Желанная свобода

      Богатство       Слава       Признание       Любовь       Счастье       Надежда       Отчаяние       Все это может предоставить именно она — Башня, в которой из дня на день проходит сражение. Она не жалует слабаков, нытиков, или существ, что не могут пойти на жертвенность. У башни есть свой разум, в котором она не разделяет добро или зло, для неё важен лишь результат.       Верно, она жестока, алчна, и порочна, но все выше из перечисленного дарует лишь она.       Даже спасение…       Беззаботная душа, взбирающейся на вершину ради одной лишь встречи. И та, что ищет невозможного, идущая по головам, стремительная, непокорная, омерзительная. Да, пусть она будет таковой, ведь более точного описания такой женщины нет никакого оправдания.       Она именно такая, и что же в этом плохого?       В башне все равны, здесь нет добрых или плохих.        Так почему же одна единственная душа, что решила сбросить груз с плеч, убежать от него, считается гнусным созданием?       В этом нет справедливости…       Она, идущая по головам людей, не зная ни жалости, ни пощады, попросту идет вперед, нисколько не сворачивая назад. Она отказалась от всего, ради одной лишь мечты. И даже сейчас, видя, как перед ней проходит её давнее прошлое, она все равно гордо идет на своем.       Так в чем же её порок?        С каких пор стремление стало грехом?       Она не знала, ответ всегда выскальзывал из губ.       И так, днем за днем, проходя по одному и тому же курсу, Рахиль — героиня сего рассказа, была в далекой прострации, желая по скорее разойтись по разным закоулкам башни, изредка встречаясь на испытаниях, если до этого когда-нибудь дойдет.       Она отпустила его, так пусть же он отпустит и её.       Небольшими шагами ипостась в массивном плаще, направлялась туда, куда собственно и глядели те яркие огоньки янтаря, смотрящие на все с далекой колокольни, пока небольшие клыки, то и дело прокусывают сладкое основание спелого яблока, делая отличительный звук, свойственный лишь ему.       Вслушиваясь то в идущий топот, то в этот невероятный звук активного поедания, наш второй персонаж, все же любезно вынырнул из угла.       — И давно ты ходишь за мной? — с должной усмешкой проговорил Кун.       Синеволосый юноша достаточно миловидной наружности, хотя пусть вас не смущает эта мордашка. Он такой же как она, лишь цели более приземленные, хотя тут надо внимательно подумать, кто же из них летает в облаках.       Рахиль опешила, ведь такой внезапности, такая как она нисколько не ожидала, тем более во время своей небольшой трапезы.       — Моя комната находится в…       — …В той стороне — любезно перебил её синеволосый, указывая за спину, должным образом доказывая, что эту девицу он читает насквозь. — Видишь ли, в той стороне только тупик, и проход на право, но он нисколько не ведет в твою комнату, только если ты не живешь на балконе. — тут Кун слегка нахохлился, будто бы вовсе не понимая, что она вообще хочет.       — Колись уже. — начал более раздраженно.       — Баам…       — Да? — сощурил он свой голубоглазый взор, ведь об этом мальчишке он послушать совсем не прочь.       — Не говори ему обо мне, скажи что он ошибся, и совсем я не та за которую он меня принял. — её хладнокровности вынуждала парня слегка опешить от резкости. С виду бойкая, а такое чувство, что разговаривает с действительно кукольным персонажем. Кун выровнялся, свел брови в явном негодовании, после чего все же спросил:       — Он рано или поздно догадается сам, а ты все бежишь от него. В чем дело, Рахиль? Неужели Баам такой страшный…? — в шутку высказал. Все та же обыденная колкость, но вот ей видимо вообще не было смешно, даже и на йоту.       — Страшный… — якобы на автомате повторила его же слова, к чему тут же развернулась, делая уверенные шаги прочь. Естественно такой поворот событий ему вообще не понравился, к чему тот успел подхватить её кисть, дернув прямиком так, чтобы девушка все же обратила на него свое внимание.       Эти вечные «смущенные» глазки, уже более чем надоедают.       — Давай заключим сделку.       Рахиль же, находясь не в особо выгодном положении, тут же хотела отдернуть свою руку, не желая чувствовать на себе вообще никаких прикасаний, но что-то остановило её.       Слова.       Верно, сделка, очередная сделка в круговороте событий башни.       Действительно, как живущий организм здесь все идет так, как и должно быть, так что прислушиваясь к его словам, Рахиль, будучи слабым игроком на данной доске, все же внимательно прислушалась к данной дилемме, наконец-то выглянув из своего капюшона.       — Ты рассказываешь мне побольше о Бааме, а я в свою очередь единожды помогу тебе, в любой удобный для тебя момент.       — Ты так сильно хочешь узнать о нем. Не расстроишься?       — Нисколько, хоть по нему и не скажешь, но он намного интереснее большинства обитателей башни, и только тебе одной известно об нем все. Я ведь прав? — от его щепетильного вопроса Рахиль нахмурилась, после чего наконец-то освобождаясь от мужского захвата. Вдох, десять секунд размышлений, и блондинка высказала вердикт.       — Я отвечу на три вопроса.       — Хорошо.       — С полученным ответами, ты в любой момент поможешь мне, вне зависимости от испытания, этажа, или задания.       — Верно.       — В случае твоего отказа, ты… убьешь себя. — и тут Куна явно застали врасплох, хотя с другой стороны он более чем ожидал такой выходки, от темной лошадки. Едко улыбнувшись, парень все же одобрительно кивнул ей на этот счет.       — Я согласен. Сейчас риск на каждом шагу, так что даже здесь приходится иди на крайности. — рука любезно вытянулась, для должного закрепления договора, между обоюдными сторонами, но видимо Рахиль, стоящая прям таки перед ним, видимо вовсе не желала пожимать его руку.       — Хэй, это вообще-то обязательно.       — Есть еще одна часть договора… — добавила она к прочему, что Агеро уж тем более был раздосадован.       Ладонь эффектно легла на лоб, в качестве разраженного фактора, ведь всякие подводные камни в договоре всегда были к несчастью. Её небольшие пальцы аккуратно легли на ткань капюшона, снимая его, тем самым представляя Куну лицезреть её величество Рахиль во всей красе.       — Последнее, что осталось на моем пути это честь. Наверняка, такой как ты не раз бывал рядом с женщиной…       Обоюдный договор.       Две стороны, два начала, и два конца.       Здесь вообще не должно было чего либо еще.       И почему же, всегда вот с такими вот особами выходит боком? Он что, какой-то магнит на неприятности особо мазохистского вида?       Видимо так, ведь сейчас, стягивая свой галстук, и с не особо радостными возгласами расстегивая пуговицы, ему предстояло действительно нечто.       — Зачем тебе вообще сдалось такое? — должным образом хмурится, поглядывая на девушку поодаль, что так же занимаясь своими вещами, то и дело стягивая пояс на платье, а следом за ним и само платье.       Рахиль, будучи искореню не многословной персоной, мимолетно присмотрелась к парню, но тут же отвела взгляд, будто бы не понимая в чем естественное желание, может вызывать каких либо вопросов.       — На пути в башню многого лишаются. Можно сказать, именно это должно придать мне некой уверенности, для будущего.       — Действительно? Я вас девушек видимо вообще не понимаю, ведь это не делает никого сильнее.       — Ты так думаешь?       — Скажем так — научный факт.       — Хах…       — Хах?! — аж вздернул он бровь от безграничного удивления, но пропади все пропадом, отказываться было слишком поздно.       Её каскадное платье слетело на пол, от чего Кун тут же опешил, видя, как блондинка аккуратно повернулась к нему, все смотря своими большими янтарями.       Она совсем не нравилась ему.       Все такое небольшое, хрупкое, будто бы вот-вот сломается, даже если Кун всего, то возьмет её за руку. Даже когда её руки потянулись к ленте на волосах, Агеро все равно был ошарашен скорее этим договором, нежели её женской красотой.       Так, её легкие волосы более не были замкнуты, к чему дали теперь ей полную свободу во всем. В такие моменты, даже в самой тихоне просыпаются некие «скрытые демоны», к чему из виду мышь, робко подошла к милому Агеро, все приглядываясь к тем голубым глазам.       — Скажи Кун, хоть на долю секунды, ты перестал меня ненавидеть? — шепотом проговорила Рахиль, пальцами проходя вдоль обнаженного торса парня. Он же в свою очередь смотрел лишь на неё, до сих пор, до последней секунды сего акта, искал в ней один лишь ответ, на вопрос, который стоял несколько моментов ранее.       Зачем все это?       — Ты очень ужасный человек, Рахиль. И именно за это, тебя невозможно ненавидеть. — действительно, его слова нисколько не искажали её суть. На душе стало даже как-то легко, к чему девушка приглушённо ахнула, более чем понимая, что тот имеет в виду.       В последующих секундах, Агеро решил взять инициативу, тем самым любезно проводя её прямиком на кровать, массивно нависнув сверху.        По ней и не скажешь, но от такого положения, некогда смелая, стала уязвимой, хоть и не покраснела, как это требует закон.       Она лишь сглотнула, проецируя в своей голове различные образы, от малого до великого. Так, Кун именно и посчитал, смотря как она то и дело осматривает его, будто бы он держит пистолет над её макушкой, а где-то в кармане есть сотовый — вот только в обнаженном виде совсем нет карманов, так что же это, плотский интерес?        К черту все, и пусть в голове каша, и он должным образом попытался полностью отключить свой мозг на последующие минуты, а позже пытаясь стереть все образы у себя в черепушке. Пальцы аккуратно проходили вдоль изгибов в талии, пробираясь между бедер, губы скреплялись на шее, чувствуя, что дрожь от касаний, что её неуверенные звуки.       Действительно, сама невинность в лице той, что прыгает по головам.       Надо отключить разум, не думай.       Раз за разом повторял себе же Кун, одной рукой управляясь с её небольшого размера грудью, а вторую, в свою же усладу, лаская губами, изредка покусывая затвердевший сосок, слыша на фоне уверенные возгласы. В ином случае девушка бы сопротивлялась, или бы намекала своему партнеру, куда бы лучше всего, но случай Куна был предельно прост: делай, что душе угодно.       Именно она, свобода воли, полностью отбивала ему голову прочими мыслями, никак не дав сосредоточится на чем-то одном. И тут, в порыве своих ласк, он услышал протяжные вздохи, будто бы кто-то сейчас действительно задохнется. Он смело открывает один глаз, все же взглянув на виновницу сего торжества, и та, с небольшими выступившими слезами, да ярким, спелым румянцем, все смотрела на него, умаляя лишь одно.       Парень опешил от такого вида.       В порыве мысли, он совсем сбился в темпе, к чему действительно перестарался, даже когда его пальцы непринужденно ласкали её, он совсем не почувствовал того, что данная дама была совсем на пределе.       Вот скотство.       — Повернешься? — любезно высказал Кун, смотря на её изумленный вид. Бренное тело послушно пошло на поводу, к чему он легко смог подстроить Рахиль под нужную для себя же позицию. Рахиль любезно выгнулась в спине, вытянув ягодицы, пока руки крепко вжимались в подушку.       — Будет больно. — горячим шепотом проговаривал парень, склоняясь к ней, и слыша изумительный писк, в лице которого она уверенно закивала, в очередной раз позволяя ему, что заблагорассудится. Так, вообще не спрашивая её разрешения, Кун беспардонно вошел в неё, слыша должный крик, смещенный в протяжном стоне, который она любезно приглушала подушкой.       — Узко… — тяжело говорил себе под нос, вжимая все её тело в кровать, тем самым делая неспешные движения. Медленно, уверенно, чтобы она могла прочувствовать все прелести своего нутра, а после в полагающейся свободе воли, начать быстрые, и безостановочные, доводя её до быстрого пика. Кун тяжело прорычал, вздыхая прямиком её в спину, как только слышал её ели слышные мольбы, что ей все же было больно, хоть она и не отказывалась от этой боли.       Действительно, страшная женщина…       Но самое странное то, что она выкинула после, все же развернувшись к нему, и жалобно взглянув. Действительно, как щенок, который. Который только, что взял на себя инициативу.       — Опять я летаю в облаках… — в тяжелых вздохах высказывался Кун, лежа на спине, пока Рахиль видимо набралась так званной «уверенности».       — Еще...еще… — вздрагивала она в должных конвульсиях, вводя в себя половой орган, да вновь корчась от жестокой женской судьбы.       И кто же вырастил из неё такую мазохистку?        Должно спрашивал себя же член глав семей, но ответа к сожалению, он не найдет.       Её бедра в быстром темпе начали двигаться ему на встречу, к чему парень должным образом подхватил её, не дав совсем упасть при таких-то резких движений. Совсем не опытная, могла упасть в любой момент, ведь пробовать, что-то новое в такой непростой ситуации, Агеро совсем не хотелось. Так, что став для неё некой опорой, она все-таки крепко держалась.       Стоны, рыки, удары бедер, все это смешалось в глубинной тишине комнаты, в которой такого вообще не должно было произойти.       Её решения, её действия, Рахиль будто была сейчас на пике своего сознания, поглощенная этим грехом, что когда к ней все же вернулось сознание, она тут же убавила темп, подбирая его нежные руки прямиком себе на шею.       — Вот так…не сдерживайся. — сказать, что Кун был в шоке, вообще ничего не сказать.       Она, действительно… конченная мазохистка, к чему он сразу же попытался убрать свои руки, нисколько не подписываясь на вот это, но Рахиль все равно настаивала, будто бы без этого она совсем не сможет кончить.       Она смело набрала в легкие воздух, начав тут же вновь этот непрерывный темп, пока её тонкая шея, была наглухо сдавлена двумя руками, сжимая её сперва аккуратно, как никак, но ответов она ему пока, что не дела, чтобы её убивать.        Закатывая глаза в экстазе, Рахиль жадно сжимала зубы, ели выговаривая, что-то на подобии «сильнее», вынуждая Куна действительно нисколько не сдерживать себя в этом.       Психика соскальзывает.       Он был на пределе, так же, как и она. Когда же из рта начала вытекать слюна, а шея по немного начинала хрустеть, Агеро действительно желал всем своим сердцем прекратить, но… что-то в нем пробудилось.       То ли её сжатое нутро, при котором казалось, что она взорвется как шарик, то ли её прекрасное личико, которое наконец-то получило должные эмоции. Он нагло вдавил её в кровать, снова нависая сверху, на сей раз оставляя последние движения за собой. Женское тело начинало биться в конвульсиях, пока глаза уставились на него, отражая его такую же, совсем не чистую душу.       Он смотрел на них, жадно смотрел, делая финальные толчки, при которых он наконец-то смог кончит в неё, а аккордные стоны девушки становились все менее громкими, и скорее напоминали хриплый предсмертный вопль.       — Уб.ей.м. — ели было слышно от неё, но Агеро не слушал.       Он действительно увлекся этим, и лишь когда потоки слез коснулись его пальцев, он будто бы проснулся ото сна, древнего и гремучего. Отпустив шею Рахиль, Кун видел, как она жадно заглатывала воздух, ни секунды не прекращая кашлять.       Ему оставалось смотреть сколько ни на неё, а на содеянное в виде прекрасного синяка удушения, что на долго останутся в его воспоминании.       — Хахах.а…аха. — в должной истерике вжималась в себя девушка, берясь обоими руками за голову, ведь где не посмотри, идея подобного самоубийства была просто прекрасна.        Она бы наконец-то, избавилась от всего, и никто не горевал. Или же.       В секунде её осенило, ведь раз она смогла чужими руками чуть не оборвать себе жизнь, то так, она сможет оборвать и того, кем так дорожит?       Нет, это совсем другое, но раз те руки на которые она сейчас смотрит, уже совсем не дрожащие от происходящего руки, не смогут совершить нечто ужасное?       Башня не жалует слабых. Верно.       Данное событие доказало, что она не страшится даже смерти, точно так же, как и на этом испытании. Почему же тогда Баам весь такой особенный?! Всегда…       Раз она смогла доказать это самой себе, то наверняка сможет доказать и фее, что страха в её порочной душе совсем нет. Она действительно готова ко всему, готова пожертвовать и отпустить все, что держит это бренное тело.        Разве она недостаточно страдала, чтобы заслужить хотя бы долю сострадания, или то самое…признание?       Башня вечно испытывает нас. Верно.       Никогда не сворачивай. Не смотри назад, не привязывайся к чему-то, или лишишься всего. Верно.       Убей, последнее, что сдерживает тебя. Верно.       Стань… Богом.       — Рахиль? — попытался все же привести её в чувство Кун, как она перевела те безумные огоньки прямиком на него. Её губы расплылись в широкой улыбке, и хоть на глазах до сих пор шли горькие слезы отчаяния, она все равно улыбалась, находя все это скорее безумным, нежели смешным. Хохот, сумбурный, но все же хохот, с которым она ответила ему:       — Когда же я стану свободной?