Длинная счастливая жизнь

Хогвартс. Любимая работа. Родные когтевранцы, чьим деканом она являлась. Профессор Флитвик с радостью передал своей лучшей ученице бразды правления, уверенный в том, что она не подведёт. Такие близкие гриффиндорцы, к числу которых так часто причисляла себя девушка, будучи школьницей. Гриффиндор, подаривший ей лучших друзей, море эмоций и воспоминаний. Гриффиндор, подаривший ей Фреда и Джорджа. Пуффендуй, подаривший миру столько великих людей, спасающих жизни. В общей гостиной Пуффендуя висел портрет Седрика Диггори. Это, конечно, волшебный портрет. Иногда Седрика на нём не было - говорят, что второй такой же портрет висел над камином Амоса Диггори, а Седрик всегда любил отца. Но часто он был там, улыбался студентам, собирающимся в гостиной, наблюдал за течением их жизни. Т/И иногда тайно заходила в гостиную чужого факультета и разговаривала с другом. Портрет висел у двери, возле одного из пухлых жёлтых кресел. Студенты садились туда, чтобы поговорить с Седриком. Сначала это были его друзья, те, кто любил его и скучал по нему. Но со временем стали приходить и те, кто не знал его лично. Дети спрашивали совета или просили помочь с домашним заданием. Кто-то просто хотел поговорить длинным холодным зимним вечером. Так, постепенно, он стал легендой, которую шёпотом передавали каждый год первокурсникам. Если у тебя какие-то неприятности - поговори с Седриком. Он всегда помогает. После битвы за Хогвартс, когда в замке навели порядок, починили мебель и новые студенты стали заполнять спальни, на стене появился ещё один портрет - портрет всеми любимой выпускницы Пуффендуя. Тонкс, подписанная только так, пускала нарисованные мыльные пузыри в своём мире красок и холста. Студенты приходили к Седрику за помощью и советом, а к Тонкс с вопросами. Она рассказывала потрясающие истории, некоторые из них даже правдивые. Когда кто-то нуждался в ободрении, или когда надо придумать грандиозный розыгрыш, приходят к Тонкс. Она тоже не всё время на месте. Второй портрет висел над кроваткой, откуда малыш с синими волосами смотрел на него и смеялся. Но когда она в своей раме в гостиной, она всегда рада собеседникам. И когда с ней разговаривают. Она не кажется нарисованной красками на холсте. Она кажется живой. Пуффендуйцы не оставляют своих. Слизеринцы, подарившие Т/И мужа и друзей. Она никогда не считала их злыми, никогда не верила в стереотипы. Т/И знала, что они такие же дети, как и все. Сейчас, после войны, девушке особенно жаль их. Поколение детей, родители которых либо убиты, либо отправлены в Азкабан. Поколение детей, которые гордо вскидывают головы и презрительно смотрят на окружающих, потому что это единственное, что они умеют. Поколение детей, которые боятся признаться даже самим себе в том, что немного ненавидят своих родителей – за тот выбор, который они сделали. За тот выбор, за который им, детям, теперь приходится расплачиваться. Поколение детей, которые не умеют просить о помощи и каждый намёк на жалость с чужой стороны воспринимают в штыки. Поколение детей, которые учатся выживать любой ценой, потому что, если они не будут делать это, то никто их не спасет. Поколение детей, приоритеты и ценности которых рушатся на глазах, и им самим приходится как-то с этим справляться. Поколение детей, боггартом которых становятся их собственные родители. Поколение детей, которых некому спасти ночами от их собственных кошмаров. Поколение детей, которым вместо своих родителей приходится терпеть ненависть и ярость со стороны тех, кто во время войны оказался на правильной стороне. Поколение детей, которые не умеют отличать искреннюю доброту и участливость от снисходительности и насмешек, а потому на всё реагируют одинаково холодно и презрительно. Поколение детей, которые не умеют признавать собственные ошибки, но учатся делать это, хотя бы в своей голове. Поколение детей, у которых нет Чёрных меток, но порой от взглядов окружающих они чувствуют себя настолько паршиво, что хочется посмотреть на свою левую руку и убедиться, действительно ли это правда. Действительно ли окружающие ошибаются, глядя на них так. Поколение детей, которые больше не употребляют слово «грязнокровка», но и не могут так просто отринуть всё то, что им внушали с самого детства. Поколение детей, которые вдруг понимают, что с отвращением смотрят на вчерашних «своих», на тех, кто даже после этой дурацкой войны остался непробиваемыми болванами. Поколение детей, которые вдруг становятся белыми воронами и среди «своих», и среди «чужих». Поколение детей, которые смотрят на искалеченные судьбы вчерашних «врагов» и старательно давят в себе даже намёк на чувство вины, потому что оно может просто уничтожить их. Поколение детей, которые после окончания войны вдруг начинают понимать, что мир не делится на «правых» и «виноватых». Что, уходя, она оставляет за собой лишь многочисленные жертвы и искалеченные судьбы. Поколение слизеринцев, которые были детьми Пожирателей смерти, но сами никогда не выбирали этот путь.