Цветы

      Когда сердце бьётся с завидной скоростью — или примерно так же, как и наставник гоняет Изуку перед очередной тренировкой, Мидория с неуверенностью в своих действиях делает шаг вперёд и тихо шикает, когда пол от этого противно скрипит и раздражает слух.       Не то чтобы это особо мешало…       Но Изуку с опаской крайне комично выглядывает из-за дверного проёма и устремляет свой взгляд на небольшое кресло — человек, вальяжно расположившимся в нём, попросту не заметил наблюдателя.       Мидория едва удерживает себя от облегчённого вздоха, делая очередной шаг длиною ровно в пару сантиметров, но уж точно не больше.       Его сердцу, практически бьющему тревогу, предостаточно и этого, чтобы продолжить яростно биться о грудную клетку — как бушующие волны в шторм разбиваются об скалы.       Впрочем, на миг будто бы случайно встречаясь взглядом со своим личным «океаном», как Изуку нередко называл в своих фантазиях цвет глаз наставника, его сердце готово даже пробить эту преграду из скал, а от неловкости ситуации Мидория чудом не роняет из рук то, что так усиленно прячет за спиной, сам того не понимая, что край подарка предательски выглядывает, сдавая юношу с поличным.       Когда Тошинори небрежно перелистывает страницу, продолжая вчитываться в текст и дальше — как ни бывало, Изуку даже не может предположить, что это означает.       Пот тонкой полосой стекает по напряженной шее, в то время как по комнате в очередной раз слышится тихий шорох, приковывающий к себе внимание на миг совсем потерявшегося в пространстве Мидорию, который всё же решает вздохнуть, чего, как может показаться, Яги не замечает.       Но судя по тому, что на худом лице Тошинори появляется лукавая улыбка, Изуку остаётся лишь нелепо замереть в этом углу и абсолютно сбитым с толку наблюдать за человеком с книжкой, которого, похоже, ситуация только веселит.       Когда Мидория спустя время удосуживается зрелища — Яги, коротко скользящего языком по подушечке своего указательного пальца, чтобы ловко предоставить взору уже ставший не таким интересным текст с другой страницы, Изуку заставляет это тяжело сглотнуть.       Ком так и застревает в горле, пока в голове отчётливо проносятся мысли различного содержания.       Например, Мидория не раз представлял, что губы наставника точно прохладные и помогли бы спастись Изуку от жары после тренировки, словно кристально чистый и облегчающий своей прохладой родник.       И он бы с радостью потянулся к наставнику, глядя в голубые и так явно насмехающиеся глаза, прежде чем соединить губы в голодном поцелуе, слизывая капельки влаги и позволяя жёстко, даже немного грубо зарываться в свои волосы.       Тошинори бы отстранился с пошлым звуком и со смешком во взгляде, когда ученик застонал слишком откровенно и нетерпеливо ёрзал на коленях, пытаясь получить намного больше, чем является пределом его распалённого сознания.       …Но скорее Мидория перестанет извечно ломать руки, чем случится то, что кажется ему таким правильным.       Яги не был бы мил в постели и не щадил бы — как и на тренировках, поэтому Изуку с лёгкостью дал бы ему власть, пока тонкие пальцы точечно проводят от шейного позвонка до копчика, дразня своими действиями и вызывая мурашки по коже, а на шее Мидории появилось бы множество алых засовов, которые не скрыть воротником одежды.       Изуку их бы даже не прятал и покорно разрешил бы слегка грубо перевернуть себя животом к креслу, сам вставая в провокационную позу и вызывая этим шумный вздох мужчины.       Пальцы Тошинори ловко бы стянули штаны с юноши, а сам Яги оценивающе и голодно осмотрел бы его, медленно перемещая пальцы на ткань боксеров и потирая сзади промежность Мидории, но не двигаясь дальше.       Изуку заскулил бы от лёгкого трения, которого было слишком много, но в то же время — так катастрофически мало, что хотелось уже взывать…       Поцелуев бы было намного больше, оставшаяся одежда Мидории с шорохом полетела бы в сторону, а умелые пальцы двинулись бы на член поперхнувшегося от удивления Изуку, в то время как по его телу проносилась дикая и полностью охватывающая даже сознание волна жара.       От очередного прикосновения Мидорию словно пробило бы током, и с тонких губ Яги сорвался очередной смешок, когда ученик смотрел на него умоляюще.       Тошинори точно не придерживался бы незатейливого размеренного ритма с последующим убыстрением — легко касался бы головки и потирал её большим пальцем, совсем немного надавливая, чтобы дать намёк на силу, кроющуюся в этих движениях; вдумчиво прослеживал бы каждый изгиб и чувствительную жилку, пока Изуку не задрожал бы в его больших руках, а дыхание получалось лишь рваными полустонами.       Яги шлёпнул бы Мидорию по ягодице немного шутливо, пусть это и вызвало бы целый шквал огня, разгорающегося внизу живота у юноши, до слуха которого донеслась очередная колкость:       — На тренировках ты показал себя очень терпеливым. Но теперь ты так легко сдулся, а, мальчик мой?       Член ныл бы от болезненного возбуждения, а Изуку хочется в своих фантазиях закричать: «Хватит!», когда представляет, что с ним так легко играются и просто прекращают поглаживания.       Тошинори откровенно засмеялся бы, пока руки Мидории пытаются его удержать, а после он сжал бы пульсирующий член ученика в свой кулак, задавая нужный ритм — быстрый, жёсткий и даже грубый, как Изуку и мечтал.       По телу раз за разом пробегает дрожь, тонкими и невидимыми иглами пронизывая кожу и покалывая в тех местах, где руки Яги касались бы юноши.       Мидория кончил бы со сладким стоном и пульсировал в чужих руках — узловатых, словно ветки деревьев, когда горячее дыхание задело бы его ухо, а шёпот донёсся до затуманенного сознания:       — Кончи для меня, Изуку.       И он с лёгкостью подчинился бы, глубоко дыша и от изнеможения падая коленями на саднящую кожу поверхность кресла.       Но Тошинори не дал бы времени на отдых и, возможно, в самых тёмных фантазиях нарочито-медленно стянул бы с себя брюки вместе с нижним бельём, позволяя нагнуть себя прямо за столом и заманчиво смотря на Мидорию с чем-то во взгляде, из-за чего член Изуку возбуждается почти мгновенно, вновь становясь твёрдым как камень.       …Если бы Яги только знал об этом, то юноши как минимум уже не было здесь — или, что ещё хуже, послужило бы поводом для прекращения тренировок, которыми Мидория дорожит всем своим яростно бьющемся сердцем.       Осознание того, что в брюках уже невероятно тесно, вызывает по коже мурашки в купе со словами:       — Ты там уже уснул?       Вся кровь за один миг схлынывает с лица Изуку.       В конце концов, Тошинори, за всё то время, что Мидория его знает, явно нельзя было назвать терпеливым человеком во многих вещах, поэтому этого и стоило ожидать совсем побледневшему Изуку.       — А, мой мальчик? — переспрашивает Яги с откровенной усмешкой в голосе и склоняет голову на правое плечо, весело наблюдая за Мидорией, что так отчаянно окидывает комнату взглядом и нервно мнётся на своём месте. — Ну, что это ты там — неужто забыл, куда шёл? — продолжает Тошинори чуть более раздражённо и, пока Изуку, прикрывший свои глаза от волнения, совсем не видит, Яги искоса оглядывает его подробнее, прежде чем фыркнуть собственным же мыслям и дождаться того момента, когда юноша перестанет быть похожим на статую.       Тихие шаги по комнате запросто можно услышать, а Мидория будто бы специально растягивает мгновение, замедляясь под самый конец и нехотя распахивая свои глаза, чтобы смотреть точно в бушующие от чего-то «океаны» напротив.       На этот раз очередь Изуку издать смешок — ведь только так, когда наставник сидит на кресле, а сам юноша стоит рядом с поднятой от решимости головой, нет нужды слишком сильно запрокидывать голову при разговоре.       Он облизывает свою губу и поражается тому, что во рту за один миг буквально образовалась пустыня, саднящая стенки горла, но Мидория лишь трясёт головой и даже не задумывается над тем, как это выглядит со стороны.       Сердце бьётся как минимум раза в три чаще — как мысленно прикидывает Изуку и отсчитывает в своей голове ровно десять секунд, стараясь успокоиться под задумчивым, но в то же время весёлым взглядом, за которым Яги мастерски скрывает свою нервозность.       — Это… — на пробу говорит Мидория, кашляя в кулак и нелепо пялясь на свою обувь. — Это Вам! — выкрикивает он, низко склоняя свою голову и протягивая наставнику букет каких-то цветов. По правде говоря, Изуку даже не помнит, чем руководствовался, когда купил его у одной милой женщины, торговавшей не так уж далеко от школы. Но почему-то в голове сразу всплыл образ одного человека, а дальше для Мидории всё настолько туманно, как и представление о реакции Тошинори.       И, пожалуй, наступает тот редкий момент, когда улыбки, которой вечно прикрывается Яги, нет на его лице — она сменяется выражением крайней задумчивости, а брови сводятся к переносице — но это проходит слишком быстро, что Изуку едва успевает в мыслях сделать пометку.       — Ты явно ошибся, молодой человек, — качает головой Тошинори и изящно подпирает подбородок рукой, — я ведь тебе не девушка, — хмыкает Яги и специально оглядывает себя, проводя руками по телу. — Или я правда так на неё похож?       Слова заставляют Мидорию вернуться в реальность, в которой он дарит цветы мужчине и стоит перед ним в весьма неудобном положении. Но юноша не может отрицать, что хотел бы, чтобы на теле наставника были собственные руки, медленно поглаживающие каждый сантиметр, прежде чем и вовсе стянуть одежду, посасывая и целую обнажённую кожу; оставить влажную дорожку по всем торчащим от худобы рёбрам и плавно спуститься к паху, дразня горячим дыханием…       Изуку нервно улыбается и по привычке бормочет что-то себе под нос, желая провалиться от жгучего стыда и смущения.       И Боги, несмотря на всю ситуацию, от слов наставника в животе скручивается узел, а член продолжает болезненно пульсировать. Всё, что хоть как-то спасает Мидорию — немного мешковатые брюки для кунг-фу, скрывающие эрекцию.       Но, пожалуй, чего уж точно Изуку не ожидает — так это того, что меньше чем через минуту его слегка грубо схватят за руку, оставляя небольшой отпечаток на запястье вместе с судорожным вздохом с губ, и притянут к себе, чтобы игриво прошептать прямо в ухо:       — В следующий раз подсолнухи, мой мальчик. Надеюсь, что тебя это устроит.       И, возможно, Тошинори и впрямь лишь нечаянно задевает пах юноши своим коленом — Мидория точно не знает, но он абсолютно уверен в том, что ему нужно как можно быстрее пойти в душ, пока тело не началось «воспламеняться» ещё больше.       Бормоча несвязные извинения, Изуку буквально вылетает из комнаты под лукавый взгляд наставника и напоследок замечает на острых скулах намёк на смущение — след румянца, что было, мягко говоря, в новинку.       Перед сном Мидория обязательно обдумает всё произошедшее, а пока, стоя за дверью в уборной, он дышит слишком рвано, пытаясь привести себя и распалённое невинными действиями в виде простых прикосновений сознание в порядок.       Когда до Изуку доходит смысл сказанного Яги, почему-то он уверен, что это только начало.

***

И всё же, пусть Мидория мало что понимает, но в голове возникает мысль, что, кажется, идея с цветами была не такой уж плохой — поэтому теперь Изуку отчаянно ищет подсолнухи по всей округе…