Pixel

Глава 5

Большой потенциал и ни капли самоконтроля

И тренировки начались. Парни упахивались каждый день настолько, что к его концу не могли оторвать тела от кроватей. Арсений осваивал новые заклинания, радовался, как ребенок, когда что-то получалось. Антон учился ближнему и дальнему бою. Он был удивлен, как и Арс, тому, что не обязательно было набивать опыт, что б вкачать навык. Умения прокачивались сами даже при тренировках. Общение между магом и семьёй эльфов стало очень тесным. Паренёк стал для них родным, как и они. Свободное от тренировок время Арсений проводил либо с Окси, либо с ее отцом, составляя картину мира, в котором они с напарником очутились. Старший эльф так и не назвал своего имени, хотя Арсений догадывался, как его могут звать, ведь тот выглядел один-в-один как его отец. Но лишь выглядел. Попов отдал бы все, лишь бы его родители проявляли по отношению к нему такую же заботу. Антон редко видел мага, но как-то даже не переживал по этому поводу. Пока одним днем, проходя мимо дома, не увидел, как тот что-то обсуждает с Окс, улыбаясь широкой красивой улыбкой. Неприятное чувство кольнуло Шастуна. Подобное он испытывал лишь однажды, когда этот гребаный Попов из одиннадцатого класса общался почти со всей школой, а на него не обращал внимания. Как будто Антона не существовало вовсе. И после этого все закрутилось. Подъебы, носки в окно, драки. Бывало, что ночами зеленоглазый сидел на крыше здания, смотря в окно многоэтажки, где располагалась спальня ненавистного старшеклассника. Быть может, шатен и был бы рад прекратить это все, но где гарантии, что брюнет не забудет его? Хотя сейчас это уже не имело значения. Его нет в школе уже месяц. Шаст был готов поспорить, что никого не волнует его отсутствие. Какая разница, что взбрело раздолбаю в голову на этот раз? И вот он сейчас чувствовал эту обиду. Зеленоглазому было обидно, что из-за тренировок, он не может даже поговорить с эльфом. Может быть, он бы спросил сероволосого про реальность. Кем он был, где жил, чем увлекался? Но увы. Все эти мысли настолько распалили Шаста, что единственным выходом оставалось выплеснуть все эмоции в тренировке. По началу все шло как обычно: отработка старых приемов, попытки поставить новые. Безуспешные попытки. — Пиксель, ты как будто не здесь, — проговорил учитель, прокручивая нож в руке. Эльф был одет во все черное, даже глаза и те были полностью черные, а по лицу расходились чешуйки цвета вороньего пера. Отец Окс сказал, что тот лучший в своем деле. Первоклассный воин. — Я тут. — Я не вижу. Ты должен держать мозги холодными. А у тебя они забиты черт знает чем. Если ты так будешь филонить во время боя, то не видать ни тебе, ни напарнику зеркала. Станете грудой пикселей и все. Вас даже не похоронят. Если не думаешь о себе, то о напарнике подумай, — проговорил темный эльф, нанося удар. Они вновь закружили в драке. — Я и так о нем думаю, — шипел Шаст, отбиваясь от мастерски поставленых ударов. — Даже слишком много. Чего нельзя сказать о нем. Сидит с Окси и даже не думает, что нужно как-то выбираться отсюда. С каждым своим словом зеленоглазый распалялся все сильнее. Внутри него буквально разгорался пожар. Ревность, злость но все и вся сплетались в один клубок. В момент над площадкой поднялся туман,разошлись клубы дыма. На глазах эльфа ученик растворился в них. И пришел уже черед учителя отбиваться от ежесекундных атак ассасина. — Никому нет до меня никакого дела. Я это очередной раз понял. Люди находят то, что им нравится, а потом просто сваливают из твоей жизни. Не обращают внимания, как будто все так и должно быть. Дело пахло жареным, но все ухудшилось, когда из дыма вылезла когтистая черная лапа, сжав горло эльфа. Антон окончательно потерял себя в гневе, растворившись в нем, как в клубах дыма. Площадку озарила вспышка, послышался треск молний. Зеленоглазый упал на песок. Темный эльф опустился рядом с ним на корточки, держась за шею. — Поцарапал все же, чертяга. Такой потенциал, и ни капли самоконтроля. *** Очнулся Антон уже в кровати. Жутко болела голова, а тело ломило. Последнее,что он помнил — яркий свет перед глазами и адскую, пронизывающую все тело боль. В нише противоположной стены сидел маг. Парень складывал из бумаги журавликов, после чего оживлял их. Их было всего двое. Бумажные создания кружили под потолком. Арсений заметил, что Шаст очнулся. Бирюзовые глаза смотрели на напарника, в них читались смешанные чувства. — Привет, принцесса, — хохотнул зеленоглазый, но скрючился от вновь наступившей боли. — Я Граф. Еще раз назовёшь принцессой — заколдую, член отвалится, — даже сквозь черную дымку было видно, как увеличелись глаза ассасина, который запереживал за целостность своих ставляющих. Эльф лишь рассмеялся, подойдя к кровати и присев рядом, вынуждая Шаста подвинуть ноги. — Сколько я провалялся? — Почти два дня, — Арсений опустил взгляд, теребя длинные пряди платиновых волос. — Ты чего? — туча дыма поднялась над кроватью, а после разлеглась головой на коленях Попова. — Я думал, ты уже не очнешься. — Ты расстроен, что я жив? — голос Шастуна стал тише. — Наоборот. Я испугался, что останусь один. Снова. — Один? По-моему, ты с Окси хорошо ладишь и с ее отцом. — Дурак. Я просто напоминаю им Арса. А еще они очень добрые. Но в этом сумасшедшем мире я могу доверить свою жизнь только туче дыма с зелеными фонарями вместо глаз. Я задумывался остаться на этом уровне и не идти дальше, но я хочу в реальность. Даже не против услышать насмешки в свой адрес. — Насмешки? Над моей принцессой кто-то смеется? — Хорош. Не смешно уже. — Я и не смеюсь, — комната наполнилась дымом. Эльф не мог ничего разглядеть дальше кончика своего носа. По телу Арсения пробежал табун мурашек, когда на плечи легли когтистые лапы напарника. Зеленоглазый прикусил губу, смотря на мага, который дрожал в его руках, как кролик в лисьих лапах. Покачав головой, шатен притянул к себе парня, заставляя откинуться назад, крепко обнимая. Меньше всего, ему хотелось, что б эльф его боялся. Девиз: "Бей своих, что б чужие боялись" — был явно не по нраву Шасту. Зарывшись носом в макушку напарника, ассасин успокоился. Дым в комнате растворился так же быстро, как появился. — Что это сейчас было? — повернул голову Попов, пытаясь посмотреть на друга. — Не важно. — Всмысле? Ничего не попутал? У меня чуть сердце не остановилось,а это, прошу заметить дикая редкость! Поэтому я жду объяснения. — Потом. Мне сейчас так уютно, что даже думать влом. — Ну ты блять... — Не блядь, а честная давалка! — со знанием дела проговорил зеленоглазый, после чего обоих выкосило в хохот. Арсению было интересно, как сейчас выглядит его напарник. На сколько широкая у него улыбка, выступают ли от смеха слёзы на зеленых глазах, есть ли ямочки на щеках. И все это так манило своей неизвестностью. Руки сами собой обняли тучу черного дыма за талию. Эльф удивился, насколько тот был худой. От зеленоглазого пахло дымом костра, а так жженым табаком. — Дурной. — А сам-то?