Друг, который никогда не предаст

- Хватай его! - слышит Лютик и, обернувшись, видит троих могучих детин, несущихся в его сторону. В следующий момент он понимает, что эти слова относятся к нему, и на этот раз дело будет посерьёзнее, чем преследование за очередную соблазненную девицу. За ним бегут люди, подчиняющиеся главе города, опасные и беспринципные головорезы. "Что им нужно от меня?" - в панике думает Лютик, продираясь сквозь ряды ругающихся торговок, рассыпая товар и уворачиваясь от их праведного гнева. С Геральтом они расстались пару дней назад, когда тот обвинил его во всех грехах и прогнал. Лютик в глубине души страдал от несправедливости его слов, но счёл за лучшее уйти, не раздражая ведьмака ещё больше и не нарываясь на физическое воздействие. Как он уже один раз ощутил на себе, рука у Геральта была ох какая тяжёлая. Тем не менее, его гордость была задета несправедливым обвинением, да ещё и высказанным так грубо, и он с трудом сдерживал зреющую в душе обиду. Это он то «накидывает сверху ещё больше дерьма»? Он, который, как верный пес всюду следует за Геральтом, отстаивая его доброе имя?! Бард чувствует, как его грубо хватают за воротник и сильным ударом по голени сбивают с ног. - Попался, чёртов музыкантишка? - рычит один из головорезов, коленом надавливая на грудь Лютика и прижимая его к земле. - Что вам от меня нужно? - тяжело дыша спрашивает бард. - Где Мясник из Блавикена? - мерзкий тип приставляет к горлу менестреля нож. - О, вам так позарез нужен мясник, милсдари? Так это не здесь. Тут, господа хорошие, овощные ряды, мясники со своим товаром подальше стоят. - Не удерживается от язвительного ответа Лютик и тут же получает с размаха кулаком по лицу. - Шутишь? Ничего, мы из тебя желание шутить быстро выбьем, гаденыш. Его все так же грубо поднимают за шиворот и куда-то тащат за собой. Испуганные торговки не осмеливаются открыть рот.

***

Лютик сгибается от очередного удара в солнечное сплетение. - Ну? Так и будешь молчать, дрянь такая?! В последний раз спрашиваю: где ведьмак? Где Геральт из Ривии? Бард хватает окровавленным ртом воздух. Сил звать на помощь давно не осталось. - Не знаю. - Хрипит он. Перед глазами от боли мелькают мушки. - Знаешь. Ты везде за ним таскаешься, как течная сука за кобелем! Говори, куда он пошёл! - Горланит самый высокий из его мучителей. Лютик закрывает глаза, чтобы не видеть этих зверских рож, и тяжело дышит. Запястья саднит от впившихся веревок, на теле нет живого места от побоев, в горло стекает кровь, которую приходится глотать, борясь с подступающей тошнотой. - Отвяжитесь от меня. Ничего я вам не скажу. - Устало шепчет он. Ему уже все равно, он готов умереть, даже хочет умереть, чтобы не чувствовать боли. Сейчас не время и не место вспоминать обиды, и он знает одно: никогда и ни за что он не выдаст Геральта, хотя знает, куда он направился. По крайней мере, догадывается. И он готов к пыткам, к боли, к смерти. Он не предатель и никогда им не станет. И не потому что Геральт его соулмейт, об этом он старался вообще не вспоминать, понимая, что ведьмака эта новость не обрадует, а потому что Белый Волк его друг. И если уж на что-то большее он надеяться не может, то звание друга он сумеет заслужить.

***

Трое отморозков о чем-то шепчутся в углу, отчаянно жестикулируя и бросая косые взгляды на пытающегося отдышаться менестреля. Наконец, один медленно подходит к Лютику, развязывает ему руки и хватает за волосы. Бард шипит от боли и ругается сквозь зубы. - Потише, красавчик. Мы тут посовещались... Ты решил, что ты герой? Спасаешь своего друга, да? Умереть за него готов, верно? Бард молчит, нахмурившись и гадая, к чему они клонят. - Так вот, - продолжает отморозок, - мы тебя отпустим. - Что? - не поверил своим ушам Лютик. - Что слышал. – Головорез насмешливо прикасается к шее барда острием ножа, без нажима ведя вниз и слегка сдвигая ворот рубашки. - Мясника из Блавикена знают многие. Они могут оказаться посговорчивее. Мы все равно найдём его. А ты иди... Менестрель недоверчиво посмотрел на всех троих. - Не веришь нам, птичка? А мы и правда отпустим. Только вот за одну услугу. - Я не скажу, где Геральт. - В сотый раз повторил Лютик, устало вздохнув. Неужели они правда такие идиоты, что ещё надеются на то, что он выдаст друга, или им просто нравится мучить его? - И не надо. Я ж говорю, другие скажут, оглох? А тебя мы задержим только на то время, которое требуется, чтобы немного наказать тебя и научить быть более сговорчивым. Мужчина сально усмехнулся и преувеличенно ласково провел грязной рукой по лицу барда. Лютик мотнул головой избавляясь от прикосновения. Наёмник резко толкнул музыканта в грудь и повалил обратно на солому, попутно стягивая с себя штаны. - Убери лапы, скотина. - Отчаянно закричал Лютик, поняв, чего от него хотят. Нет, он не позволит! Лучше смерть, чем такое! Геральт, где бы ты ни был, Геральт, прошу тебя, помоги! Бард пытается приподняться, но отморозок садится ему на грудь и тычет членом в плотно сжатые губы Лютика. - Ну, давай, мальчик, порадуй папочку. Небось своему ведьмаку и не такое позволял. Менестрель всхлипывает сквозь зубы, и мерзавец все-таки проталкивается в его рот и горло, вызывая рвотный позыв от привкуса немытой плоти. Лютик, поборов рефлекс, изо всех сил сжимает челюсти. Наёмник орёт дурным голосом, пока двое остальных заставляют барда разжать зубы и оттаскивают его от товарища. Менестрель отплевывается от мерзкого вкуса, смешанного с чужой кровью. Двое уцелевших скручивают барду руки за спиной, и он уже готовится распроститься с жизнью, как вдруг один замечает на открывшейся шее то, чего не заметил его мучитель. Метка соулмейта. Метка, которая проявилась в 16 лет. Имя второй половинки. Оба они, и Геральт, и Лютик, носили имена друг друга, проступавшие темно-бордовым росчерком чуть повыше ключицы. "Геральт" - значилось на тонкой белой коже барда. Ведьмак же носил метку "Юлиан". Лютик прилагал все силы, чтобы Белый Волк не узнал его настоящего имени и не увидел его собственное имя на коже барда. Он предпочитал молчать, нежели переносить холодность и безразличие Геральта. Лютик был уверен, что не нужен ведьмаку в качестве второй половинки. Этот хладнокровный мутант даже от дружбы с ним отрекался, о большем и говорить не стоило. - Эй, смотри-ка! - говорит один из наёмников. – Да он не просто ведьмачья подстилка. Так что мы можем поймать Мясника на живца. Рано или поздно он будет искать своего мальчишку-соулмейта, если… Лютик не успевает ничего сказать, как дверь сарая распахивается от удара ноги, и туда врывается разъяренный Геральт. - Не ждали, мрази? - Шипит он, гневно сверкая янтарными глазами. Лютик ошеломлен не меньше наёмников. Как Геральт его нашёл? Тот, что заметил метку, бросается на Геральта, но ведьмак делает шаг, мгновенно выставляет руку с мечом вперёд и тот напарывается на острие клинка грудью. Извращенец, которого травмировал Лютик, катается по полу и хрипит от боли, так что Геральт не берет его в расчёт. Пока. Ему ещё предстоит ответить за то, что он собирался сделать. У третьего нет шансов против ученика Весемира, поэтому тот тоже быстро отправляется вслед за товарищем. Растерянный и дрожащий Лютик смотрит, как Геральт медленно приближается к корчащемуся на полу мерзавцу и приставляет клинок к его шее. - Ну что, тварь такая, добегался? - с ненавистью в голосе говорит он. - Не ждал меня? От ведьмака сейчас веет не просто опасностью, а смертью, лютой, мучительной, страшной. Обезумевший от боли наёмник трясёт головой и скулит. - Я бы с удовольствием размазал тебя по стене, сука паршивая, за то, что ты хотел сделать, но, вижу, ты уже неплохо наказан. - Рычит Геральт и лёгким росчерком перерезает тому артерию, на этот раз не нанося удар милосердия, позволяющий жертве умереть быстро и легко. Мерзавец умирает, захлебываясь собственной кровью и видя фосфорецирующие желтые глаза с вертикальными, как у кота, зрачками. В глазах ведьмака было столько ярости, что Лютик попятился. Геральт вложил меч в ножны и приблизился к барду, грубым пинком отшвырнув с дороги тело наёмника. - Лютик... С тобой все в порядке? - неуверенно спрашивает Геральт. - Позволь помочь тебе. Менестрель случайно бросает взгляд на своего насильника и жесточайший рвотный спазм скручивает его желудок. Он почти падает на колени, но Геральт подхватывает его и, придерживая за талию, прикладывает к губам флягу с чем-то крепким. Первый глоток бард сплевывает, прополоскав рот, второй обжигает горло и спускается по пищеводу. Резкий запах алкоголя забивает мерзкий вкус во рту и музыканту становится немного легче. Его начинает трясти от пережитого, избитое, измученное тело не слушается. Геральт бережно подхватывает Лютика на руки и выходит из сарая. Ускользающим краем сознания бард ловит запах кожи и стали, прохладное прикосновение куртки Геральта к щеке, видит закатные лучи... Это значит, его пытали почти 6 часов.

***

Просыпается Лютик от осторожных прикосновений. Геральт обрабатывает его раны и ушибы каким-то резко пахнущим настоем. - Больно? - сочувственно шепчет он и отнимает губку от кожи, когда бард открывает глаза. Лютик мотает головой и заворожённо смотрит на лицо Геральта. Только что оно было искажено яростью, а сейчас... Неужели сейчас в глазах ведьмака нежность? - Геральт... - тихо зовёт он. - Да? - Как ты нашёл меня? - Метка. - Коротко отвечает ведьмак. Лютик напрягается. Метка? Геральт знает, что они соулмейты? Тёплая рука опускается на его плечо и осторожно поглаживает бордовый росчерк над ключицей. "Геральт". Черт, он увидел... - Я давно видел. - Будто читая его мысли отзывается ведьмак. - И догадался, что Юлиан - твоё настоящее имя. Эти метки - не просто имя предназначенного тебе человека. Они помогают чувствовать, когда вторая половина в опасности и ведут тебя к ней. Разве ты никогда не ощущал этого, когда меня ранили в сражениях? - Ощущал, но я думал... Ну... Думал, что это мои чувства. Моё беспокойство за тебя. Мой страх тебя потерять... Взгляд Геральта был необычно тёплым и даже... Нежным? - И это тоже. Без твоих собственных чувств метка работать не будет. Просто отметина на коже. Лютик медленно переваривает сказанное. - Значит... Ты тоже... - Он задыхается от внезапно навалившегося счастья. Геральт наклоняется к нему и шепчет: - Я люблю тебя, Юлиан. - Я люблю тебя, Геральт. - Успевает отозваться он, пока горячие сухие губы ведьмака не накрывают его собственные и не уводят его в нежный и чувственный поцелуй. Лютик не помнит, когда его пальцы успевают запутаться в серебряных прядях, а язык по-хозяйски проскользнуть в рот Геральта. Бард отстраняется так резко и так внезапно, что ведьмак не понимает, что случилось. - Что-то не так? - обеспокоенно спрашивает он. Лютик опускает глаза. - Я подумал... Тебе будет отвратительно... В общем... После того, что сделал тот мерзавец. Он ведь заставил меня... Ну, ты понимаешь. Геральт стискивает зубы от ярости, вызванной напоминанием о том подонке. - Не вспоминай об этом, мой хороший. Ты никогда не будешь мне отвратителен. Запомни это. Никогда. То, что случилось - полностью моя вина. Я должен на коленях просить у тебя прощения за то, что обидел тебя там, на горе, за то, что прогнал, оставил одного, подверг опасности. И я сделаю это, обещаю. Только вначале позволь мне позаботиться о тебе. В глазах Лютика вскипают слезы. Он утыкается в грудь Геральта и чувствует его губы на своих волосах, чувствует, как сильные руки гладят его вздрагивающую спину. - Геральт... Почему ты раньше не сказал мне, что видел метку? - Я не думал, что такой человек, как ты, может полюбить мутанта. Ты даришь радость, куда бы ты не пришёл. А я... Я наёмный убийца нечисти. Лютик поднимает голову и заставляет Геральта посмотреть ему в глаза. - Ты не мутант. Никогда так больше не говори. Я люблю тебя. И всегда буду любить, слышишь? Белый Волк благодарно смотрит на него и заставляет снова лечь в постель. - Прости меня за все, Юлиан. Прости... Лютик сжимает его сухую мозолистую ладонь. - Всё хорошо, Геральт... Теперь все будет хорошо... Глаза барда закрываются, он проваливается в целебный сон. Руки Геральта, поглаживающие его по лицу и перебирающие волосы, дарят долгожданное ощущение покоя и тепла. - Я никому больше не позволю тебя обидеть. - Шепчет Геральт и осторожно, чтобы не потревожить раны Лютика, ложится рядом, укрывая обоих одеялом. - Спокойной ночи, моя певчая птичка. Спи. Сердце Лютика утопает в нежности, но он слишком измучен, чтобы ответить, поэтому просто прижимается к широкой груди ведьмака и проваливается в сон.

***

Лютик просыпается, чувствуя на лице солнечные лучи. Странно, но тело почти не болит после вчерашнего, хотя он уверен, но простыми ссадинами и ушибами дело не обошлось. Бард осторожно поворачивается и смотрит на Геральта. Впервые он может не таясь рассматривать ведьмака. Не удержавшись, он осторожно поглаживает кончиками пальцев своё имя на коже Белого Волка, проводит ладонью по крепким мышцам торса, чувствуя нежной кожей грубые рубцы. Ему хочется прикоснуться к каждому из них губами, зацеловывая это столь желанное и столь долго бывшее недоступным тело... Геральт наблюдает за ним из-под опущенных ресниц и мягко улыбается. Никто раньше не прикасался к нему вот так. Нежно. Ласково. Пытаясь передать этим прикосновением часть своей души. Большая часть его женщин были проститутками, какая уж тут нежность. Они просто отрабатывали плату, профессионально доставляли физическое удовольствие и уходили. Йеннифэр... Она была желанна... До первого грубого совокупления на полу полуразрушенной башни. Красивая, страстная, дерзкая, она была потрясающей любовницей. Но желание пропало, как только он получил свое. Иоля... Вот Иоля, пожалуй, единственная была с ним действительно нежна. В той степени, в которой ей позволяла её вечная отстраненность и самоуглубление. Быть может, юная жрица была даже по-своему привязана к Геральту, но... Ни она, ни кто-либо ещё не могли сравниться с этим юношей, который лежал сейчас рядом с ним и робко прикасался к его груди, восхищённо и заворожённо его разглядывая. Только с ним грозный и хмурый ведьмак чувствовал себя легко. Не ждал предательства или подвоха. Доверял. Он сам не мог толком объяснить, почему прогнал Лютика на горе, сорвался на него, обидел. Скорее всего, он устал от этого невыносимого чувства недосказанности. Он давно знал, что Лютик его соулмейт. Но не смел и рта открыть. Слишком больно было бы ему, оттолкни его бард. А всего-то и надо было - поговорить. Но, ведьмак не умел выражать чувства словами. И сейчас, глядя на такого тёплого, сонного, уязвимого Лютика, его соулмейта, его Юлиана, Геральт испытывал настолько сильную нежность, что его сердце, сердце мутанта, начинало биться чаще. Он был готов на все, чтобы загладить свою вину перед тем, кто доверился ему несмотря ни на что. Он перехватывает руку барда, блуждающую по его телу и целует его ладонь. - Как ты? Лютик жмурится, как кот, от этой мимолетной ласки и улыбается. - Хорошо. Это твои эликсиры? Ведьмак кивает. - Да. Ты был очень плох. Хорошо, что у меня был этот эликсир. Он безвреден для людей, но обладает мощнейшим заживляющим эффектом. У тебя ничего не болит? Лютик прислушивается к своим ощущениям. - Нет... Ну, разве что совсем немного. Геральт не сдерживает гневного рычания. - Твари... Он осторожно гладит Лютика по спине, нежно проводя пальцами по позвоночнику. Бард рвано выдыхает и выгибается. - Охх... Геральт... Но договорить он не успевает, его рот властно накрывают горячие губы ведьмака. Лютик всхлипывает от избытка эмоций и страстно отвечает на поцелуй, углубляя его, играя своим языком с языком Геральта, слегка отстраняется, дразня, чтобы через мгновение снова поддаться ему. Ведьмак сходит с ума от нетерпения, его член уже напряжен до болезненности, но он не спешит. Ему хочется растянуть этот момент до бесконечности. Он прижимает Лютика к себе ещё крепче, его стояк упирается барду в бедро. Лютик тихо стонет Геральту в губы, его васильковые глаза темнеют от возбуждения. Ведьмак покрывает короткими влажными поцелуями шею менестреля, оставляет яркие метки заведомо выше той линии, где заканчивается воротник дублета. Лютик тяжело дышит и потирается напряжённым членом о пах Геральта, впивается острыми зубами в плечо ведьмака, когда тот обхватыват ладонью их члены и начинает медленно, мучительно медленно водить по ним вверх-вниз. - Лютик, не стони так, ты призовешь всю таверну к нашим дверям. - Улыбается ведьмак. - Я не могу... - Шепчет менестрель. - Это слишком... Слишком... Впервые болтливый бард не может найти подходящих слов, чтобы выразить все то, что он чувствует. Его в первые в жизни ласкает мужчина. Любимый мужчина. И Лютик сходит с ума от этих прикосновений. Он толкается в руку ведьмака и чувствует, что долго так не продержится. Геральт разжимает кулак и бард разочарованно скулит. Ведьмак проводит дорожку поцелуев от ключиц к животу, попутно прикусывая напряжённый сосок и тут же зализывая его. Лютик выгибается и мечется по кровати, хаотично блуждая руками по широкой спине Геральта, стараясь как можно теснее прижаться к нему. Геральт тянется за флакончиком с ромашковым маслом, обильно поливает им свои пальцы и осторожно поглаживает плотное колечко мышц. Лютик непроизвольно сжимается. - Расслабься, мой мальчик... - шепчет ведьмак, слегка надавливая и проникая внутрь, сходя с ума от ощущения того, как Лютик сжимается вокруг его пальца. - Юлиан... - Шепчет он, и это имя в его устах звучит нежнее всех ласковых прозвищ. - У тебя ведь ещё никого не было? Я имею в виду мужчины. Ты такой узкий... Бард краснеет и смущённо отводит глаза. - Нет... Не было. Геральт сдерживает порыв зацеловать Лютика за этот ответ, за милое смущение, за то, что он такой... Такой Лютик. Его, полностью его Лютик. Геральт осторожно растягивает его, заглушая неприятные ощущения страстными поцелуями. Он спускается все ниже и ниже, прикусывает чувствительную кожу на внутренней поверхности бедра Лютика, отчего тот всхлипывает и вскидывает бедра, а потом вновь насаживается на пальцы ведьмака. - Геральт... Пожалуйста... - бессвязно шепчет менестрель. - Пожалуйста что? - хитро прищурившись спрашивает Геральт и пристально глядя в лицо Лютику втягивает головку его члена в горячий, тут же наполнившийся слюной, рот. Бард хрипло стонет, запуская пальцы в ведьмачьи волосы. Он двигает бёдрами, то толкаясь в горло Геральта, то насаживаясь на его пальцы, его грудь часто вздымается, во рту пересохло. Наконец, Геральт отстраняется, одновременно вынимая пальцы и Лютик разочаровано стонет от внезапного ощущения пустоты. - Геральт, пожалуйста... - повторяет он умоляюще, и ведьмак не может устоять против этого голоса и просящих, потемневших от возбуждения глаз. Он выливает остаток масла на ладонь, проводит ей по налившемуся до боли, истекающему собственной смазкой члену, закидывает стройные ноги барда себе на плечи и приставляет головку ко входу. Лютик морщится, когда достаточно крупный член ведьмака проталкивается в него, но Геральт очень осторожен, так что вскоре бард привыкает к его размеру и вскрикивает каждый раз, когда тот задевает чувствительную точку. Геральт кусает его за лодыжку. - Ты такой шумный, Лютик... Но мне нравится слушать твой голос. - Всё-таки признался. - Хитро улыбается бард и тут же выгибается, когда ведьмак ускоряется. - Давай, малыш. Сделай это для меня. - Шепчет Геральт и обхватывет его член рукой, размазывая выступившие капли смазки большим пальцем. Лютик внезапно замолкает, ловя ртом воздух и изливается в руку любовника, так сильно сжимая его в себе, что ведьмак тоже не выдерживает и кончает, уткнувшись куда-то в шею Лютика, вдыхая его дурманящий запах и рыча от наслаждения. - Юлиан... - шепчет он, тяжело дыша. - Ты лучший. Лютик притягивает его к себе и коротко и мокро целует в губы. - Ты - лучшее, что со мной случилось. Мой соулмейт... Геральт из Ривии... Геральт приподнимается на локте и долго-долго с нежностью смотрит на милое, такое спокойное сейчас лицо Лютика, на его тонкое, но сильное тело, на красивые музыкальные руки. Того снова одолевает дремота, а нежные прикосновения Геральта окончательно стирают все страхи и сомнения. Он крепко обнимает своего ведьмака и засыпает, чувствуя защиту в кольце сильных и надёжных рук.