо и налево. Как и все экономисты, он носил желтую яркую форму, которая лишний раз приковывала к себе внимание. «Как курица», — фырчал Вэй Ин за спиной у богатого выскочки, желая высказать это прямо в лицо заносчивому петушку. Эх, угораздило же шицзе… Биологи и химики были одеты в темно-зеленое. К ним же, как ни странно, приткнули спортсменов (многим для поступления на физкультурный требовалась именно биология). В целом с этого отделения на всю школу гремели две личности — Не Хуайсан, который с упоением часами мог восхищаться каким-нибудь научным открытием далеких веков, вроде положения об эволюции Чарльза Дарвина, и реагенты смешивал с закрытыми глазами; и Не Минцзюэ, сильный, громкий и вспыльчивый старший брат Хуайсана, который тщетно тащил родственника в спорт. Слухи об их ссорах, драках и препирательствах расползались с космической скоростью, вызывали смех и ехидство у других учеников. К ним же скромно «третьим лишним» приткнулся один из умников, Вэнь Нин, отпрыск некогда великой и богатой семьи Вэнь, которая, впрочем, недолго продержалась на своем высоком посту из-за грязных махинаций и отвратительных поступков ее членов. Этот худощавый и тихий юноша был лучшим другом младшего Не, с которым они вместе могли сутками напролет корпеть над очередной генетической задачей и восторженно попискивать по поводу каких-то удивительных фактов из мира химии и биологии. С недавних пор шумело на весь свет и отделение физмата. В семье Цзян, чей сын обучался там, был и второй мальчик, приемный — Вэй У Сянь. Яркий, смышленый и невероятно приставучий подросток не сразу появился в школе, потому что долгое время жена главы семьи противилась этому. Но когда юноша с легкостью решил задачу, не рассчитанную на свой возраст, и об этом узнали в местных СМИ, женщине пришлось покориться и отдать невыносимого отпрыска сюда, в школу «богатых и умных». Не бывает худа без добра. Умный Вэй Ин, который буквально дышал физическими формулами и уравнениями, сразу заприметил Лань Чжаня, холодного, отстраненного и крайне красивого, полную свою противоположность. Встреча была быстрой. — Что читаешь? — ответа не последовало. Не Хуайсан уже хотел было предупредить, что не стоит лезть именно к этому человеку, но было поздно: Вэй Ин мягко выхватил книгу из чужих рук. — Тогда я узнаю сам! — Ты… — от шока Лань Чжань даже слово вымолвить не мог. К нему еще никто не обращался так… Так… Ужасно и унизительно! Но юноша быстро собрался с силами и хмуро произнес: — Верни. — Религиозные трактаты? Серьезно? Нет бы комиксы читать, а ту… Эй! — Я сказал верни! В итоге Вэй Ин полетел с лестницы вместе с книгой, которую порвал в полете (Лань Цижень потом хорошенько прописал племяннику за это, потому что трактат был старым и ценным), а сам хозяин печатного издания отделался только грязным отпечатком ботинка на чистых брюках. Не Хуайсан закатил глаза и хлопнул себя по лбу любимым веером с хитрым узором из строения аминокислот, а Цзян Чэн первый раз в жизни согласился с матерью в ее нежелании пускать сюда Вэй Ина. Отношения между технарем и литератором были странные. Они часто препирались, точнее, Вэй У Сянь зачем-то навязывал свою компанию, а Лань Чжань этому сопротивлялся. Еще более необычным было их взаимодействие на уроках (по правилам школы многие непрофильные предметы ученики посещали вместе): любая работа, будь то проект или контрольная, становилась целым соревнованием. Лань Ванцзи усердно записывал все и вся аккуратным почерком, обосновывал, пояснял и получал высший балл. Вэй Ин своими каракулями доводил всех до инфаркта, но оценка его была не хуже из-за обширных теоретических знаний, точных формулировок и желания «выпендриться». Физкультура вообще была адом, если у их классов совмещали урок, что бывало очень часто — из-за короткой несостыковки в расписании уроки следовали один за другим, образуя сразу два окна подряд, поэтому старшеклассников загоняли в спортзал на оба занятия. Если они были на одной стороне в любой игре, то противник неминуемо проигрывал. Вэй Ин всегда выбирался капитаном, потому что мог четко и правильно координировать действия команды, а Лань Чжань с Цзян Чэном во всем его слушались, образуя ударную волну силы. Когда к ним присоединялся Не Хуайсан (но изредка, многие уроки физкультуры он не любил из-за сдачи нормативов и прогуливал), юркий, быстрый и совершенно незаметный, а оттого еще более сильный в своих внезапных подачах и бросках, то тренер шутил — все, больше игроки не нужны. Если же парни были на противоположных сторонах поля… — Может, хватит кидать в него мячи, мечи и взгляды? — намекая на оглушительную историю, когда Вэй Ин из-за мелкой ссоры нарочно дал Лань Чжаню по спине какой-то спортивной палкой, спросил Цзян Чэн. И едва не огреб сам. — Тебе вставить? — Давай сразу в задницу, люблю быть снизу! — все парни дружно загоготали, и Лань Чжань, услышавший откровенную провокацию, скривился. Убожество. Кто вообще так отвратительно шутит? Смех и шум спортзала остались позади. Братья в уютной и привычной тишине дошли до кабинета истории и примостились сбоку в аудитории — одно из помещений переоборудовали в настоящую учебную университетскую комнату, которая использовалась для конференций и уроков, где требовалось показать презентации, ролики, видеоматериалы и тому подобное. Лань Чжань сразу же принялся за чтение, а Лань Сичень завис в телефоне. — А-Чжань, — названный вопросительно мыкнул. — Ты знаешь, что такое фанфики? А то этим словом больно часто пользуются в сети, мне немного неловко в таких ситуациях, я же совсем не понимаю… — Фанатское продолжение историй. — О, вот как! — Лань Сичень улыбнулся. — И да… Все хорошо? А то такое чувство, словно я что-то не то спросил. — Все отлично, — страница мягко прошелестела, а сам юноша с силой сжал низ пиджака руками под партой. Что за глупый вопрос, ему ли не знать об этом понятии. Первое его знакомство с «низкосортной литературой», как он сначала подумал, было спонтанным. Лань Чжань слишком любил читать, он чуть ли не всю библиотеку в своем имении проштудировал. В какой-то момент книг стало мало, а знаний хотелось еще, и дядя подарил ему на день рождения электронный формат любимого занятия. Сначала ребенок воспринял это скептически, а потом приноровился к новому способу чтения и вскоре уже не смог выпустить гаджет из рук. Но однажды книга сломалась, ее отдали в ремонт. В это время юноша читал с телефона, при низкой яркости, конечно же. И тогда же он увидел в поисковой строке вариант с фанфиком по недавно прочитанному произведению, хотя искал совсем не это. Кликнул, за десять минут разобрался в теме. Сморщился и закрыл, желая забыть этот кошмар. А спустя месяц зашел на сайт снова и уже не вылез из мира фантазий, любви и… Ошибок. Но сейчас не об этом. А об отвратительном человеке, который с улыбкой идет именно к нему. Вэй Ин в принципе не знал, что такое «форма». Да, многие дополняли свои школьные образы разными аксессуарами, украшениями, но пиджаки, брюки, юбки и рубашки носили все. Но только не он. Узкие джинсы, берцы, джинсовки, кожанки, свитера, футболки с кричащими надписями — и все черного или красного цвета. Ему шло, особенно вкупе с длинными волосами, которые сейчас кто-то ему заплел в косу вокруг головы. Выглядело красиво, Лань Чжаню даже захотелось повторить подобное на сопернике, чуть более аккуратно, но он быстро себя одернул. Негоже о таком помышлять! По классике, ходячее недоразумение было одето в черную рубашку с провокационно расстегнутыми пуговицами, джинсы того же цвета с кучей цепочек, и в куртку с огромными буквами «Look here, not at my ass*». Убожество. Отвратительно. Фу. — Красавчик, ты забыл свой пенал в раздевалке! — лицо серьезное, глаза горят. Под пристальным взглядом брата Лань Чжань молча кивнул и принял свою вещь назад, как… — Бесстыдник! — а Вэй Ин был уже далеко. Он, хохоча, убегал в свой корпус и искренне радовался очередной шутке над знакомым. А по аудитории весело расползались в разные стороны муравьи, пока владелец пенала понимал: он не мог забыть его в спортзале, потому что даже не брал его с собой! — Так вот почему его не было половину физкультуры! — рассмеялся Сичень и мягко смахнул бедных насекомых обратно, после вытряхивая их в окно, поскольку кабинет был на первом этаже. — Лань Чжань, не надо так сердиться. Так ты ничего не исправишь. И то верно. Приходится усилием воли взять себя в руки и успокоиться, чтобы ничего не мешало сосредоточиться на уроке. Он отвечает на вопрос, получает самую высокую оценку, а после неспешно идет домой, думая о чем-то отдаленном. Его комната пустая в плане мебели и вещей. Он просто не любит, когда что-то лежит без надобности на поверхности, на виду, а потому всё спрятано и расфасовано по местам. Рюкзак вешается на крючок, туда складываются заранее сделанные уроки на следующий учебный день, сам подросток идет в душ, ужинает, выполняет за полчаса небольшое домашнее задание и облегченно выдыхает. Все, можно и пострадать ерундой для своего удовольствия. Даже брат не знал о его увлечении теми самыми фанфиками. На все вопросы Лань Чжань скупо отвечал: «Литература. Книги. Рассказы». Технически он не врал. На деле ему просто было стыдно говорить, что он читает о том, о чем в его семье даже думать так-то запрещено. Да, он, весь такой холодный и суровый, безбожно краснел на каком-нибудь моменте с признанием в любви или, упаси господь, постельной сценой. Все работы расфасованы по сборникам, каждая отобрана придирчиво, со старанием. Лань Чжань имел два аккаунта, потому что с одного чаще всего яростно высказывал все свои замечания по поводу орфографических, грамматических, лексических и синтаксических ошибок, найденных в тексте, не боясь, что его заблокируют. Если работа понравится, то у него все равно есть основной, где он обитал по большей части, и никакой гнев неграмотного автора не страшен. «Второй Нефрит». Странный ник его главного аккаунта, выбранный случайно. Одна из гостей дядюшки как-то недавно посмеялась, что они, братья Лань, как «два блистательных камня. Нефриты!». И если Сичень определенно был первым и по умениям, и по возрасту, и вообще по всему, то к Лань Чжаню вопросов после этого не было. Обновлений на сайте несколько. Пара откровенно ужасных работ по вроде бы интересным заявкам, неграмотных, сырых, а под одной автор еще и требует «Отзыв оставить обязательно!». Умел бы юноша материться — что-нибудь написал, но пока он просто закрывает вкладку с очередным «шедевром» и начинает дальше свои поиски того, что можно будет почитать где-нибудь в школе на перемене. Они увенчиваются успехом. Две длинных, определенно интересных и грамотных работы, каждая на примерно триста страниц, а вот третья что-то как-то… Если бы не ошибки — цены б ей не было, ибо сюжет продуман, герои расписаны, все вроде как логично, но вот написание! Уф! Лань Чжань сперва забивает на это дело, а потом, не выдержав, идет в профиль, а позже и в личные сообщения к нерадивому автору прямо с основного аккаунта. От гнева даже забывает, что это делать опасно. На каждой его работе есть бета, но все они слабы в плане редактирования или давно стерли аккаунты. А работы оценены высоко, даже неожиданно, что он не видел их раньше — человек писал по многим знакомым ему фэндомам. Ванцзи быстро набирает на клавиатуре сообщения, которое вроде как жутко серьезные и оскорбительные, но лицо и поза у него такие, словно он пишет реферат или диссертацию. Второй Нефрит Ты в курсе, что надо хоть иногда просматривать свои тексты на наличие ошибок? Ответ приходит почти мгновенно.

Старейшина Илин

Ты в курсе, что если хочешь стать моей бетой, то для начала должен поздороваться?)

Интересная провокация. На самом деле Лань уже слегка жалеет о своем желании написать автору, поскольку видно, насколько он эгоистичен и высокомерен. Однако руки дергаются при наборе ответа, не позволяя так просто перейти в новое наступление на «грамотея». И что-то идет не так. Второй Нефрит Твоей бетой? Звучит привлекательно, но что-то мне подсказывает, что работы я не оберусь.

Старейшина Илин

Ну, а кто говорил, что будет легко?

Невероятно… Судя по неправильно набранным символам, которые искажают текст и смысл, автор или первоклассник, или непроходимый идиот. Определённо. Второй Нефрит Поэтому ты и делаешь ошибки даже в таких простых словах?

Старейшина Илин

Прошу прощения, когда пишу, то совершенно не замечаю ошибок. Да, это моя главная проблема. А если серьезно, можно ты (или вы? Я обычно говорю вежливо, просто ты первый начал!) будешь моим редактором? Мне не помешает помощь грамотного человека. Как по мне, ты точно укладываешься в это определение ;)

Лань Чжань задумывается. Наверное, все же не хочет, ведь времени на подобное занятие у него нет, но… Даже Цижень, который не слишком жаловал всю эту технику и прогресс, позволял племянником по два часа проводить за компьютером по вечерам. Только при условии полного отсутствия дел, конечно же. К чему это? Главы небольшие, сейчас их не так много в заинтересовавшей его работе, печатает Лань Чжань очень быстро, ошибки замечает и того быстрее. И хотя в его жизни ещё не было подобного опыта, попробовать неожиданно показалось привлекательной возможностью. Второй Нефрит Возможно, я согласен. Но работы «по первому зову» не гарантирую, у меня тоже есть дела.

Старейшина Илин

Спаиииииибо! ~ Тогда отвечай на запрос, я уже бросил)))

Лань Чжань соглашается. И немного дивится тому, какие тайны ему открываются: в работе глав не пять, а двадцать пять, и все крайние выглядят как обрывочные, несвоевременные и несобранные мысли.

Старейшина Илин

Это… Главы начиная от тринадцатой не смотри, я часто пишу в заметках на телефоне и выкладываю все сюда, чтобы потом перепроверить и переписать.

Ответа нет. Ванцзи даже тут немногословен, поэтому наверняка оставляет собеседника в лёгком недоумении. Но вместо претензий к молчанию вдогонку летит ещё сообщение.

Старейшина Илин

Ах да. Спасибо за помощь, я очень рад, что ты согласился помочь: з Или… Согласилась?)))

***

— Лань Чжань! В руки красавца Вэй Ина летит мяч от другого красавца. Девушки, сидящие на трибунах, плавятся от жары и столь высокой концентрации горячих парней в одном лишь спортивном зале. Отточенные, лёгкие движения, мощный бросок, красивый прыжок Не Минцзюэ — и ура, ещё одно очко команде Вэй Ина, зрители ликуют! Победа! — Отлично играете! — басит старший Не и тут же с укором смотрит на брата. Тот мигом отворачивается вбок и прячет лицо за веером, мол, меня тут нет и искать не надо. И как будто невзначай дергает якобы жутко ноющей ногой, хотя простая царапина о деревяшку в доме, старательно забинтованная под манер боевого ранения, вряд ли бы помешала занятиям спортом. Минцзюэ яростно фырчит и снова обращает внимание на игроков своей команды. Лань Чжань тяжело дышит, вся его футболка пропиталась потом, и теперь через нее видно крепкие, рельефные мышцы пресса и груди. Казалось бы, у старшеклассника — и такая фигура? Но его на турники и стадион гоняли чуть ли не с того момента, как он начал ходить, воспитали в нем сильного волей мужчину, а потому Лань Ванцзи всегда был в форме; Лань Сичень даже признавался, что когда-то еще в средней школе он вместе с братом посещал спортзал. Девушки визжат, слышатся палевные щелчки камер. Вот и устраивай после такого игры, куда можно прийти посмотреть от нефиг делать! Сплошное бесстыдство! Вэй Ин не так хорош фигурой, как прелестный Лань, однако на него глазеют не меньше. От невыносимой жары юноша действительно сексуально стаскивает черную промокшую футболку, и тут засматриваются даже парни. Ванцзи силен, и У Сянь не ушел от него далеко. Волосы волнами спадают на голую спину, по кадыку течет пот, тело гибко и красиво гнется под волей владельца, а сам парень стонет от усталости, что вызывает не самые лучшие ассоциации у некоторых наблюдателей. — Я думал, я умру! — тянет Вэй Ин, садясь на корточки. — И футболка ни к черту… Вот блин… Цзян Чэн, что ты творишь, ублюдок?! Все смеются, даже физрук, когда брат выливает бутылку ледяной воды прямо на голую и очень горячую спину Вэй Ина. Тот визжит не хуже свиньи в хлеву, еле приходя в себя и тут же бросаясь в бой. Лань Чжань кривится, уходя в раздевалку, погружаясь в какие-то отдаленные мысли и игнорируя все вокруг. И его неожиданно клинит. Вэй Ин успел прибежать туда раньше него, и теперь щеголял в одних шортах по комнате, глухо матерясь в поисках сменной одежды. Ванцзи краснеет кончиками ушей, потому что нехорошо это — вот так долго и с удовольствием пялиться на парня. Тем более на Вэй Ина. — Ну и плевать! — неожиданно громко оглашает Бесстыдник и творить действительно странную вещь. Он прямо на голое тело натягивает джинсовку, грязную мокрую майку пихает в портфель и хочет уйти. — На уроках запрещено сидеть… Так, — брезгливо хмыкает Лань. Вэй Ин смеется. — Не переживай, тебе не грозит стояк от моего горячего вида, ради тебя я застегнусь! Лань Ванцзи резко вертит головой, краснея теперь даже шеей. Его немного потряхивает от такой наглой открытости и такого показушного разврата. Он просто не может и не хочет понять, откуда вообще может взяться подобная модель поведения, и желание общаться с Вэй Ином ещё более уменьшается. Но перед глазами как назло встаёт картина незастегнутой джинсовки и крепкой узкой груди. Знал бы дядя — кастрировал бы за такое… Лично и одним ударом, без хирургического вмешательства. Вечером того же дня Лань Чжань снова за немыслимо короткое время делает все задания, посещает тренировку с братом и дядей в элитном фитнес-клубе (другой, не тот, что был в средней школе) и спешит домой. Времени до сна как раз час, душ он принял в спортзале, можно полностью погрузиться в редактирование новых глав. Странно, но, кажется, его (как же странно и некрасиво звучит) автор действительно старался писать без ошибок. Однако тавтология, неверно набранные иероглифы, постоянные перескоки в сюжете и в именах, внешности героев все же имелись. Лань Чжань быстро и почти без затруднений все исправил и написал об этом своему почти что коллеге. Ответ приходит через несколько минут.

Старейшина Илин

НУ НИЧЕГО СЕБЕ, КАК ТЫ ТАК БЫСТРО ВСЕ СДЕЛАЛ? Спасибо тебе огромное, мои фанфики еще никогда не были такими грамотными! Хахаха)

Лань Чжань, если бы умел и хотел улыбаться, обязательно бы это сделал. Но он пишет только скупой ответ «Обращайся» и собирается уже закрыть ноутбук и лечь спать, как…

Старейшина Илин

Кстааааааати, хотел узнать …мне очень стыдно, но ты не мог бы при наличии свободного времени просмотреть другие мои работы и что-то исправить? Знаю, что о многом прошу, но…

Второй Нефрит Без проблем. Какие?

Старейшина Илин

Неожиданно. Какие тебе понравятся, вдруг что, аххаха!

И Лань Чжань, игнорируя то, что до отбоя осталось десять минут, скрупулезно и трепетно выбирает свою следующую «жертву»: небольшой ориджинал, с достаточно высоким рейтингом. Какая-то любовная история, и хотя Ванцзи не особо такое жалует по определенным причинам, решает, что хуже не станет. Старейшина тут же включает его на роль редактора в работу и утыкается, судя по сказанному, в написание чего-то нового. Лань хмыкает и ложится спать, игнорируя страшную заинтересованность человеком по ту сторону аккаунта.

***

Вэй Ин сидит на сайте допоздна, усиленно перепроверяя все то, что скинул в поле для текста с телефона недавно, и все то, что роилось в его голове. Он хмыкает и устало потягивается, когда работа над фанфиком действительно заканчивается. И снова открывает аккаунт того странного человека, который ни с того, ни с сего пришел к нему с претензией, а после согласился помочь. «Второй Нефрит». Минимум информации, все сборники, конечно же, скрыты, написанных работ нет, редактируемых только две от Вэй Ина. Это радует (наверное). Из интереса юноша ползет в отзывы, отмечая про себя то, какие громоздкие и навороченные произведения комментирует чаще всего его странный знакомый. А потом, не удержавшись, пишет:

Старейшина Илин

Хэй… Как насчет поговорить о чем-то, кроме работы? Буду очень признателен, если ты расскажешь о себе побольше)

***

— Открытый урок? — Вэй Ин выгибает бровь. — Что это? — Что-то вроде семинара или конференции в одном флаконе, — поясняет Вэнь Цин, классный руководитель класса Не Хуайсана и просто страшная в своей злости и обычном виде женщина. Цижень кивает на слова коллеги, и та продолжает: — С каждого отделения берется по одному-два лучших ученика, которые готовы показать свои неординарные способности на публику. Думаю, что в качестве зрителей будут высокопоставленные лица, которые должны вынести свой вердикт, ведь… — Ближе к делу. Я уже отнес директору списки от всех отделений, кроме химико-биологического, — Цижень снова кивает, но уже неодобрительно. — От математиков пойдет Вэй У Сянь. — Я? — юноша даже перестает дурачиться. Он слегка удивленно наклоняет голову и задумчиво смотрит на преподавателей. — К сожалению, ты. Только посмей прийти не в форме, я тебя на порог класса не пущу! — тут же серчает старик, и даже Сичень немного улыбается. Ох, эти двое просто коса и камень, не иначе. — Хорошо-хорошо! — Вэй Ин смеется, но учителя переключают свое внимания на других. — От гуманитарных классов пойдут братья Лань. — От социально-экономических — Цзинь Гуан Яо и Цзинь Цзысюань, думаю, это будет лучшая комбинация, — самозабвенно лопочет «предводитель павлинов», как смеются порой в школе. И правда, что преподаватель, что многие ученики были теми еще выпендрежниками, и выглядело это достаточно смешно. — Я все еще не определилась. Но к вечеру подам список, — Вэнь Цин хмыкает и собирается уйти, как ее тормозит Вэй Ин. — Сестрица, а как же Вэнь Нин и Не Хуайсан? Они же прекрасные ученики, обязательно впечатлят судей! — девушка закатывает глаза на фамильярное обращение, которое вполне обоснованно из-за близкого общения ее брата с безбашенным математиком, но отвечает: — Они оба — замкнутые, боязливые и на людях двух слов связать не могут. Младший Не хитер, может и выкарабкаться, а мой братец, — обозначение родства звучало как самое страшное оскорбление. — Только опозорится. И ничего больше. Выберу его только если совсем худо будет, — непреклонно гаркает женщина. Вэй Ин заметно грустнеет, но тут его слабо пихают в плечо, мол, не загораживай проход. Лань Чжань правда не хотел трогать атомную бомбу в лице несносного выскочки, но тот, как пиявка, вцепился в бедного парня и снова начал пошло, низко шутить, с садистским удовольствием наблюдая, как медленно закипает оппонент. — Лань Чжань! Ну нельзя же быть таким скучным и холодным, девушкам такие не нравятся! — сводный брат Цзян Чэна скривился так, что даже самому Ванцзи стало на мгновение противно за себя. Но спустя секунду он вновь превратился в привычное каменное изваяние. И на периферии сознания отметил, что волнение девушек его заботит меньше всего в этом мире. — Мгм. Уйди, пожалуйста, — хах, как будто его послушают. — Ну Лань Чжань… Тебе настолько не нравятся девушки? — уже после этой фразы внутри все нехорошо поджимается. У Лань Чжаня что, все на лице написано? Стоп, что? — Или они недостаточно красивы для тебя? А может быть… — Вэй Ин встает прямо на пути знакомого, и тихо, вполголоса говорит: — А может, я стану твоей девушкой? Сказать, что Лань Ванцзи в ярости и в шоке — это ничего не сказать. Он много бесстыдного и ужасного наслушался от этого убожества, но… Но…! Вэй Ин смеется и убегает к Цзяну, пока Лань Чжань молча стоит и сжимает кулаки до красных следов от ногтей на ладонях. Он действительно зол, но к привычному в адрес Вэй У Сяня чувству примешивается что-то еще, отвратительное, неправильное, потому что это яркое и неожиданное желание ответить «да». Никто не видел, как в ярости Лань Чжань ударил кулаком в стену, откалывая штукатурку и царапая до крови руку, но это явно было к лучшему. Уже дома он, самозабвенно и как всегда коротко жалуется своему любимому (и единственному) собеседнику на тяжелую жизнь. Второй Нефрит Я уже рассказывал тебе об этом человеке. Сегодня он ко мне в школе подошел с такой шуткой, что я даже в стену ударил, не выдержал… Возмутительный поступок. А сам он идиот.

Старейшина Илин

Ох-ох, какие страсти кипят! ＼(≧▽≦)／ Что, неужели мне придется молча терпеть то, что моего любимого Нефрита уводят у меня прямо из-под носа???

Второй Нефрит …

Старейшина Илин

Все, все, понял Молчу Ты все равно никуда не свалишь от надоедливого меня, я прав? (￣▽￣)

Лань Ванцзи хмыкает и выключает ноутбук, отлично зная, что на следующий день в сообщениях будут тысячи восклицаний, ругательств и жалких попыток вызвать жалость. Старейшина словно с цепи сорвался, когда после первоначального отказа говорить не только о работе Лань Чжань сам завел диалог спустя пару недель. И теперь мужественно терпел странные и часто ужасные шутки своего автора. Вот что странно: пошути так тот же Вэй Усянь или кто-то еще, Лань Чжань бы дал ему чертовым тренировочным мечом между глаз. А Старейшина, который подкалывал на такие же темы, ничуть не раздражал. Ладно, сейчас не об этом… Сначала уроки. Учеба важнее всего, Лань Ванцзи просто не имеет права пренебрежительно к ней относится после всего того, что сделали для него дядя и брат. И кстати, надо будет найти вечером Лань Сиченя и начать вместе готовиться к открытому уроку. И вот, всего через неделю наступает тот самый день Х — все старания вот-вот окупятся. В школе никого нет, занятия отменили, и только дети, выступающие на концерте и в конференц-зале, маялись от скуки и томительного ожидания неизбежного растерзания. Наконец застучали по ступенькам многочисленные шаги, затарахтели важные старички и закудахтали тетушки, и весь этот хаос уселся и успокоился только спустя сорок минут нытья, приветствий, криков и недовольного бухтения. И это школьники еще плохо себя ведут и не организованны, мм? — Лань Чжань, а с чем ты выступаешь? — названный даже не обернулся на зов. — Кстати, тебе очень идет эта одежда. Я бы даже сказал, что ты прекрасен. Кончики ушей краснеют, и Лань Сичень, определенно успевший к самому интересному, заливисто и мягко смеется, глядя на брата. В золотистых глазах молнии и стыд, все эмоции для Цзэу Цзюня как на ладони, поэтому приходится отвернуться от обоих предателей, один из которых смутил, а второй это засвидетельствовал. Вэй Ин бормочет что-то еще, но затихает тоже. Страдания начались. Социально-экономическое отделение вышло первым. И впечатлило всех, в основном потому, что Цзинь Гуан Яо и Цзинь Цзысюань и правда были отличным сочетание: первый мелодичным голосом читал сведения, данные, интересные факты, а второй с чувством величия, от которого почти светился, отвечал на любые уточняющие вопросы, подробно объяснял все на слайдах презентации и просто был чертовски хорош. Даже Вэй У Сянь, питавший откровенную неприязнь к последнему из-за мутной истории с сестрой и отношениями с нею же, удивился и высказал свое одобрение. Химико-биологические зеленые одежды мелькнули и тут же спрятались за банками-пробирками-колбами. Вэнь Цин все же взяла на выступление своего брата, который выверенными и ловкими движениями мешал реактивы, делая все точно в срок и в такт словам Не Хуайсана, который немного сбивчиво и быстро, но рассказывал теорию. Чудо случилось, потому что вопросов от взрослых было не очень много — видимо, решили не мучить бедных детей — и школьники ушли почти мигом после завершения практической части. — Добрый день! Рад всех вас видеть! Я — ученик физико-математического отделения нашей школы, Вэй У Сянь. Сегодня я хочу показать вам подробное решение данного уравнения. Вэнь Цин отогнула одну из боковых сторон доски с записанным условием задачи и ушла окончательно. Персоны, определенно что-то смыслившие в математике и физике, были явно впечатлены таким серьезным подходом к демонстрации знаний и умений школьников. Вэй Ин, никого не стесняясь, безмолвствовал минуту, смотря на пример. После предупреждающего покашливания в абсолютной тишине, прерываемой лишь шуршанием и кряхтеньем, начал писать решение. Лань Чжань застыл, наблюдая затем, как из-под тонких ловких пальцев выходят целые армии сложных вычислений. Буквы, степени, скобки, совершенно неясные математические действия — Ванцзи хоть и знал математику на нужном для его класса уровня и даже выше, все равно ничего не понимал. Когда, казалось, места уже не хватало, Вэй Ин спокойно перешел на еще одну боковую доску. Он самозабвенно, увлеченно, с горящими глазами погрузился в любимую науку и действительно удивил. Словно какая-то змея он танцевал у всех на глазах, творя что-то невероятное. — Итак! — неожиданно юноша прервался и повернулся к аудитории. Многие от неожиданности вздрогнули, убаюканные равномерно стучащим по доске мелом. — Начнем с самого начала решения… И снова. Ничего не понятно, куча каких-то терминов, определений, о которых мало кто слышал из школьников, подробные объяснения «для избранных», сопровождаемые взмахами рук, точными шутками и замечаниями и попутными ответами на вопросы. Решение идеально. Нет. Это Вэй Ин сейчас был прекрасным, идеальным. — Я удивлен! — самый главный в данной сфере человек, профессор одного из престижных университетов, стащил с носа очки и улыбнулся; морщины на его лице странно забегали в такт движениям мышц. — Совершенно точные расчеты, без единой ошибки. Вы даже запись оформили безукоризненно и правильно! Аплодирую! Раздались хлопки. Вэй Ин очаровательно улыбнулся, чем вызвал еще больше восторга, и поклонился, садясь на место. — Скажи, я был хорош? — тихо засмеялись позади Лань Чжаня. И тот лишь по чистой случайности сдержался не ответил «Да», потому что наступила его очередь. Сичень мягкой, упругой поступью спустился к доске и встал в позу с идеально ровной осанкой и аккуратно сложенными на груди руками. Его брат прошелестел одеждами, взмахнул ими и мягко приземлился прямо на пол, на колени под удивленные вздохи. На сильные бедра лег гуцинь. И что-то было то ли в образе этих двоих, то ли в длинных белоснежных традиционных нарядах, то ли в идеально уложенных волосах до поясниц, то ли просто в неземной красоте — но все притихли, ожидая чего-то невероятного. И оно случилось. Братья рассказали древнюю балладу. Причем не просто рассказали — они ее прочитали так, что от восхищения многие раскрыли рты. Лань Чжань осторожно и трепетно перебирал струны гуциня, меняя характер и звучание музыки на нужных моментах, пока Лань Сичень звонко и торжественно возвещал зрителям о подвигах прославленного героя. Как только по сюжету начались драматические действия, рассказ подхватил Лань Чжань. Теперь в некотором ступоре пребывал Вэй Ин. Это была самая длинная речь, которую он слышал от красавца Ланя! Так мало того — юноша читал все наизусть глубоким, низким голосом, что только усиливало атмосферу битвы, и продолжал при этом играть, не сбиваясь! Тут уж трудно сказать, у кого было больше аплодисментов: у гениального Вэй Ина или ослепительных братьев Лань. — Это… Это было невероятно, Лань Чжань! — только и смог выдохнуть Вэй У Сянь, когда все кончилось. — И… Сколько вы это учили? — Хм… Трое суток, — просто ответил Цзэу Цзюнь. — Три дня?! — челюсть наглого и сумбурного старшеклассника едва не упала на пол. — А-Чжань всегда быстро запоминал тексты чего бы то ни было, как и я! — улыбнулся Сичень. — А его игра на гуцине в целом сплошное произведение искусства, как ни крути! — Брат… — что-то Лань Чжань сегодня слишком много краснеет. И опять же из-за чертового Вэй Ина! — Тогда я вам завидую! — рассмеялся ученик. — Ты тоже… Хорошо выступил, — Вэй У Сянь аж воздухом подавился, не ожидав такой похвалы от Лань Чжаня. — Долго решал дома, поэтому вспоминал в начале? — На самом деле… Нет, — Вэй Ин неловко почесал затылок. — Я совсем забыл подготовиться, а потому решал прямо там. — Бесстыдник… — только и смог выдохнуть Лань Чжань, чувствуя, как все восхищение сходит на нет. Даже не хотелось думать о том, что было бы, если бы он где-то ошибся и опозорился сам, позоря всех. Но бесноватый хулиган ненадолго задержался в мыслях Лань Ванцзи. Он, как только пришел домой, сразу же сел за ноутбук, уже привычным жестом открывая браузер и вкладку с любимым сайтом фанфиков. Конечно же, Старейшина снова написал ему уйму сообщений, а он, как всегда, ответит на все коротко и пнет его продолжать писать. И делать уроки. И поесть. И убраться, наконец, в комнате, и дойти до чертовой библиотеки и вернуть просроченные года на два книги. И еще много всяких «и». С момента их странного знакомства прошло два месяца. Что странно — Лань Чжань ни разу не пожалел о том, что тогда пришел с претензией в личные сообщения к этому человеку. Илин буквально каждый свой шаг проговаривал, часто делился какими-то шутками, идеями, задумками, зарисовками; и даже если сперва это раздражало, то после Ванцзи даже привык к такому. Нет, не так. Он уже, кажется, не представлял свой день без чтения очередной веселой или не очень отсебятины от Старейшины Илин. Редактирование работ прочно обосновалось в его обычной жизни. Раньше Лань Чжань лазал в телефоне и интернете разве что по вечерам; сейчас же почти сразу после пробуждения и утренних процедур спешно читал чужие мемуары и ахи-вздохи без повода. Если было время — редко-редко заходил в сеть в обед. Ну, а по вечерам сидеть и переписываться о всякой ерунде уже стало обыкновенным и приятным завершением дня. Вот и сейчас горит уведомление об изменении текста и новых сообщениях. Лань Чжань открывает первое, начинает просматривать и… «А может быть… — Мия трепетно прижимается к мужчине, слушая его удивленный вздох, и шепчет: — А может, я стану твоей девушкой?». Где-то Лань Ванцзи это слышал. Не надо говорить от кого. Второй Нефрит Я все.

Старейшина Илин

Ох ты ж моя работяжка)) Кстати, а как у тебя дела? Я ж тут переживаю, а ты молчишь.

Второй Нефрит Не драматизируй. Ты ведь даже не вспоминал обо мне, я знаю.

Старейшина Илин

Зануда Т-Т

Лань Чжань фыркает. И снова его мысли начинают вертеться вокруг той фразы, которая гаденько заставляет его задуматься над тем, кто все-таки сидит по ту сторону экрана. Выяснять не хочется, но любопытство не гложет — уже обгладывает. Второй Нефрит Хотел бы уточнить. Вот эта фраза. Откуда ты ее знаешь? [Вложение]

Старейшина Илин

Ах, это? Да вроде в сериале слышал. А что? Знакома?

Второй Нефрит Нет.

Старейшина Илин

Ну тогда считай, что ее придумал великолепный я!

Второй Нефрит Я в курсе, что ты самый лучший, прекрасный, умный и прочее. Но ты скоро начнешь писать продолжение?

Старейшина Илин

ОЙ, КАЖЕТСЯ, ЧАЙНИК ЗАКИПЕЛ Хаха. Ладно, шучу. На самом деле я не знаю, потому что я немного устал… Ты же меня простишь?)

Второй Нефрит Я тебя, может, и прощу, а вот твои читатели уже точат копья и вилы.

Старейшина Илин

Не напоминай…

Впритык до девяти Лань Чжань ведет этот непривычно-привычный для себя диалог. Он почти не узнает свою манеру общения, но возвращаться к старому ледяному поведению не хочется совсем. К тому же, этот человек ему действительно важен, поэтому можно один разочек поступиться правилами. Так ведь?

Старейшина Илин

Кстати… Насчет работы…

Второй Нефрит М?

Старейшина Илин

Я не думаю, что ты захочешь это читать и редактировать, но… Следующая моя работа по плану — это слэш. Тебе нормальна будет такая специфика?

Второй Нефрит Думаю, да.

Старейшина Илин

Ты просто святой человек… Ну тогда жди завтрашнего дня! Я добавлю тебя в черновик, но вечером буду занят, поэтому оставлю все на тебя)))

Как всегда. Опять ушлепает гулять или пить в компании друзей? Наверняка да, ибо других причин такого поведения юноша просто не мог себе даже представить. Лань Чжань дергает уголками губ, как если бы хотел улыбнуться, а потом выключает технику и идет спать. И вечером следующего дня понимает, что слегка переоценил свои силы, потому что редактировать такое — сверх его возможностей. Сказать, что он никогда не читал постельных сцен, не будет правдой. Более того, в какой-то момент он даже слегка заинтересовался этой темой, но… Нет, это было слишком отвратительно, грязно, пошло и чуждо для него. А автор не предупреждал о таком «сюрпризе» в новой работе. Лань Чжань краснеет и еле находит в себе силы сохранить и закрыть фанфик, когда он подходит к концу. Его немного мутит от того, насколько неожиданной оказалась информация о… О… Второй Нефрит Откуда у тебя такие познания в описании сцен между мужчинами? Лань Чжань уже не уверен, хочет ли он знать ответ на вопрос, да и ответа этого, конечно же, нет, но сообщение отправлено, удалить его никак нельзя, в общем, ситуация не из лучших. В странном волнении юноша выключает ноутбук, пытаясь остудить горячие щеки и уши. И лишь вечером, с трудом успокоив бешено бьющееся сердце, он смог кое-как досмотреть текст и исправить ошибки, которых не так уж много. Он впервые с таким трудом засыпает, мучаясь от мыслей о неправильном, противоестественном. Все как-то бессвязно, сумбурно, в голове хаос, и он ничего не может с этим сделать. Ему все сильнее хочется узнать все вдоль и поперек о том, что буквально одним движением рук по клавиатуре разрушил все в его жизни: сон, распорядок дня, молчаливое и гордое одиночество, мысли, потому что все они заполнены лишь одним автором. Ответ приходит аж… В четыре утра? Илин настолько бессмертный, или просто давно нагоняй за свое поведение не получал? Не мог же он встать в это время — наверняка просто не ложился!

Старейшина Илин

Откуда…? Вообще я не люблю касаться именно этой темы. Но тебе я доверяю! На самом деле это мой любимый жанр. Я просто немного побаиваюсь в нем писать по определенным причинам. Поэтому спрашивал тебя. И НЕТ, Я НЕ ГЕЙ, НЕ НАДО ТАК ШУТИТЬ.

Второй Нефрит Я и не собирался. А что за определенные причины? Или личное?

Старейшина Илин

Личное. И глупое, я еще не готов таким поделиться, хаха

«Хаха» — это верный признак того, что Старейшина нервничает, и Лань Чжань хмурится, кусая губы. Второй Нефрит Тогда не буду настаивать. Но… В следующий раз предупреждай, если в работе будет что-то необычное или из ряда вон выходящее.

Старейшина Илин

Ооо… А что, «маленькому Нефриту» понравилось прочитанное? (¬‿¬)

Второй Нефрит ИЛИН.

Старейшина Илин

ОЙ ВСЕ, МОЛЧУ-МОЛЧУ А если серьезно… Тебе… Нравится эта работа даже несмотря на направленность, да?

Второй Нефрит Ты глупый.

Старейшина Илин

Эй!

Второй Нефрит Я уже говорил, что мне нравится все твое творчество, независимо от написанного или описываемого.

Старейшина Илин

(⁄ ⁄>⁄ ▽ ⁄<⁄ ⁄) Все, я тебя прощаю!

Второй Нефрит Умница. А теперь марш есть, в душ и за уроки. И не дай боже я увижу тебя в сети.

Старейшина Илин

Какой ты злой, Нефритушка: с Вот назло тебе буду сидеть тогда, когда ты ляжешь спать! ヽ(`д´*)ノ

Лань Чжань искренне рад тому, что в его жизни есть этот человек. С ним не соскучишься, это уж точно! И сам по себе Старейшина очень умный и интересный собеседник. Но даже не все перечисленное подкупает парня — скорее то, что Илин не стал нудеть, подначивать или дразнить, когда Лань Ванцзи описал ему кратко правила своей жизни (не все три тысячи, которые имелись в его клане), поделился сомнениями и «Прости, но я ни с кем до тебя не общался, поэтому очень волнуюсь и пытаюсь быть интересным для тебя». Беспокоили и подкашивали эти слова не хуже признания в любви. А реакция удивила: какой-то дурацкий японский смайлик и краткое: «Мне плевать, я все равно считаю, что ты лучший!». И эта фраза грела душу лучше всего того, что вообще было в жизни Лань Ванцзи. Он никогда не признается, что в кровати свернулся в комок на пару десятков секунд и позволил себе улыбнуться за спрятанными руками. И что у него на телефоне хранится скриншот той фразы. Ах да. Старейшина хоть и проныл аж в двадцати трех сообщениях, какой Лань Ванцзи плохой. И все равно лег спать вовремя, потому что он хороший мальчик, не правда ли? Чего не скажешь о чертовом Вэй Ине, чтоб его… Учитель обществознания и права — как говорилось, непрофильные предметы часто преподавались у нескольких классов вместе — решил устроить парные проекты на определенные темы. Лань Чжань только успел озадаченно махнуть белоснежной лапкой, а Лань Хуань уже стоял рядом с Цзян Чэном и смеялся, пока первый озадаченно краснел, удивленный таким вниманием. Лань Ванцзи ничего не понял и ничего не сказал. И проклял весь мир в самых ласковых выражениях, когда учитель не глядя поставил его в пару с Вэй Усянем. Но возмущаться ему не хотелось, он не любил лишних споров. Это же всего на один раз, верно? Больше они не пересекутся, юноша будет обходить этого несносного бесстыдника за километры. — Лань Чжань, Лань Чжань! — прощебетали над ухом. Вэй Усянь выглядел невероятно бодрым и выспавшимся. А значит, насмешек и придирок не оберешься… — Слушай, давай сделаем весь проект сегодня? А то я не смогу на выходных! — Нет. — Ну Ла-а-а-а-ань! — Вэй Ин буквально лег на парту однокурсника, отчего тот дернулся и еле как удержал себя от того, чтобы не встать со стула. — Ну чего тебе стоит? Пожалуйста! — Ванцзи, — Сичень неожиданно вырос совсем рядом. — Почему бы тебе не уступить? Сегодня же нет каких-то особенных планов. «Не ври!», — так и читалось в глазах Лань Чжаня, потому что дела были: вечером тренировка в спортзале, днем после школы вероятность того, что дядя заберет их к себе на работу для помощи, и еще много домашних заданий. Ванцзи даже был готов сделать все сам, но Сичень все так же улыбался, мягко и раздражающе, Вэй Ин все так же канючил и только сопли не пускал для вида, и Лань Чжань сдался. — Мгм, — протянул он и прикрыл глаза. Вэй Усянь ожидаемо завизжал, как увидевшая мышь девчонка-первоклассница, и радостно выдал: — Отлично! Тогда идем ко мне? — Что? — Лань Чжань вскинулся так неожиданно и испуганно, словно свою смерть увидел. Хотя почему словно? — Что? — удивленно и ничего не понимая, вякнул Вэй Ин и озадаченно склонил голову набок. — Разве там не будет быстрее всего? Я тебя надолго не задержу, только пара часиков! — Брат… — обреченно прошептал Лань Чжань. Сичень стоял и улыбался еще шире. Вот он… Ладно, хорошие мальчики не ругаются. Мгм. Вообще, наглое поведение брата объясняло то, что сейчас Лань Ванцзи стоял на пороге и думал, почему Вэй Ин его раздражает сверх меры. Хотелось молча развернуться и уйти, но вместо этого юноша разулся у двери и оглядел чужую квартиру. Квартирку. Всего одна жилая комната, небольшая кухня, ванная, туалет и балкон. — Ты живешь один? — М-м-м-м, — промычали из другой комнаты. Спустя пару секунд Вэй Ин появился в длинной черной футболке, без всяких надписей и разрезов, и обычных джинсах. Немного поношенных и явно домашних — об этом свидетельствовали пятна от краски. — Почему? — Долгая и бесполезная история. Меня часто навещают брат с сестрой, но живу я все равно отдельно, — скривился Вэй Ин. А потом немного покраснел. — Тут… Небольшой творческий беспорядок, поэтому прошу прощения… Наверное, я немного не подумал о том, что тебе будет неприятно тут находиться. Лань Чжань молча присел на кровать — кажется, единственное, откровенно говоря, не засранное место в этом дурдоме. И тут же вынул из-под бедра школьную тетрадь по алгебре. Огляделся: стол был погребен под тоннами бумаги и рисовальных принадлежностей, учебники валялись везде, кроме нужной полки, занятой почему-то огромной стопкой нецензурной манги — хорошее зрение позволило рассмотреть пометку о возрастном ограничении. Лань Ванцзи вздохнул, понимая, что следующие часы будут настоящим адом. И так ожидаемо, но совсем некстати в следующий момент его и без того потревоженное личное пространство нарушают, как и идиллию тишины в комнате. Вэй Ин вбегает в комнату, ставит поднос с кружками, чайником и печеньем на край письменного стола (Лань Чжань думает, что тот свалится, но нет), потом бьёт себя по лбу и убегает на кухню. — Мы будем сидеть за твои столом? Мне кажется, там не очень… Удобно, — с сомнением бормочет Лань Ванцзи, глядя на стопку из листов для рисования, которая высотой ему до бедра, если брать от пола. Но тут из обители еды и ночного обжорства доносится крик, ругань, а спустя две минуты появляется хозяин квартиры и ставит перед гостем обеденный стол. — Мгм? — Сейчас… — Вэй У Сянь ловко разворачивает предмет мебели в правильном направлении, и вот уже перед парнями большое пространство для творчества. Технарь ставит на стол поднос, громыхает учебниками, и только через десять минут непрекращающейся возни успокаивается. — Что с ногой? — Лань Ванцзи нашел причину чужого крика: мизинец кровоточил, причем достаточно сильно. Вэй Ин неловко улыбнулся. — Ничего особенного, забей. Так… — парень включает ноутбук, который гость из-за рисунков и наклеек принял за книгу, и начинает что-то искать. Лань Чжань вскользь наблюдает за происходящим, а потом застывает, как громом пораженный. — Блин, подожди минуту, я принтер включу. Нам в любом случае придется это все печатать, а я им тысячу лет уже не пользовался. Пока один юноша возится с техникой, второй медленно, но верно зарабатывает себе сердечный приступ. Со стороны безмолвного экрана на него смотрит знакомый до боли аватар и ник, который одним своим видом заставлял Лань Чжаня радоваться. Но думать о том, что весёлый, тактичный и умный собеседник, от каждого сообщения которого внутри что-то екает — это Вэй Ин, совершенно не хочется. Нет. Потом Вэй У Сянь видит, какая вкладка осталась открытой, и бледнеет, в панике закрывая весь браузер. — Пишешь фанфики? — хрипло тянет Лань Чжань, слегка удивляясь такой реакции. — Нет, случайно открыл, — нервно смеётся Вэй Ин, чувствуя, как ему становится не по себе. Он внимательно посмотрел на Ванцзи, не нашел на его лице ожидаемых эмоций и немного успокоился. — Забей. Ерунда. Ну что, может уже приступим? Работа пошла неплохо, очень даже. Вэй Ин хоть и был лентяем, свою часть выполнял вполне добросовестно и качественно. Правда, больше всего трудился, конечно, сам Лань Ванцзи, но он не был так уж против — просто привык за годы учебы к такому. Где-то к пяти часам дело было сделано, все разложено по папкам и готово к сдаче. И хотя корпели над проектом они дольше обещанного, обиженных не было. Были, скорее, оскорбленные до глубины души. Например, Лань Ванцзи. Он тщетно пытался успокоиться всю дорогу до дома. Сперва ему показалось, что Вэй Ин, должно быть, просто открыл аккаунт Старейшины и не пожелал признаваться в том, что читает «низкосортную литературу». Потом он и думать забыл про всякие там фанфики и прочее, потому что несносный Вэй Усянь сидел так близко, что Лань Чжань мог сосчитать все его реснички, которые, кстати, были невероятно длинными. Порой в нос волной ударял запах какого-то мужского свежего одеколона и шампуня, поэтому юноша даже не запомнил, что они написали в проекте. А сейчас он понял, что его страх подтвердился. Потому что только когда ты сидел со своего аккаунта, у тебя высвечивались и уведомления, где висел значок о наличии шести новых сообщений — а именно столько написал он Старейшине утром — и все-все твои аспекты жизни на сайте, а граф под именем и аватаром профиля явно было больше, чем при просмотре чужого аккаунта. Едва Лань Ванцзи переступил порог своего дома, то неожиданно быстро и резко для себя потопал в комнату. С трудом донес портфель до крючка, повесил и упал рядом на пол, содрогаясь не то в истерике, не то от возбуждения. Перед глазами снова и снова вставал Вэй Ин, который еще больше усугублял странное состояние Ванцзи. И когда мысли повернули в сторону урока физкультуры, на котором негодник стащил с себя футболку, юноше стало совсем плохо. Он покраснел даже щеками, а уши, наверное, горели как пожары. Свел ноги и тихо охнул. Все-таки это возбуждение… Вот черт… После ледяного душа проблемы ушли сами собой, но касались они только физиологии. Для решения других, более тяжелых душевных пришлось открыть ноутбук и вперить взгляд в экран, чтобы еще больше убедиться в неопровержимом факте.

Старейшина Илин

Ураааааа, я свободен! От меня ушел только что однокурсник. Боже, я думал совсем свихнусь сидеть рядом с ним. Я даже подсчитал, он свое мгм фирменное ляпнул двадцать девять раз! Ужас, как же не повезло его девушке… С таким-то каменным изваянием связать свою судьбу (￢_￢;) Хотя… Это же великолепный Лань Чжань, с ним любая хоть на край света))) (￣▽￣)ゞ

Второй Нефрит Тебе он нравится?

Старейшина Илин

??????????

Второй Нефрит Лань Чжань, который каменное изваяние. Писать о самом себе было таким образом было странно до ужаса. Тем более такое!

Старейшина Илин

Странные у тебя вопросы… Ну вообще… Ладно, тебе я действительно доверяю) На самом деле, может быть и да, как человек и возможный друг, но мне все равно ничего не светит. Да блять, не буду врать. ОН МЕНЯ НЕНАВИДИТ, КАКОЕ ТУТ МОЖЕТ БЫТЬ НОРМАЛЬНОЕ ОБЩЕНИЕ, АХАХА?))

Старейшина нервничал? Нет… Не Старейшина. А Вэй Ин. Второй Нефрит Почему ты так думаешь?

Старейшина Илин

Пф, да даже сегодня, во время проекта он вел себя так, словно я ядовитая змея Хотя так и… Есть? В общем, Лань Ванцзи очень красивый, и я бы хотел найти с ним хотя бы общий язык. Подружиться например… (⁄ ⁄•⁄ω⁄•⁄ ⁄)

Сердце ухнуло вниз и больше не билось, кажется. Вэй Ин видел его только как потенциального друга? Хотя на что он рассчитывал, если юноша и правда видит только ненависть и злобу в свой адрес? И почему так странно и нехорошо от этой мысли? Что происходит? Чего он вообще ожидал? Что хотел услышать? Почему так задевает это чертово «друг»? — Брат? — Сичень тихо постучал в дверь и, не услышав ответа, осторожно зашел. Увидел, как Ванцзи, и обычно сидевший с идеально ровной спиной, совсем напрягся и вытянулся. Нахмурился. — Как прошла встреча? Вы все успели сделать? Сложный был проект? И Лань Чжань сделал самую большую ошибку: повернулся и посмотрел прямо в глаза Сиченя. Те в ответ расширились и превратились в настоящие блюдца. Он понял. Не зря они столько лет прожили вместе, срослись до такой степени, что понимали друг друга с полуслова. Ну, или с полувзгляда. — Брат… — в замешательстве выдавил первый ребенок семьи Лань удивленно выдохнул, когда Лань Чжань, словно ребенок, отвернулся и уставился в угол. Сичень подошел, Ванцзи отодвинулся, игра продолжилась. — Брат, что случилось? — Мгм… — а что сказать? Что человек из интернета, который единственный с тобой нормально говорил, оказался сумасшедшим однокурсником? И что настигло осознание собственной давней влюбленности, которая началась если не с самого детства, то с этого года точно? Что Лань Чжань чертов грешник, нарушивший сразу несколько правил своего ордена? — Я… — Господин Вэй Ин знает? — взгляда на ноутбук и смущенного состояния Ванцзи хватило, чтобы все понять. Отрицательное мотание головой заставило крепко призадуматься. — Не самая хорошая ситуация, скажу честно. Но выход мы найдем, не переживай. — Брат… — просипел Лань Чжань, не узнавая собственный голос. — Нет, — вернув с нечеловеческим трудом самообладание, ответил он, снова отворачиваясь. Сичень неуместно хихикнул и прикрыл рот ладонью. Младший Лань покраснел сильнее. — И ты ему не скажешь, верно? — кивок, мотание головой, попытка что-то сказать и порозовевшие кончики ушей. Ванцзи закрыл лицо руками, не понимая, что с ним творится. Первый Нефрит Гу Су уже смеялся в голос. — Уф… Прости за такую реакцию, но это слишком мило! — уничижительный взгляд, где поверх злости плещутся беспокойство, страх и явная ненависть к самому себе. — Ладно, ладно, не сердись! — Брат. — М? — Сичень даже слегка удивился такой перемене в любимом родственнике. Привычные серьезность, отстраненность, собранность. — Я неправильный, да? Мне не стоит признаваться Вэй Ину, зная, что так нельзя? Сердце Лань Сиченя сдавило. Он любил дядю, любил свою семью, но наблюдать за тем, как часть его брата, светлая и невероятно красивая, умирала под гнетом правил и рамок было просто невыносимо. Поэтому неумело, сдержанно он коснулся чужого сильного плеча и сжал его. — Нет. Не надо так думать. Ты ведь любишь… Вэй Ина? — Мгм, — незамедлительно ответил юноша, уши тут же стали вишнево красными. — И примешь его выбор, каким бы он не был? — с тревогой в голосе спросил Сичень, отметая мысль о том, как плачевно кончилась история их родителей. — Мгм… — И ты правда думаешь, что сможешь всю жизнь провести именно с этим человеком? — Мгм. Лань Сичень улыбнулся и ткнул брата в лоб, как часто делал это в детстве. И вспомнил, что вообще-то шел младшего члена их семьи позвать на ужин, но тут такое дело, разве это важно?

***

Лань Чжань тщетно сжимал руку на ткани своих брюк, пытаясь успокоить истошно бьющееся сердце. Внешне ничего не выдавало того, что внутри сейчас была целая буря из-за, казалось бы, такого обычного и ничем не впечатляющего сегодня Вэй Ина. Но каждое движение, каждое слово, слетевшее с пухлых губ, напрочь лишало любого самообладания. Не зря в их клане так не поощряется любовь. Это слишком мучительное чувство, отвратительное и болезненное… — А кто у нас тут красный сидит? — неожиданно раздается хмык над самым ухом, и Лань Чжань вскакивает, как ужаленный. Вэй Ин приподнимает брови и насмешливо тянет: — Что, засмотрелся на прекрасного меня?! «Да», — тихо звенит в голове. — Убожество, — юноша стремительно покидает спортзал, тем более что у него сейчас совсем другой урок. Все тело горит, как будто его вынули из кипятка, а перед глазами застыла картина соблазнительно спутавшихся волос, волной спадающих на шею с капельками пота, и черная майка с таким вырезом, что из-за угла наклона было видно грудь… — Убожество! — несдержанно рычит Лань Ванцзи и мотает головой. И тут же останавливается, столкнувшись с кем-то. Младшеклассница с огромными глазами, в которых застыли слезы испуга, вскрикнула и мгновенно испарилась из поля зрения сурового Нефрита. Он озадаченно застыл, понимая, что случайно испугал ребенка своей несдержанной реакцией. Что ж. Надо лучше держать себя в руках. Но если бы это получалось! Вэй Ин, словно решив окончательно доконать и без того страдающего от невзаимных чувств, прилип не хуже присоски на стекло и поджидал бедного Лань Ванцзи буквально везде. За каждым, черт возьми, углом! И если раньше все эти шутки-приколы-издевки-подначивания воспринимались как что-то отвратительное, то теперь юноша буквально млел даже от такого внимания. Он надеялся, что его восхищенный взгляд не было видно, что другие не замечали этой неприкрытой любви и обожания. Печальным было то, что их не видел Вэй Ин. Он все так же пытался испортить все. Как сейчас, через два урока после чертовой физкультуры: в руках у несносного технаря был приличный кусок доклада Лань Чжаня, пока он сам держал второй. — Л-лань Чжань… Я не хотел! — красавец и причина завистливых взглядов многих учеников торопливо выхватил часть листа и попытался их приделать и… Ничего. На месте разрыва текст уже был не читаем. — Вот черт… Из-за меня у Лань Чжаня будет плохая оценка! — сокрушенно протянул он и грустно вздохнул. Ванцзи сейчас больше всего хотел прижать это чудо без перьев к себе и утешить, сказав, что плевал Лань Чжань на все эти доклады, и что единственная волнующая его вещь — Вэй Ин. Вместо этого парень забирает испорченный документ и молча идет по направлению к классу экономики и права. — Да что с ним такое? — озадаченно вполголоса тянет Вэй Усянь и смотрит вслед белоснежным одеяниям и черным длинным волосам. — Он как будто еще сильнее меня возненавидел… — вспоминая странный уход юноши с физкультуры с неожиданной реакцией на безобидную шутку и последующим игнорированием по всем фронтам, Вэй Ин надул губы и тут же скептически скривился. И хоть прошло между настоящим и прошлым совсем ничего, Вэй Усянь все равно негодовал! — Да тебя кто угодно возненавидит! — буркнул Цзян Чэн сзади, и едва не отхватил в многострадальное солнечное сплетение. — Что?! Я же правду говорю, зачем ему ты, такой негодяй и хулиган вообще сдался?! — Но тебе же я сдался, — томным голосом проговорил Вэй Усянь, соблазнительно выгибаясь и подцепляя чужой подбородок, легким движением проводя под ним и в следующий момент убегая с громким хохотом. Уж ему-то как сводному брату отлично было известно то, какой давний и сильный у его брата недотрах — он клевал на любое такое действие! Правда, потом ругался, как черт, и выглядел в принципе так же. Никто не заметил, как Лань Чжань сжал кулаки, уничтожая и без того отсутствующий доклад своей немереной силой, ревниво скривился и в следующий момент стал еще более хмурым, пугающим от злости. Урок был… Скучным. Наверное, потому что учитель его вообще не вел. Он говорил с кем-то чересчур важным по телефону, не давая нормально пошуметь от безделья и не заставляя работать. Поэтому Вэй Усянь, фиг знает как подсевший к Лань Чжаню (первый раз за все школьное время, и то потому, что Лань Сичень отсутствовал по семейным делам) портил и без того тонкую хлипкую тетрадь, делая хитромудрые оригами. На парте уже красовались лягушка, которая смешно прыгала при нажатии, пара тюльпанов и касатка, над которой он возился больше всего. — Вэй Ин. — М? — юноша придирчиво осмотрел кривой тюльпан, понял, что снова забыл порядок действий и скомкал бумажку, точным броском отправляя ее в мусорное ведро без крышки. — Ты… — от волнения внутри все сжалось. — В тот раз я видел у тебя на экране сайт. Ты пишешь свои произведения? Фанфики? — Вэй Ин стал белым, как полотно. — Нет… Нет! Не подумай, это Цзян Чэн приходил, я к этому не имею никакого отношения! — неожиданно громко выдал он, привлекая взгляд злого родственника, который, судя по виду, готовился устроить взбучку за несправедливые обвинения в свой адрес. — Нет… — Но ведь это твой аккаунт. Старейшина Илин, — с легким удивлением заметил Ванцзи и скосил глаза в чужую сторону, тут же замирая. Первые пять секунд Вэй Ин выглядел растерянным. А потом за мгновение стал таким злым, как будто Лань Ванцзи нанес ему смертельную обиду. Словно оскорбил, унизил, высмеял — и все в один момент. Такая реакция была даже не странной — пугающей, и юноша ничего не успел сделать. — Можно выйти?! — снова привлек к себе лишнее внимание несносный хулиган и, не дождавшись ответа, выбежал в коридор с жутким грохотом двери. Ванцзи так и остался сидеть в гордом одиночестве и непонимании. Он ведь даже не успел рассказать, что и к чему… После урока Вей Ин не вернулся в класс: Цзян Чэн, не прекращая ворчать, вынес брату его вещи, после чего «невыносимый ленивый зад!» свалил из школы с двух последних уроков. Лань Сичень нашел младшего брата в весьма плачевном состоянии. А-Чжань сидел, уставившись в экран ноутбука и прикрыв при этом глаза рукой. Сичень мягкой, неслышной поступью подошел к родственнику со спины и вчитался в текст на экране. Переписка? Но что в ней такого? Лишь после прочтения большей части сообщений стало понятно: собеседник негодовал, ругался на кого-то, изливая душу Ванцзи. — Брат? — Лань Чжань моргнул. — Что ты… — Так это и есть Вэй Ин? — нахмурившись, Второй нефрит кивнул. — Ты поговорил с ним? — Я… — продолжительное молчание длиной в минуту. — Я сказал ему, что знаю о его увлечении и аккаунте тут, но реакция была совершенно не такой, как я ожидал, — на недоуменный и заинтересованный взгляд (даже невероятное умение Сиченя читать брата как открытую книгу ему не помогло) пояснил: — Вэй Ин выбежал из кабинета, как умалишенный, и на уроки не вернулся. А сейчас он же жалуется на то, что его одноклассник как-то умудрился найти его аккаунт и может всем все разболтать. — Ничего не понимаю, — честно признался старший племянник Циженя, удивляясь такой длинной тираде от брата. — Ты ему не рассказал, что общаешься с ним на сайте? — Мгм. Не успел. — Что ж… Придется попытаться еще раз вывести его на диалог. А пока, — крышку мягко захлопнули. — Уже девять часов. Пора спать. — Мгм. Сичень в последний раз оглянулся на любимого брата и вздохнул, думая, как порой умеет издеваться судьба. Он столько наслушался про Вэй Ина от дядюшки, который грозился вообще поднять вопрос об отчислении негодника из их школы. Обещал никогда больше не подпускать отпрыска Цзяней к любимому сыну брата, гонять его взашей, потому что слишком уж прилипчив оказался Вэй Усянь. А в итоге все равно не уберег, ведь подумать о таком исходе общения подростков все равно, что мгновенная смерть для правильного и помешанного на правилах и традициях Лань Циженя. Чисто из интереса к данной сложной и непонятной ситуации Сичень немного задерживается после девяти, чтобы написать старому и хорошему знакомому. Тот незамедлительно откликается (снова не спим до четырех утра, чтобы потом умирать и жаловаться на сбитый режим в школе?), предлагая своеобразную сделку. И Лань Сичень соглашается. Чего только не сделаешь ради любимого брата?

***

Следующие две недели стали для Лань Ванцзи настоящим испытанием. Вэй Ин… Изменился. Он пришел в школу лишь спустя пару дней, взлохмаченным, злым, обиженным на весь мир, а особенно — на Лань Чжаня. Вэй Усянь не только не подошел к нему ни разу за весь учебный процесс, но и некрасиво высмеял на физкультуре. Если раньше шутки и были, то без злого умысла (по крайней мере, без явного подвоха). Теперь же… — Тебе бы в погребальной службе работать. Особенно с твоим мертвым лицом, — презрительно скривившись, буркнул он прямо в лицо Лань Ванцзи во время перерыва между матчами, но его услышали. По толпе прошли шепотки согласия и насмешки. Лань Чжань опустил взгляд, после чего стремительно покинул площадку спортзала. На урок он так и не вернулся, хотя до конца было больше пятнадцати минут. Теперь вражда стала обоюдной, как считали все. Никто ничего не понимал, но говорить о произошедшем и что-то спрашивать у Вэй Ина было себе дороже. Он на полном серьезе подрался с Цзян Чэном по этому поводу, правда, за пределами школы, поэтому никакого выговора не было. Но лица были опухшими донельзя, губы разбитыми, а ситуация только накалилась. Каким-то переломным моментом, кульминацией стала попытка Лань Чжаня вывести Вэй Ина на диалог. — Ни в жизни, — скривился Вэй Усянь и горделиво приосанился. А затем разбил и без того измученное сердце Лань Ванцзи. — Я с пидорасами вроде тебя не общаюсь. Ты же у нас по парням, да? — Вэй Усянь! — со злостью и обидой воскликнул Ванцзи, ударяя ладонями по парте. Не Хуайсан, сидевший за ней, болезненно пискнул, потому что столешница от давления подскочила и ударила его прямо в живот. — Что ты творишь?! Откуда ты вообще взял этот несусветный бред?! — Нет, это что ты творишь! — бедный биолог начал плакать, потому что в порыве ярости Вэй Ин дал от всей души ему кулаком в скулу, пока размахивал руками. — Что еще ты про меня наплетешь взрослым? Что я весь такой плохой и с такими пристрастиями? Сдашь все мои косяки вслед за этим? Или сразу моим опекунам пожалуешься?! Откуда ты вообще узнал про то, что я… Он не договорил. Махнул рукой, мол, что с тобой, идиотом, говорить, задел Лань Ванцзи плечом и быстрыми шагами вышел из класса, прихватив портфель. — Вэй Ин! — надрывным, сломанным голосом позвал Лань Чжань, но ему ответом был только злобный взгляд сына Цзяней, который убежал со своими вещами вслед за братом. — Да что на него нашло… — Не Хуайсан вздохнул и поднялся со своего места, тут же с удивлением и благодарностью принимая кусок льда, который, видимо, появившийся из ниоткуда Лань Сичень взял у медсестры. И побледнел, когда старший брат Ванцзи с самой ласковой своей улыбкой произнес: — А вот об этом ты нам и поведаешь! — с этим радостным возгласом юноша вывел знакомого из класса, утаскивая его вяло сопротивляющееся тело за собой ближе к подоконнику, весьма безлюдному сейчас. Обещание есть обещание, Не Хуайсан! — Братец, — Не Хуайсан нервно засмеялся и начал истерично щелкать веером. — Зачем тебе эта информация? Она весьма конфиденциальна и неточна с моих слов, ты же об этом просил рассказать несколько недель назад? Я не уверен… — Меняю знания на красоту, — слабо улыбнулся Сичень и протянул близкому другу красивый, дорогой веер в упаковке (из ограниченной серии!) и вкусную шоколадку. Младший Не в который раз проклял свою жадность и любовь к украшениям и сладкому, а потому со вздохом принял «взятку» и заметил: — Только это правда слишком личное, но… Я тебе доверяю, — он встревоженно вздохнул, шурша упаковкой, понимая, что раз пообещал помочь, то должен это сделать. Юноша немного помолчал и начал. — Думаю, для вашей семьи, да и вообще для всех, не является секретом нелюбовь мадам Юй к Вэй Ину. У них с первого же дня не наладились отношения, но оба старались это не показывать ради отца, Цзян Чэна и их сестры. Думаю, он был рад брату, — Не Хуайсан слабо улыбнулся. — Так вот… Случилась одна неприятная история, когда Вэй У Сяню было тринадцать. Он тогда начал постоянно зависать в телефоне, но не в игрушках — он читал. Что-то часто, много и долго читал, но рассказывал про это немногим. Насколько мне известно, это привело его к пагубной привычке тащить телефон к себе в кровать. — И госпожа Юй узнала это? — Сичень понял по чужим глазам, что это что-то и правда очень личное, что-то, что не должно выходить за пределы семьи, но ради брата… — Даже хуже — она сама прочитала то, что в этот момент увлекло Вэй Ина. Ни Цзян Чэн, ни тем более я не знаем, что там было, но так как глава семьи был в отъезде, мадам Юй избила приемного сына, — глаза Сиченя расширились. — Цзян Чэн говорил, что она кричала о чем-то недопустимом, неверном, но никто так и не сказал о чем. Госпожа Юй эту тему вообще не поднимала, Вэй Ин признаться не захотел. — А что там все же было? Чем так увлекался господин Вэй? — Фанфики, — вздохнул Не Хуайсан, жуя шоколадку. Он проглотил угощение и добавил: — Помнится, до того случая Вэй Ин даже мне что-то рассказывал, а потом, когда поджили раны и настроение вернулось в норму, он вообще перестал что-либо упоминать о подобной литературе. Смею предположить… Что читал он о гомосексуализме или что-то с порнографическим уклоном, — веер щелкнул. — Знаю, тебе неприятно о таком слушать, но я действительно честен сейчас. Никакой другой литературы, которая так порицается старшим поколением, я не знаю. — Благодарю, господин Не, — Сичень улыбнулся. И встал, не желая терять ни секунды, потому что дело и правда было серьезное. — Прошу… Хочу попросить только об одном, — запнувшись, слабо сказал младший Не и также поднялся со стула, вновь раскрывая новый веер. — Не рассказывайте это «не тем людям». Не хочу, чтобы Вэй Ин снова страдал. — Не переживай. Эта информация «не к тем людям» никогда не попадет. Ах да… — Сичень, собравшийся было уже уйти, обернулся. — Откуда тебе это известно, не скажешь? Не Хуайсан крупно вздрогнул, побледнел и отвел глаза, обмахиваясь вновь раскрытым веером. Сичень устало и понимающе улыбнулся, догадываясь, что информацию брат его лучшего друга получил не самым честным путем. — Алкоголь неплохо развязывает людям язык… — загадочно буркнул младший Не и поспешно скрылся с чужих глаз, собираясь отыскать своих бедных друзей, которые фиг знает где потерялись за столь короткий промежуток времени.

***

Когда Лань Чжань услышал подробный пересказ брата, ему захотелось рассмеяться. Болезненно и надрывно. Просто неожиданно все стало на свои места: молчание самого Вэй У Сяня об увлечении и в школе, и дома, его несколько раздражающие болтливость и настойчивость в общении на сайте, его острые реакции на вопросы о писательстве. Он боялся. И Лань Ванцзи хотел показать, что он вовсе не посмеяться хотел, не раскрыть его секреты взрослым, нет. Он… Все эти мысли вились в голове младшего племянника Циженя, когда он со стопкой бумаг шел в класс к Вэй Ину. Просто заявиться туда было бы подозрительно, но под руку так кстати подвернулась преподавательница английского, которая попросила отнести Лань Ванцзи материалы контрольной к математикам. Поэтому сейчас белоснежная фигура красиво рассекала толпу, чудом не срываясь на бег. В классе сидели в основном парни. Кто-то пил «энергетик» из банки, но по несколько заметному запаху можно было распознать алкоголь, кто-то, отчаянно жестикулируя, рассказывал о своих похождениях; в целом сборище вокруг Вэй У Сяня как всегда было отвратительным. Сам он пришел в невзрачном сером кардигане, черной рубашке и школьных брюках (странным было их наличие, если честно). Его волосы, лохматые и кое-как собранные парой прядей на затылке волной скатывались по плечам. Юноша имел мрачный, отчужденный вид, даже несмотря на активное участие в общем разговоре. Лань Ванцзи мягкой поступью приблизился к нужному ряду, и все замолчали. Удивление, страх (и все же в банке был алкоголь), но самая болезненная эмоция — отвращение, от кого — объяснять не надо. — О, Лань Ванцзи! — с едкой насмешкой протянул Вэй Ин, и внутри что-то грустно колыхнулось. Теперь его даже зовут по-официальному? — Что привело тебя в нашу грязную обитель разврата? Захотелось приобщиться к убогим бесстыдникам? Раздались одобрительные смешки. Захотелось крикнуть: «Хватит иронизировать!», но вместо этого вырвалось: — Нам нужно поговорить, Вэй Ин. Все притихли, потому что заметили, как напрягся названный. Он зло прищурил глаза и почти что процедил: — Я никуда не пойду с тобой. Можешь валить. — Ты уверен? — такая фраза вызвала еще большее удивление. Пахнет жареным. Не лучше ли уйти? — Абсолютно. Я сказал, проваливай, — Вэй Ин отвернулся к окну, показывая, что разговор окончен. Лань Чжань еле сдержался, чтобы не схватиться за сердце или за чужой воротник, чтобы насильно вытящить из класса. Насколько же глубока обида и горечь Вэй У Сяня, если он стал… Таким? Всего за те два дня, что его не было? — Цзян Чэн. — Я? — сын мадам Юй и господина Цзяна удивленно ткнул себе в грудь пальцем. Что-то он не мог даже по пальцам пересчитать те случаи, когда блистательный воспитанник Циженя обращался прямо к нему. — Ты. Прочитай это, — да, изначально в руках Ванцзи была целая стопка листов, но теперь их осталось два. И если первый был специально на публику, то второй нельзя было увидеть никому. «Как много», — подумал Цзян, краем глаза отмечая странную реакцию Вэй Ина. Цзян Ваньинь прокашлялся и хрипло, негромко начал читать. — Каждый раз ее день начинался одинаково. Она совершенно потеряла счет времени, потраченного на то, чтобы заставить себя встать с кровати. Тело не слушалось, страдая от откровенно плохого обращения с собой. Когда Николь ела последний раз? Вчера? В начале несчастной недели? Ела ли она вообще с тех пор, как началась эта адская колесница, состоящая из страданий и неминуемо трагического исхода, не менявшегося раз за разом. Он уходил. Бросал ее… Парни слушали внимательно. Никто не мог сказать, что именно сейчас читает Цзян Чэн, но текст определенно был интересным. Непонятным, сумбурным, но интересным. Хрипловатый и громкий голос юноши только усиливал эффект какой-то безысходности в сюжете, который толком пока нельзя было понять. И никто не замечал того, что творилось с самим Вэй Ином в этот момент. Он смертельно побледнел, едва только кончилось первое предложение. Сжал руки в кулаки, вытянулся, напрягся, как струна, прищурился. Потом начал мелко дрожать и неожиданно яростно, с громким грохотом отодвигаемого стула вскочил и закричал: — Прекрати это, Лань Ванцзи! — окружающие вздрогнули, Цзян Чэн сбился, но под взглядом одного из братьев Лань кивнул и продолжил. Вэй Ин затрясло, он в слепом гневе заскрежетал зубами, еще больше нагнетая обстановку. — Лань Ванцзи, я к тебе обращаюсь! — Поговори со мной. — Нет! — Цзян Чэн, можешь продолжать. — Цзян Чэн, не смей! — но брат почему-то сразу понял, что сейчас надо слушаться именно Лань Чжаня. Его и самого бесило поведение сводного брата, поэтому если красавец Лань вставит ему мозги на место, то ничего страшного не случится, верно? И только он открыл рот, как Вэй Ин сдался. — Ладно, я выслушаю тебя! Он оперся на парту, перепрыгнул через нее, чем напугал младшего Не, и, схватив юношу в белом, пулей выбежал из класса. Повисла тишина. — Кто-нибудь… Понял? — отрицательные мотания головой. Цзян Ваньинь скривился и перевернул лист. — Странные они. В целом интересный рассказ, чего Вэй У Сянь так взбесился? «Так вот что это за «те люди», — хмыкнул Не Хуайсан и щелкнул веером. «Тогда я ни капли не жалею о своей болтовне. Так будет только лучше», — парень коварно улыбнулся и снова начал прислушиваться к чтению Цзян Чэна, которое тот продолжал уже без просьб Лань Ванцзи. Он сам, кстати, сейчас еле поспевал за взбешенным Вэй Ином, который широко вышагивал по коридорам, пугая свои видом всех и вся. Лань Чжань не знал, куда они идут, но вскоре ответ стал ясен — в пустой класс в одном из корпусов школы, где уже давно планировался ремонт, но реализация стояла на месте. Дверь открылась с одного пинка, и слабый старый замок не спасся от тяжелых ботинок Вэй Ина. — Какого хрена?! — вновь вскричал Вэй У Сянь, со злостью и обидой глядя на знакомого. Дверью он хлопнул будь здоров, но, кажется, идти на крик мало кому сейчас хотелось, даже самым любопытным. — Что это было?! — Почему ты меня избегаешь? — после довольно продолжительной тишины спросил Лань Чжань, не зная, с чего начать. Он мял в руках листок, волновался, как будто маленький, и бесил сам себя. Вэй Ина, кажется, он сейчас раздражал еще сильнее. — Почему избегаю? А что мне еще остается? — злобно расхохотался юноша. Его глаза опасно полыхнули. — Весь такой хороший и безупречный Лань Чжань яшкается со сраным пидорасом Вэй Ином, которого уже половина преподавателей на дух не переносит, а нарушений больше, чем ошибок в текстах! — Кто это тебе сказал?! — несдержанно прошипел Лань Ванцзи. — А что я должен думать, если ты несколько месяцев являешься для меня одним из самых дорогих людей, а потом неожиданно оказываешься тем, кто меня ненавидит и не подпускает ближе чем на метр?! — Ты идиот? — Лань Чжань в ярости бьет ладонями по старой парте, и звук удара отрезвляет их, но ненадолго. Вэй Ин хмыкает и явно хочет уйти, но его хватают за плечо. — Что еще? — брезгливо кривится он, но все же слушает. В бледные руки буквально запихивают уже измятый лист с небольшим текстом, а в ответ горько шелестят: — Просто прочитай это. И больше я тебя не побеспокою. Вэй Ину совершенно не хочется читать свои же работы, как это было в классе с Цзян Чэном, когда он с содроганием слушал знакомые строки, которые сам набирал на клавиатуре телефона. Но что-то в голосе Лань Ванцзи заставляет его передумать. Он еще раз показательно фыркает и садится на скрипучий стул, начиная специально читать вслух: — Он шумный, как нескончаемый грохот высокого водопада. Он завораживает каждым движением гибкого тела, словно змея танцует под дудку заклинателя, искусного и магического настолько же, насколько волшебным кажется Он. У него много-много вредных, но милых привычек: никогда не слушаться взрослых и приходить в официальное заведение в неофициальной одежде, словно на праздник или на вечеринку… — Вэй Ин с содроганием сердца думает, что этот текст описывает до боли знакомого ему человека, но верить в это не хочется. Поэтому юноша продолжает: — …или вовсе на какой-то маскарад. Одно удовольствие наблюдать за извращением привычного всем стиля, которого придерживается каждый ученик школы; но только не он. Его улыбка, словно яркая сталь, рушит чужой холод, отчужденность, границы дозволенного стираются под гнетом яркой и спешной настойчивости этого юноши. Он ослепителен в той же мере, в которой глуп и несуразен в своей лени и своих принципах жизни. Его нельзя осудить, ведь он лучший везде: в учебе ему нет равных, в спорте каждый удар по мячу заканчивается оглушительной победой и громким ревом трибун, в общении он весел, легок и точно знает, как найти нужный «ключик» к любому закостенелому сердцу. Внутри что-то нехорошо, но приятно дрожит после каждого нового слова, каждого иероглифа, который, казалось, нежно и тщательно отбирали. Все это странно и до нелепого запутанно, а потому Вэй Ин продолжает читать, чувствуя, как голос дрожит и срывается на некоторых моментах. — Его глаза как серое предрассветное небо, красивы и глубоки. И им совершенно точно не идет выражение ярости и глухого отчаяния, которое я наблюдаю в них сейчас. Ему не идет строгая и холодная манера общения, ведь он сам словно соткан из смеха и радости, которые никому не дозволено затмить. Я обязательно защищу его от любых невзгод, выслушаю в трудную минуту и крепко прижму к себе после долгой разлуки, какой бы она не была. Он — все то, что должно выводить меня из себя, все то, что я должен избегать и ненавидеть всеми фибрами души. Но я люблю его так, как умирающий любит жизнь. Этот человек, который стал для меня всем смыслом существования, всем тем, ради чего я хочу двигаться вперед — не ошибка, а лучшее, что было со мной. И имя ему… Пусто? Вэй У Сянь, и так читавший все на последнем издыхании, резко перевернул лист и застыл. Старейшина Илин, или Вэй Ин, или моя первая и последняя любовь. Тишина буквально звенела от шока и неверия, воздух вокруг словно наэлектризовался и отнял возможность себя вдохнуть. У Вэй У Сяня все поплыло перед глазами, и он покачнулся при попытке встать, чувствуя, как его обнимают и не дают упасть. Тело стало какой-то глупой массой, которая только и могла виснуть на сильных руках Лань Ванцзи, который… Плакал? — Лань… Чжань… Лань Чжань… Что это? — почти не звуча, прошелестел голос Вэй Ина, пока он сам как в пьяном бреду царапал чужую спину поверх пиджака в попытке найти опору. — Правда, — шепчет Лань Ванцзи и стискивает любимого едва ли не до хруста костей. — Ты как-то сказал, что мне следует попробовать что-то написать. Как видишь… — Я дурак, — хрипло смеется Вэй Ин. — Я боялся, что это все для каких-то корыстных целей, но… Боже… Какой же я глупец… Лань… Он не успевает договорить, потому что ахает от боли и снова чуть ли не падает. Все же отсутствие нормального питания и сна на фоне переживаний дает о себе знать, и Вэй Ин впервые жалеет, что не следит за собой. Желудок крутит, перед глазами темнеет, пока его заботливо усаживают на стул и гладят по лицу. Вэй У Сянь моргает и поднимает глаза, ахая во второй раз. Он впервые видит Лань Чжаня… Таким. Его грудь часто-часто вздымается, губы дрожат, а глаза смотрят со страхом, беспокойством, привычным холодом и целым океаном нежности. Вэй Ин плавится от такого взгляда, и его хватает только на короткое угуканье, прежде чем его целуют. Столько раз Старейшина Илин описывал поцелуи. И между девушками, и между парнями. Но писать о чем-то и ощущать это на себе — небо и земля, если нет еще более противоположных друг другу понятий. И никакие описание не идут в сравнение с тем, как это чувствуется в жизни. Губы Лань Чжаня мягкие и немного сладкие, его самого — слегка суховаты и искусаны. Вэй Ин тихо выдыхает, ощущая непередаваемый стыд, но даже вякнуть ничего не успевает. Его целуют почти сразу же после короткой передышки в пару секунд, глубоко, развязно и до того охуенно, что тело сводит судорогой. Ноги подгибаются, руки дрожат и немеют, и эта метаморфоза организма настолько невероятна, что заканчивать не хочется совершенно. Вэй Ин отвечает, скромно и боязливо, но его прижимают к столу, сажают на него, обнимают и заставляют забыть о предрассудках. Развязное поведение вообще не вяжется с привычным холодным образом Ханьгуан Цзюня, и на мгновение становится смешно. «Никогда бы не подумал, что он так горяч и не сдержан», — хмыкает про себя юноша и тут же в панике дергается. — Вэй Ин! Вэй У Сянь! Где ты, черт возьми?! — из коридора доносится громовой голос Цзян Чэна и тонкий, робкий Не Хуайсана. — Если ты не выйдешь сейчас же, я тебя лично в асфальт закатаю! — Лань Чжань! — Вэй Ин охает, когда его целуют, и мычит, стонет, отвечая. С трудом заставляет себя оторваться, вполголоса говоря: — Мне надо идти, урок давно начался! — Не пущу, — сквозь зубы прорычал Ванцзи и еще крепче стиснул в объятиях любимого. Вэй Ин вспыхнул, чувствуя, как в бедро упирается что-то твердое и горячее. О боже, он… — Лань Чжань! — жалобно провыл Вэй Ин, чувствуя, что его сейчас разложат прям на этом столе, если не отпустят. — Вэй У Сянь! — Цзян Чэн заорал еще ближе. Ситуация была двусмысленной, а потому заканчивать надо было срочно. — Хорошо, — с тяжелым вздохом Лань Ванцзи начинает отстранятся, а потом, подумав секунду, резко дергает рубашку в сторону, обнажая ключицу и часть плеча, и кусает, больно, горячо и жадно. — Лань-гэгэ! — почти что вскрикивает Вэй Ин, чувствуя, как поджимаются пальцы на ногах. — Ты… — Вэй Ин! — дверь кабинета распахивается с таким грохотом, что слышно, наверное, в другом крыле школы. Лань и Вэй стоят совершенно спокойно, на небольшом расстоянии друг от друга, и смотрят на вошедших удивленно. Но младший Не замечает откровенное презрение и негодование в золотистых глазах, которое исчезает почти мгновенно. Хм, значит, тут намечалось что-то интересное, да? — Вэй Ин, какого хрена ты… Вы так долго говорили, урок уже начался, быстро в кабинет! — Да, я уже… — никого и ничего не слушая и не слыша, Цзян Чэн грубо схватил брата за руку и потащил его к выходу из кабинета. Вэй Ин с жалостью и грустью бросил последний взгляд на Лань Чжаня и исчез с темноте коридора. Не Хуайсан поспешил за друзьями. Лань Ванцзи остался один. Он долго, минуты две стоял и смотрел туда, где недавно скрылся его невыносимый одноклассник, а потом покраснел до самой шеи. Осознание, взаимность и собственная несдержанность наконец-то достигли его помутненного ума. Он прижал руку ко рту и прикрыл глаза, отчаянно мотая головой. Грудь распирало от невыносимой радости, от светлых, ярких чувств, которые первый раз в жизни тронули его душу. Он осторожно сел за парту, за которой недавно Вэй Ин читал те самые странные строки, и с каменным лицом взял листок. Сложил несколько раз. Разгладил сгибы. Порвал на мелкие кусочки, которые трепетно сложил в раскрытую ладонь, после чего выбросил. Никто не узнает о них, пока они сами того не захотят. За оставшийся учебный день им не довелось поговорить: Цзян Чэн, словно учуяв что-то, прилип к брату не хуже мухи к варенью и никуда одного его не отпускал, тем более, что они помирились почти сразу же после случая в пустом кабинете. Лань Сичень, как будто сговорившись с невыносимым отпрыском Цзян, нашел тысячу и одно дело, которые не терпели отлагательств. Лань Ванцзи тихо вздохнул и потопал их выполнять, думая, как теперь будет смотреть в глаза брату и дяде. И Вэй Ину, конечно же. Последним уроком было обществознание. С него учитель любезно согласился всех отпустить из-за неотложных дел, а потому ребята счастливой гурьбой повалили из школы. Преподаватель попросил задержаться только двоих, и потому Вэй Ин, краснея, как рак, стоял рядом с Лань Чжанем, которого тоже заставили остаться. — Думаю, вы двое очень хорошо сработались вместе, потому что ваш проект я признал лучшим, как и весь класс, — обществовед поправил смешные очки на носу и положил на стол листочек. — Поэтому я предлагаю вам сделать еще один на конкурс. Условия не очень сложные, выбор тем достаточно обширен. Что скажете? — Но есть же экономисты, они в этом шарят лучше нас! — с трудом скрывая дрожь в голосе, выдал Вэй Ин. Его даже слегка лихорадило от мысли о том, что вот, великолепный и весь такой идеальный Лань Чжань стоит в метре от него и испытывает те же самые чувства, что и он… — Тут ты прав, Вэй У Сянь. Но грамот много не бывает, поэтому жду вашей работы уже в понедельник, за выходные вы справитесь! — учитель улыбнулся, протягивая листочек, и это выражение лица напомнило Лань Ванцзи брата, когда тот активно пытался свести его с Вэй Ином. — Хорошо… И все. Школа кончилась, проект можно идти делать сейчас, но они оба стоят и молчат, не зная, как поступить дальше. Вэй Ин со вздохом поправляет свой старенький кардиган, который обещает себе потом убрать подальше, ибо вещь поистине ужасная. Лань Чжань смотрит в стену, думая, что оказаться с любимым человеком в пустой квартире будет сродни пытки. — Молодые люди? — учитель с легким удивлением моргает и снимает очки, не понимая, почему школьники все еще стоят перед ним, словно чего-то ждут. Парни отмирают, кланяются и выходят из класса: один бегом, второй быстрым широким шагом. — Ну… К-ко мне? — скромно и непривычно тихо для себя спрашивает Вэй Ин, с удивлением смотря на то, как странно блестят глаза Лань Чжаня на этих словах. — Как будто не проект делать зовешь, а что похуже, — беззлобно выдает Ванцзи и тут же застывает на пороге школы. Вэй Усянь вспыхивает, как свекла, а в голову так некстати лезут воспоминания о недавних поцелуях. Жарких, мокрых и таких желанных сейчас. — Т-ты что, сострил сейчас? Ты пьян? Тебе плохо?! — неожиданно становится привычным и надоедливым Вэй Ин. Обычным, несдержанным и любимым… «Нет», — с весельем думает Лань Чжань, скашивая глаза в чужую сторону и с холодным лицом начиная уходить в сторону чужого дома. «Просто счастлив, что ты в порядке». В квартире у Вэй Ина неожиданный порядок; видимо, от невыносимых душевных страданий подросток дошел до того, что ударился в уборку. Лань Чжань осторожно снимает верхнюю одежду и разувается, пока хозяин дома искренне тупит от волнения и в который раз роняет то телефон, то сумку. И снова ударяет свою бедную ногу тяжелым кухонным столом. — Вэй Ин… — хулиган мотает головой, слабо отталкивая руку Ванцзи, мол, все в порядке, хотя сам в этот момент едва стоит из-за ушиба. — Надо обработать. — Да само пройдет! — машет рукой Вэй Ин и валится на кровать рядом. — Что будем делать? В голове всплывает шутка (шутка!) Ванцзи, которую тот выпалил перед зданием школы. Оба краснеют, Вэй Ин — щеками, Лань Чжань — кончиками ушей. Молчание снедает, но поговорить надо, причем срочно. — Слушай… — робко начинает Усянь, нервно сжимая покрывало. — Прости, что хамил и грубил тебе всю эту неделю, я-я просто не л-люблю, когда о таком говорят… Я думал, что ты хочешь все рассказать взрослым, и слухи дойдут до… — Мадам Юй? — Не Хуайсан рассказал? — Усянь тяжко вздыхает и неловко чешет затылок. — Так и знал, что этому шпиону доверять не стоит, ха-ха-ха… — повисает секундная тишина. — Но ты никому больше не говорил? — сказано с опаской. — Только брат знает. — Это ожидаемо, вы друг другу доверяете, как себе! — смеется Вэй Ин, все еще шугаясь любых действий со своей и чужой стороны. Сердце заходится в бешеном ритме, когда с губ слетает самый важный вопрос. — А как ты вообще у-узнал? Лань Ванцзи удивленно моргнул. И только потом понял, что его глупый и недальновидный Вэй Ин все еще ничего не ведает. Как и всегда, в принципе. — Второй Нефрит, — коротко отвечает он, наблюдая не без удовольствия, как чужие глаза округляются, щеки становятся багровыми от стыда (он всегда так мило краснеет?), а сам подросток весь сжимается и хватается за голову. Отпрыску семьи Лань хочется смеяться, когда он видит, что Вэй Ин психует из-за «как я мог плохо говорить о Лань Чжане самому Лань Чжаню?!». Но так как бурно переживающий свое подросток никак не успокаивается, Ванцзи приходится взять его за руку и тихо, но твердо произнести: — Сперва работа над проектом, а уже после все остальное. — Л-ладно, ты прав, — выдыхает Вэй Ин и пытается сесть ровно. Его щеки все еще красные, но теперь по губам гуляет еще и улыбка. Сразу после в комнате повисает тишина, и лыба становится шире. И еще. Они оба не выдерживают. Второй Нефрит смущенно прикрывает рукой глаза, пока уголки его губ сами собой ползут вверх, а Старейшина Илин катается по кровати со смеху. Какой, к черту, проект, если сейчас голова у обоих забита совсем другим вещами?! Спустя несколько минут истеричного смеха и хихиканья юноши более-менее успокаиваются, и Вэй Ин начинает разглагольствовать: — Думаю, сегодня никакого проекта мы делать не будем, — он хитро улыбается и играет бровями, мол, смекаешь? — Мгм, — Лань Чжань только отпихивает чужое лицо, которое как-то слишком быстро оказалось рядом. Вэй У Сянь смешно ворчит, пока отрывает чужую руку от своего лица. — Думаю, нам надо найти занятие поинтереснее. — Мгм. — И у меня есть уже давно одно… Желание или как-то так… — И что же ты предлагаешь? — с небольшим беспокойством произносит Ванцзи, наблюдая, как к нему хитро притираются где-то сбоку. Неужели?.. — Я… Мы можем п-посмотреть в-вместе фильм? — Усянь еще больше краснеет и заикается. А потом робко, неожиданно боязно для себя продолжает: — Если ты не против, я бы очень хотел провести с тобой вечер так. После «провести с тобой», которое если не ударило, то проткнуло насквозь сердце, Ванцзи уже не слушал. Даже включи Вэй Ин сейчас какую-то сопливую драму, или эти однотипные боевики, да даже мультики — плевать. Главное, что с ним вместе. — Я согласен. Наверное, за сегодня Лань Чжань еще ни разу не пожалел о том, что признался: наблюдать, как в любимых серых глазах сияет восторг и благодарность — лучшее, что может быть для него сейчас в жизни. Первым делом Усянь потащил гостя на кухню, потому что «я последний раз ел нормально два дня назад, давай что-нибудь приготовим!». Ее Ванцзи не видел раньше: небольшая комнатка в стиле модерн, оформленная в светло-серых тонах. Стол, кстати, на этот раз уже на кухню тащил сам Лань Чжань, пока этот… Этот… Неаккуратный негодяй снова себе не отбил все пальцы. Общими усилиями (а точнее, щенячьими глазками Вэй Ина) определились и решили, что будут готовить суп из с лотоса с свиными ребрышками, который технарь обожал до потери сознания, сырные палочки — которые, к удивлению, оказались одним из тайно любимых блюд Лань Чжаня — и дим-сам с креветками. Удивительно, но у Усяня нашлись и продукты, и посуда, и даже пароварка, на которой они решили готовить последнее блюдо. Пока Вэй Ин возился со своим супом (Лань Чжань напряженно всматривался в количество приправ, которые туда технарь кидал с особенным воодушевлением), Ванцзи уже успел замесить тесто, сделать часть начинки и приготовить все сырные палочки, чем заслужил восхищенно-виноватый взгляд от любимого. Когда они закончили перетаскивать стол, еду, убирать кровать так, чтобы было удобно лежать обоим, наступили сумерки. Вэй Ин включил «Расплату», который, как он говорил, уже смотрел с сестрой и Цзян Чэном, а теперь хотел показать еще и Ванцзи. Подростки сели рядом, уставились в экран, принялись есть, но каждый думал о чем-то своем. Как только все вкусняшки кончились и они наелись, Лань Чжань решился. — Вэй У Сянь. — Можно же уже просто Вэй Ин, ну не будь такой врединой! — весело заворчал Усянь, а потом уже чуть более серьезно спросил. — Ты что-то хотел? — Мгм, — небольшая пауза. Стоит ли спрашивать? — Почему ты так остро реагируешь на любые упоминания о своем творчестве? — Н-ну… — подросток ощутимо замялся. А потом более-менее расслабился и вздохнул. — Ты, получается, уже от брата и Не Хуай Сана знаешь, что произошло. Я тогда сперва даже не понял, что случилось: стою, убираюсь со стола, потому что только поел, и на кухню влетает настолько злая Мадам Юй, что у горничных чуть приступ не случился, — Вэй Ин хихикнул собственной шутке. Ванцзи не удержался и неловко, робко, но крепко приобнял Вэй Ина за худые плечи. Тот благодарно сверкнул взглядом. — Она меня отвела в спортзал — там, где мы обычно тренировались с Цзян Чэном — и начала кричать, ругаться и вопить о том, какой я плохой, как много от меня проблем и что меня вообще не должно было быть в их семье, — технарь ощутимо сжался, но постарался не показать того, как сильно нервничает. — Помнится, я тогда спросил, в чем моя вина сейчас, и тут она вынимает из складок ханьфу мой телефон. С открытыми вкладками. Тогда меня заботило даже не то, что в моих вещах рылись, а то, что там смогли найти. Фанфики для взрослых, еще и жанра «слеш» — теперь серые глаза выглядели пустыми и печальными. Вэй Ин немного помолчал, засмотревшись на фильм, а потом опомнился и продолжил. — Я тогда взбеленился, как ненормальный, и начал орать на нее в ответ. Она от шока ударила меня, наподдала еще… Сказала, что не потерпит дома таких ублюдков, как я. И может быть, она говорила не столько о моей ориентации, сколько о мне самом. Информация о моих предпочтениях просто стала для нее последней каплей. — Предпочтениях? — Да. Я еще с детства понял, что девочки как-то… Не для меня что ли. Я с куда большим удовольствием восторгался красивыми парнями, ахах. Да и… Весь мой мир, завязанный на женской половине человечества, составляла Цзян Яньли. Именно ей я был больше всего благодарен после того, как все кончилось. — Мгм? — Я со злости устроил настоящий маскарад, — грустно и виновато засмеялся Вэй Ин. Ребята не заметили, как так вышло, что Лань Чжань облокотился спиной на гору подушек и вытянул одну ногу, вторую согнув в колене, а Вэй Ин буквально лег на него, впервые за последние несколько месяцев чувствуя себя так спокойно. — Не пустил вечером Цзян Чэна в комнату, выкинул все свои рисунки, удалился из всех сетей, отказался есть. Стоял посреди комнаты, ревел, строил из себя смертельно обиженного, коим и являлся. А потом оказался в больнице: я три дня провел в бреду в комнате, пока меня совсем не хватились, и все благодаря Цзян Яньли. Она сумела открыть как-то дверь и увидела меня. Температура, голод, жажда, я ничего не соображаю, комната пуста — никаких рисунков, книжек, телефон я разбил. В итоге из-за этого дядюшка и тетушка очень крупно повздорили, да так, что дело чуть не дошло до развода. А сестра собрала все-все мои рисунки, которые смогли уцелеть, договорилась потом с каждым родителем отдельно, и с четырнадцати лет я живу тут один. Как-то так. — А к семье ходишь? — Не очень часто. Чаще всего на день рождения дядюшки, сестры и брата, хотя не всегда получается даже это. Просто так зайти «на чай» мне никто не даст, конечно же. Повисла тишина. Но не какая-то угрюмая или противная, наоборот. Впервые в жизни Вэй Ин узнал, что даже молчание бывает таким приятным и успокаивающим, а Лань Чжань первый раз познал, какого это — ощущать тепло чужого тела настолько близко. Однако все распалось само собой: у Ванцзи начала затекать нога, и он попытался переменить положение, чем растревожил задремавшего Усяня. Тот начал в спешке подниматься, упал спросонья, и ситуация стала… Другой. Она все еще оставалась приятной, но уже с другим оттенком. Вэй Ин в замешательстве наблюдал Лань Чжаня, который вот, в его собственной кровати валяется рядом с ним и крепко обнимает. Его длинные черные волосы даже сейчас лежали на подушках идеально, лицо оставалось таким же холодным и красивым, а школьная одежда ничуть не примялась. В горле пересохло. Совершенство. Ванцзи удивленно смотрел на лицо одноклассника, который недавно так сильно бесил его и за мгновение выводил из себя. Из-за приглушенного света фонарей с улицы силуэт любимого, казалось, немного подсвечивался. Растрепанные волосы, пухлые розовые губы и немного красные от усталости и переживаний глаза. А еще эти плечи, ключицы, от которых сводило зубы — так хотелось укусить. Ванцзи не удержался и протянул руку, чтобы заправить прядь чужих волос за уши. Идеал. Всего на секунду мелькнуло осознание того, насколько эта ситуация смущающая и неправильная, щеки полыхнули от стыда, а потом уже было все равно. Ванцзи притянул Усяня к себе и поцеловал. И снова море впечатлений, и снова обычное касание губами ощущается по-новому. Тело покалывает от неизведанного удовольствия, кожа горит там, где они случайно коснулись друг друга — или не очень случайно. Из длинных волосы Усяня образовались два водопада прядей, которые скрывали их от внешнего мира. Один, два, семь, десять… На двенадцатом поцелуе Вэй У Сянь сбился. Да ему было все равно: в голове туман, тело как желе, и все, что осталось вообще в целом мире — чуть сладкие губы напротив, мягкие локоны чужих прядей, сильное и горящее огнем тело и потрясающий запах сандала, от которого пропадала способность ясно мыслить. Завибрировал телефон в кармане брюк, и Вэй Ин вздрогнул, спутав гаджет в чем-то посущественнее, а Лань Чжань проклял того, кто написывает ему в такое важное время. Хотя нет. Это был брат, и писал он по важному поводу. Уже восемь тридцать, а он еще не дома. Ужас. — Мне надо идти, — Усянь покорно кивнул, повернулся к экрану, где фильм как раз остановился на каких-то нежностях, и с горящим лицом все промотал. На вопросительный взгляд одноклассника пояснил: — Ненавижу все эти поцелуи на экране. Мерзость, — Лань Чжань только смущенно вздохнул и направился в коридор, думая о том, насколько его одноклассник странный порой. Одеваться после того, чем они занимались буквально минуту назад, было чертовски странно. Прощаться тем более. Вэй Ин ковырял обои на стене, не зная, куда еще деть неуемные руки, а Ванцзи вспомнил кое-что важное. — Сядь, — он похлопал по обувной полке, на которую технарь с удивлением приземлился пятой точкой и затих в ожидании. Мягкие, тонкие пальцы приятно помассировали пару мгновений голову и принялись работать расческой — она очень кстати оказалась рядом на полке. И — о чудо! — впервые в жизни Вэй Ин увидел свои волосы настолько гладкими и послушными. Он хихикнул, подумав, что Лань Чжань такой суровый и страшный, что даже его лохмы испугались и решили не препираться. Помнится, разок в школу Усянь завалился с неаккуратной, небрежной косой, а Ванцзи подумал, что ее надо переплести красивее. — Это… — восторг полный. Хоть и выглядел Вэй Ин очень и очень женственно, но прическа чертовски шла ему. Он еле оторвался от созерцания своего отражения в зеркале, вспомнив, что так и не проводил гостя. Обернулся к Ванцзи и тут же понял, что забыл кое-что важное. Щелкнул выключатель, и комната резко погрузилась во тьму. Гуманитарий только успел охнуть от удивления, как его схватили за шею и снова поцеловали. Быстро, но мокро и жадно, словно в последний раз. Усянь отстранился и глухо прошептал. — Береги себя. Надеюсь, дядя тебя не прикрепит к стене с вашими правилами как наглядный экспонат ужасного грешника. — Мгм. Дверь аккуратно закрылась. Щеки так и не переставали пылать до самой кровати, куда Вэй Ин после всех вечерних процедур вернулся уже просто поспать.

***

— И где же твой братец? — гневно пыхтел Лань Цижень, вышагивая в своем ослепительном костюме по гостиной. Лань Сичень только виновато и радостно улыбался, отлично осведомленный, куда направился после школы брат и где он сейчас. — Дядя. — М? — и Цзэу Цзюнь рассказал ему все. Практически от начала до конца. Глупо? Возможно, но Сичень отлично знал, какие рычаги давления он имеет на любимого дядюшку. Например, тот превыше всего ценил честность и правду, какой бы она не была. И что же в итоге? Все прошло куда лучше, чем ожидалось. Да, Цижень почти час ругался, и выглядело это смешно от того, что он не использовал общепринятые слова, а пытался передать эмоции, распиравшие его, литературным языком. По прошествии часа, когда стрелка подошла к половине девятого (и когда Сичень решил-таки вытянуть брата из райской обители господина Вэя), Цижень потеребил свою бородку, пошмыгал задумчиво носом и задал волнующий его вопрос. — Ты уверен, что Лань Ванцзи будет счастлив с этим… негодником? — Уверен, дядя. Я первый раз видел его таким счастливым. Он даже умудрился пошутить, — такие слова старика если не убедили, то хотя бы заставили призадуматься. — И ты опять забыл выпить таблетки для сердца, я прав? Немного стушевавшись, глава семьи сердито утопал в свою комнату, чтобы все еще раз переосмыслить и обдумать. На самом деле, он подозревал что-то подобное давно. Недаром растил племянников едва ли не с пеленок: Ванцзи он знал если не так же хорошо, как его брат, но и чувства, и эмоции на этом каменном лице трактовал верно. Поэтому от него не скрылись восхищенные и ревнивые, волнующиеся и мечтательные взгляды, которые его воспитанник кидал на главную занозу в его безупречном образовательном списке. Однако… Он принял это так спокойно потому, что сам знал ответ. Лань Чжань будет счастлив, в отличие от своего отца и своей матери, а счастье и благополучие двух Нефритов было важно ему как близкому для них человеку. — Ты сегодня поздно, А-Чжань, — только один взгляд, робкий, радостный, виноватый и полный какого-то нечеловеческого блаженства. Сичень улыбнулся и махнул рукой. — Я поговорил с дядей. Можешь спокойно идти в комнату, сегодня ругаться он уже не будет. Благодарный кивок, и сильная, широкая спина брата скрывается за поворотом лестницы. Повелитель собак Ну? Как все прошло??? Эти придурки поговорили? Никого не убили?

Принцесса Лань Все хорошо. Никого. А ты иди спать, потому что завтра у тебя контрольная, к которой ты, между прочим, совсем не подготовился.

Повелитель собак Да иди ты, умник…

***

Старейшина Илин

Хэй… Как же странно писать тебе, зная, что Лань Чжань, ахахах Мне чертовски стыдно…

Небольшая пауза во времени — где-то двадцать минут.

Старейшина Илин

Я даже не знаю, зачем это пишу… Наверное, я всегда восхищался этим человеком. С тех самых пор, как мне разрешили ходить в одну школу с братом. Вечно хмурый, всем недовольный, закопался в своих книжках и музыке — он вообще человек?! Всю свою жизнь хотел хоть как-то растревожить его, чтобы увидеть человеческие эмоции, а не только каменное лицо исполина (´ ω `♡) А потом… Мы стали старше, и он из послушного ребенка, который напоминал робота, стал настоящим совершенством. Сильный, высокий, стройный, везде успевает, все понимает, учиться лучше остальных — не школьник, а какой-то супергерой из фильма. И… Да, я постепенно начал приставать к нему уже не с тем, чтобы потревожить и разозлить, а чтобы получить хоть немного внимания к своей персоне. Даже сам себе до сегодняшнего дня не мог в этом сознаться. Глупо… А потом он появился в моей жизни как человек, которому я мог доверить все. Который не ругался на меня за то, что я пишу какую-то ерунду, в которой вижу смысл жизни. Который даже в своем строгом распорядке дня выкраивал для меня и моих работ минутку свободного времени, все читал, редактировал… Который не повел себя, как мудак, а сумел найти способ заговорить со мной, когда я обижался на всех и вся ни за что. Чудовищно глупо! Который выглядит, как моя самая далекая и несбыточная мечта. У него потрясающий глубокий и мягкий голос, очень красивое, мужественное лицо, пусть оно и холодное большую часть дня. У него мягкие, приятные волосы, которые не хочется выпускать из рук — это вообще законно, что Ванцзи всегда ходит с идеальной прической?! А еще у него нереально красивые глаза. Золотые, янтарные, цвета зеленого чая или закатного солнца, просто желтые — можно назвать как угодно, они все равно прекрасны и завораживают не меньше, чем он сам. Он идеальный. Он красивый, смелый, спортивный, спокойный, заботливый, умный, безупречный, аккуратный, восхитительный, бережливый, музыкальный, известный, выдающийся, изумительный, крутой, надежный, незабываемый, незаурядный, неземной, непогрешимый, скромный, тихий. Он лучшее, что могло быть со мной в жизни. Он просто лучший. И имя ему — мой любимый А-Чжань, или Второй Нефрит клана Гу Су Лань. И я бы хотел связать с ним самые важные слова в моей жизни… Я… Я люблю тебя. Очень сильно люблю, хоть и понял это только сейчас.♡ (￣З￣)

Долгая, очень долгая пауза, в течение которой Вэй У Сянь носится по комнате, как бешеный, воет, хнычет и краснеет. Он ни разу в жизни не писал чего-то подобного! Как Лань Чжань не умер, пока изливал душу на тот листочек?! И смайлики эти дурацкие, о боже!

Старейшина Илин

И вообще, ты все равно прочитаешь этот бред только утром, у меня будет время убежать куда-нибудь, до канадской границы, например…

И Вэй Ин даже не подозревает, что весь такой непогрешимый и послушный воспитанник Лань Циженя первый раз в жизни нарушает правила своей семьи, регулирующие распорядок дня. И что он прочитал те несколько сообщений сразу же, как они дошли до адресата, а вовсе не утром. Второй Нефрит Я тоже тебя люблю, Вэй Ин. (´, •ω•,)♡