Вечность в одно лето

— Ну мам, ну это всё? Вы точно не хотите сразу взять меня с собой, или хотя бы забрать пораньше? — не первый час гундел Степан, не унимаясь, чем изрядно подбешивал родителей — И вообще, за что мне такое наказание?! — уже чуть не скатывался в истерику, мальчик. — Степа, — тяжело вздохнул отец, пытаясь сохранить спокойствие и в сотый раз объяснить сыну одно и то же — во-первых, поездка на лето к твоей родной бабушке — это не наказание и не смей так больше говорить. — мужчина на пару секунд позволил себе перевести взгляд с пустой дороги на зеркало заднего вида, чтобы лицезреть почти что заплаканное лицо сына. — Ну пожалуйста! — не прекращал канючит мальчишка, несмотря на все здравые доводы родителей. — Вы оставите меня на целых два месяца, с людьми с которыми я почти не знаком? — было видно, что еще немного и он и в правду расплачется. — Ты уже взрослый, целых девять лет, вот и познакомишься получше, или не справишься? — в разговор встряла мама, будто беря сына на слабо, чем заставила его слегка притихнуть. — а теперь утри слезы, мы уже почти подъезжаем, не думаю, что бабушке с дедушкой будет очень приятно видеть твое зарёванное лица. — в тот момент иномарка и вправду въехала в то ли маленький городок, то ли в крупный разросшийся поселок, что на некаторе время отвлекло от ментальной атаки на родителей. Степа, несмотря на свой юный возраст, уже успел побывать за границей, только вот красивые, максимум двухэтажные домики, будто из сказки и улочки мощеные камнем, по краям которых, ровными рядами, стояли причудливые фонари, напоминающие детской фантазии солдатиков, выстроенных в шеренгу, зачаровывали своей необычностью и не шли ни в какое сравнение с отдыхом на пляжах Турции. Увиденное заставило мальчика усомниться в своем стойком намеренье ни при каких обстоятельствах не оставаться в Польше на лето, что заставило его не проронить больше не звука, вплоть до самого бабушкиного дома. — Вот ты и приехали! — авто остановилось у дома с большим двором и низеньким, почти декоративным забором. Пока родители с энтузиазмом начали разгружать гостинцы и Степины вещи, сам мальчик удрученно глядел на своё будущие пристанище. Оно оказалось не таким красивым и красочным, как некоторые дома, ранее увиденные им в окнах автомобиля, здание хоть и было ухоженным и даже из кирпича, но было видно насколько оно старое и слишком обычное, что ли. Точно не как из сказки — сразу же решил юноша, а когда из дома вышли две фигуры — дед с бабкой, то юнца и вовсе обуял страх вперемешку с волнением. — Мама, папа, как я рад вас видеть! — в отличии от сына, отец Степы был очень рад видеть свих родителей. Настолько, что бросил своё занятие, чтобы обнять их, оставляя разгрузку вещей на жену. — Ну, как вы поживаете? Что нового? Как твоя спина, мам? — увидев, горящие от радости, глаза отца, Степан немного успокоился, наблюдая развернувшуюся только что сцену: низкая старушка в платке тоже чуть не бегом приблизилась к мужчине и со слезами на глазах обняла, причитая, как давно не видела сына. Дед же, подходил к этой паре спокойным размеренным шагом, одновременно закуривая сигарету. — Всё это, конечно, чудесно, но может будете миловаться позже, а то пока вы тут лясы точите, Ленка машину разгружает. Хороший из тебя мужик получается, Егор. — в шутку упрекнув сына, высокая и худая фигура направилась прямиком к авто. По мере приближения старика, мальчик начинал всё больше волноваться, хотя планировал презентовать себя в лучшем свете, перед родственниками. По мере приближения старика, Мальчишка всё больше сравнивал его со Слендерменом. Детская фантазия позволяла увидеть в очень высокой, худой фигуре дедушки, сходство с байкой из интернета, что заставило Степу, сделать пару шагов назад — Хей, пацан, боишься меня что ли? — не дождавшись ответа от внука, мужчина обратился к рядом стоящей женщине. — Лен, чего это он встал, как олень при свете фар? — О, не обращайте внимания, Тарас, он у нас пугливый. Сейчас привыкнет, перестанет так реагировать. место просто незнакомое, да и вас он, вероятнее всего, уже не помнит. — услышав мамин голос, Степа одновременно корил себя и был ей безмерно благодарен. Знакомство с родней у мальчишки начиналось не с лучшей ноты, особенно ему было обидно за то, что его с первых дней будут считать странным — Кстати, Стёпочка, знакомься, это твой дед — Тарас и бабушка Прасковья — светловолоса женщина указала на полненькую старушку рукой, в этот момент юноше стало как-то обидно, будто ему как маленькому надо объяснять всё на пальцах, да ещё в довесок, в такой ответственный момент, Стёпочкой обозвали, от чего мальчик обиженно фыркнул на мать и насупил нос. — Значит Степан? — деловито уточнил мужчина и, сев на корточки, протянул руку для рукопожатия — Очень приятно познакомиться, юноша. — от такого отношения к себе, у мальчика загорелись глаза, и он с радостью пожал протянутую ему большую сухую ладонь. — И мне. — помолчав пару секунд, Степа продолжил — Вы это, извините. Я невежливо себя повел. — смущенно произнес мальчик, смотря себе под ноги — Я не хотел вас обижать! Честно-честно! — собрав всю свою волю в кулак, он наконец посмотрел в глаза Тарасу. — Ну если «честно-честно», то так и быть прощаю — усмехнулся мужчина, вставая на ноги — Только давай договоримся разговаривать «на ты», хорошо? — получив, в ответ на свою просьбу бодрый кивок и скромную улыбку, дед остался доволен. — А теперь самое время помочь твоей маме, я думаю, ты же уже достаточно взрослый, чтобы помогать в таких ответственных делах. Вот, носи эти пакеты по одному в дом и клади на стол, ты его сразу увидишь со входа, а потом мы устроим тебе экскурсию и покажем твою комнату на это лето. — после такой воодушевляющей речи, мальчик с гордостью носил самые легкие вещи, пока взрослые были заняты тяжелыми сумками. В целом, от знакомства со стариком, Степан остался доволен, в отличии от бабушки. Она, по мнению Степы, была какой-то странной: имела странное имя, тискала его за щеки и говорила со странным акцентом, как Степен одноклассник Валера, который приехал по обмену из Липецка, но духу, спросить откуда родом старушка, у мальчика не хватило. В остальном всё было чудесно: после переноса всех необходимых вещей, все сразу же уселись за большой стол. После такой длинной поездки в ходе которой семья зачастую перебивалась разными снеками и едой придорожных кафе, мальчику казалось, что сейчас он ест лучшую еду в мире. Особенно ему приглянулся домашний каравай из печи, такого вкусного хлеба ему не приходилось пробовать в всём родном Якутске.       За посиделками прошли часы, Степе нравилось слушать взрослые разговоры и истории из жизни, а еще больше ему нравилось понимать, что именно рассказывают. Почему-то ему казалось, что как только он попадет в Польшу, то все сразу станут говорить на совершенно непонятном ему языке, пусть и город, возле которого располагался этот поселок, находился всего в десяти километрах от границы с Украиной, куда собственно собирались вернуться на лето родители Степана, но уже без него, за что мальчику было очень обидно. Какой бы интересной не была компания взрослых, но накопившаяся за всё это время усталость вкупе с набитым животом клонила мальчика в сон, хотя тот до последнего старался не подавать виду. — Ой, поду как я застелю постель, пока кое-кто не уснул прямо в тарелке — бабушка встала из-за стола и направилась куда-то вглубь дома — Кстати, Егорка, тебе, видимо на диване в гостиной спать придется, а Ленок ляжет со Степкой, или тебе на полу постелить? — не чуралась чуть ли не кричать с другого конца дома, старушка, что заставило Степу выйти из состояния близкого к дреме. — Сейчас милый, скоро будем спать. — мать потрепала сына по кудрявым волосам — Да и нам, Егор, уже лечь бы, завтра утром выедем, чтобы днем быть в Львове и… — Степа очень хотел знать планы родителей на завтрашний день, ведь именно тогда им придется расстаться на целых два месяца, но детский организм не выдержал, и мальчик уснул прям за столом, уткнувшись лбом в сложенные руки. — Эй, Степашка, вставай, жизнь проспишь. — утром мальчика разбудил приятный отцовский голос и легкое тормошение за плечо, которое не давало особых результатов. — Мы скоро уезжаем, не хочешь попрощаться с мамой? — этот аргумент подействовал куда лучше и Степен пулей вылетел из теплой постели и уставился на отца — Рад что ты проснулся, давай переодевайся, потом в комнату ровно напротив этой — там ванна. Когда умоешься и почистишь зубы, приходи на кухню прямо по коридору — мы тебя ждем. — мужчина предательски быстро ретировался из помещения, оставляя сына одного. Как только дверь в комнату захлопнулась, Степан сел на кровать и показал язык воздуху, таковой была его мини акция протеста в ответ на сеанс шоковой терапии от родителя. Насладившись своим поступком, мальчик слез с высокой кровати и направился к старому комоду у не менее старого стола на другом конце спальни. Стащив с него не распакованную сумку со своими вещами, мальчишка достал из нее первый попавшийся подходящий под ситуацию комплект одежды, кулек с гигиеническими принадлежностями и направился в ванную комнату чистить зубы.       За кухонным столом его уже ожидали все домочадцы, не хватало только самого юного члена семьи, чтобы начать трапезую. На общем фоне всё ещё заспанный и немного лохматый Степан выглядел, как домовенок Кузя, разве что не чумазый, на что сразу же обратили внимание взрослые, но мальчику было не до этого. Вновь накатило осознание того, что родители скоро уедут, поэтому все силы и концентрация уходили на то, чтобы не расплакаться как маленькому, он же мужчина, а мужчины не плачут. В остальном утро проходило хорошо, ему даже удалось отвлечься на изучение двора и хозяйства, пока родители собирались в поездку, однако, как только настали минута расставания, у Степы в горле встал ком и на душе заскреблись кошки, он даже отказался обнять маму на прощание, опасаясь, что в последний момент даст слабину, захнычет и попросит забрать его с собой. — Не переживай ты так, пацан! — дед ободряюще хлопнул юношу по плечу — Они же не бросают тебя и не на войну отправляются. Можем, если хочешь, в конце недели сходить в поход, мне рассказывали, что ты их любишь. Посмотришь местность за одно развеешься, как тебе идея? — предлагал план досуга на выходные Тарас, стараясь отвлечь внука от только что произошедшего расставания. — Думаю, так и поступим, а пока можешь пойти в свою комнату и размножить вещи, а мы пока уберем со стола. Деваться было некуда, и Степан совершенно без энтузиазма поплелся выполнять порученное ему дело, что, впрочем, позволило мальчику отвлечься от безрадостных мыслей. Он не был перфекционистом, но практически полное отсутствие интернета в этих краях, заставляло искать альтернативные способы коротания времени. Аккуратно разложив одежду по секциям комода, а пустую походную сумку закинув на его верх, Степа принялся разбирать свой небольшой рюкзачок. Смартфон с зарядным устройством отправились на прикроватную тумбу, сборник рассказов «Записки охотника», которые нужно было прочитать за лето — в ящик стола, а после, усевшись за этот же стол, который в силу возраста мальчика, был выше чем хотелось бы, раскрыл свой любимый блокнот на чистой странице с благоговейным намерением задокументировать этот очень, как начало его первого самостоятельного приключения в жизни. Однако, его блокнот не был дневником, какие любили заводить девочки и писать о понравившихся мальчиках, Степа был выше этого, он записывал только самые нудные и полезные данные, как летописцы из рассказов про средневековье, которые он так любил брать в школьной библиотеке. Заключив по итогу, что этот день ничем не примечателен и впереди его ждет еще много открытий, он отложил свою ценную рукопись на край стола, так и не сделав не одной записи.       Так прошел второй день в поселке, конечно мальчишка не сидел всё это время без дела, но по хозяйству ему доверяли самые простые дела, как городскому ребенку, что по мнению юноши оскорбляло его честь и достоинство, он же не девчонка, чтобы боятся ручной работа, но его доводы никто не воспринимал в серьез. Вечером же, из развлечений были только скучные истории стариков, да пару каналов украинского телевиденья, поскольку польский, Степан понимал хуже украинского, а догадывается о значении каждого второго слова, ему быстро наскучило. Так и оставалось смотреть очередную серию «Беременна в 16», которую хоть сколько-то приукрашивали меткие комментарии деда. После одних таких суток с горечью удостоверился в том, что ему в любом случае придется знакомится с местной ребятней, переступая через собственную природную застенчивость и трусливость, если он не хочет помереть тут со скуки.       Начать подготовку к своей предстоящей интеграции в местное общество мальчик решил с расспросов о местных обитателях у деда. Спустя 15 минут прослушивания разглагольствований о нравах местной молодежи, Степан разочаровано понял, что, хотя абсолютное большинство ребят тоже, как и он приезжают сюда исключительно на лето, но возрастом они значительно старше Степы и интересы у них соответственно более взрослые и развязные, если верить бабушке, которая не упустила момента дать едкий комментарий по этому поводу, а детей его возраста в поселке было всего троя, зато все мальчики, что оставляло Степану право надеется.

***

      Следующую неделю, мальчишке хотелось забыть и не вспоминать больше никогда, как страшный. Пусть его знакомство с местными ребятами прошло относительно неплохо и Степу даже без лишних вопросов взяли в эту «банду», в основном потому что им нужен был четвертый участник, чтобы можно было делится в играх на команды, но Степу вполне устраивал такой расклад дел. Первые два дня… Потом, к ужасу мальчишки, он понял в какую ужасную компанию его занесло. Помимо того, что любимыми играми этой компании были всевозможные войнушки и сражения, которые Степан на дух не переносил, так самопровозглашённый главарь всего коллектива, Лео, самовлюбленным, избалованным и жестоким ребенком. Степа думал так небезосновательно, такие выводы напрашивались сами собой, когда Лео в отместку на то, что бродячая собачонка не дала себя погладить, мог спокойно начать кидать в животное, в котором не было и пятнадцати килограмм веса, приличного размера камни, а всё это действо сопровождалось дружным хохотом Ромы и Валеры, но Степан терпел до последнего. Ему не хотелось остаться одному, быть изгоем. Единственное что он мог предпринять, это быстрее найти новое занятие для этих извергов, чтобы они скорее потеряли интерес к очередной своей жертве, но изредка бывали и хорошие моменты. Степенной отдушиной была девочка Маша, ей было целых четырнадцать лет, но она была очень милой и доброй, что очень нравилось мальчишке, настолько, что он даже позволял ей пытаться делать прически из его кудрявых волос.       Так бы и прошло бы всё лето, если бы не один переломным момент. На дворе были уже сумерки, но погода стояла прекрасная, так что Степан с ребятами еще резвились на улице средь зажженных фонарей. Сегодня они были гангстерами, которые враждуют между собой и устраивают разборки, в ночной тиши засыпающего города. Всё было серьезно. Все из четырех мальчишек были вооружены рогатками с самодельными легкими снарядами, которые по правде не могли навредить кому либо, но все следовали негласному правилу: если в тебя попали, то ты подстрелен и выбываешь из игры. — Глядите, вот она! Эй, Степ, смотри! — Лео рукой подозвал Степана ближе к себе — Если ты не знал, то у нас тут водятся летучие мыши — с самым умным видом заявил хулиган, на что получил в ответ недоверчивый взгляд — Да, в замке на отшибе, их там сто тысяч миллионов — продолжал настаивать на своем Лео, но Степа и не собирался начинать спор. Мальчик и так знал, что «сто тысяч миллионов» особей не могут существовать в одном месте, поэтому просто как зачарованный наблюдал за летучей мышкой, наконец-то показавшейся из-за ветвей. Это было его роковой ошибкой. — Хотел бы увидеть её поближе? — ухмыляясь уточнил Лео. — Конечно… если бы это было возможно — Степа отвечал, не отрывая взгляда от зверка, поэтому единственное что он успел заметить — это уже летящий в бедное животное камень, выпущенный из рогатки и смеющихся мальчишек. В следующее мгновение, для Степана был виден лишь, падающий с ветки дерева, трупик мыши. — Вы убили её! Изверги! — почти давясь слезами, завопил мальчишка. — Тебе правда жаль её? Тут таких по десять штук каждый вечер пролетает — несмотря на свой достаточно скверный характер, Лео опешил от такой реакции, но своим комментарием только усугубил истерику мальчика. — Эм, ну ладно. Мы пошли. И вообще-то мы с плаксами не играем! — так и остался Степан наедине с телом зверька.       Увидев, что животное ещё живо, Степа утирая на ходу слезы, помчался домой за помощью. Когда старики услышали просьбу внука, они, мягко говоря, были в шоке, что причиной такой грандиозной истерики мог стать небольшой переносчик заразы, но девается было некуда. Во имя успокоения детских нервов, Тарас, вооружившись медицинскими перчатками и целлофановым пакетом, вместе со Степой направился на помощь животине. Уже на подходе к месту происшествия, дед понимал, что если мышь ещё не сдохла, то осталось ей явно недолго. Несмотря на это, ему в последнюю очередь хотелось снова выслушивать детскую истерику, за которую даже наказать будет неверно, не виноват же мальчишка за свою доброту, поэтому не подавая вида старик аккуратно уложил тельце в пакет, и внук и дедом понесли его к окраине поселения.       Обещанный местными мальчишками «замок», на деле оказался просто домом, в готическом стиле, некогда жившего здесь помещика, но Степан был в восторге. При виде этого отлично сохранившегося строения, юноша живо вспомнил все рассказы про рыцарей, королей и средневековье, что заставило его немного отвлечься от грустных мыслей. — Ну вот, давай оставим мышку на лужайке перед домом и скорее пойдем домой, бабушка наверняка уже накрыла на стол и ждет нас — Степа был не в восторге от такой идеи, ему хотелось увидеть, как мышь взлетит и воссоединится со своей семьей, чтобы знать, что с ней точно больше ничего не случится. Свои сомнения он тут же поспешил высказать деду. — Ей нужно немного времени для отдыха — старик старался звучать как можно убедительней, чтобы его доводы подействовали на внука. — Сам представь, сколько всего ей пришлось пережить. Сначала мальчишки, потом мы её тревожим. Она немного отдохнет в тишине и покое и отправится к своим друзьям, а если не веришь мне, то завтра днем можем вернутся сюда, чтобы ты убедился, хорошо? — Степа был не глупым мальчиком и, в глубине души понимал, дедушкины слова это всего лишь попытка успокоить его, но детское сердце хотело верить в чудо, поэтому он покорно кивнул на это предложение и поплелся домой.

***

Тем же вечером Степа не находил себе место. Он корил себя за такое глупое поведение, благодаря которому и компании лишился и даже животному не помог. Струсил, не добил, позволил просто оставить зверька в мучениях. Уже лежа в кровати, очередной раз прокручивая у себя в голове произошедший сегодня инцидент, мальчик пришел к выводу, что раз ему теперь нечего терять, а завтрашний день, как и все последующие будут достаточно скучными, так как обратно в компанию его не возьмут, а если позволят всё же позволят опять играть с ними, то до конца лета будут насмехаться, чего мальчик категорически не хотел. Всё это значило лишь то, что впредь Степе придется самому развлекать себя. Первым приключением, в качестве «одинокого странника», коим Степан с этого момента решил считать себя, была выбрана экспедиция к тому замку, с целью изучения близлежащей местности. Эта идея подбодрила мальчика, позволяя помечтать перед сном, о тои насколько интересно будет изучать старинное поместье и узнавать его секреты.        На следующее утро Степа впервые встал с первыми петухами, пренебрегая желанием понежится хотя бы пару часов в теплой кровати. Позавтракав, он наплел что-то бабушке с дедом о том, что будет играть с мальчишками царя горы, на другом конце поселка, он живо скидал в свой любимый ранец немного припасов в виде двух сладких булочек и бутылки воды, а также инвентарь исследователя, в который входил: телефон, ручной фонарик и пара медицинских перчаток, чтобы скорее отправится в путь.       Дорога заняла примерно двадцать минут бодрым шагом, что удивило юношу, поскольку вчера он был слишком расстроен и не замечал сколько ему пришлось идти в прошлый раз. Но увиденное с лихой компенсировало затраты времени. В лучах утреннего солнца поместье выглядело особенно помпезно, заставляя мальчика любоваться из чуть ли не с разинутым ртом. Побродив вокруг здания полчаса так и не найдя тела вчера принесенной сюда летучей мыши, Степан решился на серьезный шаг — зайти внутрь.       Предварительно в качестве меры предосторожности надев перчатки, мальчик аккуратно отварил тяжелую массивную дверь и украдкой заглянул во внутрь. Не увидев прямо с порога огромное полчище летучих мышей, которые хотели бы выпить его кровь, мальчишка усмехнулся своей трусливости, более уверенно заходя в помещение. — Тут кто-нибудь есть? — в ответ послышалось лишь громкое эхо, что обрадовало Степу. В последнюю очередь ему хотелось напороться на бомжа или наркомана. Оглядевшись вокруг, мальчик был озадачен и немного потрясен. Помимо того, что все окна были целы, это он заметил еще с улиц, не было бардака, разрухи и солидного слоя пыли — обязательных атрибутов заброшенных зданий, что насторожило мальчика, но не остановило его стремления разузнать побольше об этом месте.       Большие витражные окна давали достаточно света для вполне комфортного изучения помещения, так что убрав фонарик в карман штанов, Степан еще раз оглядел комнату, с которой ему предстояло начать свою экспедицию. Он встал прямо у парадной двери, спиной к выходу и его взору открылся просторный зал, который уходил за шикарную двойную лестницу по обеим сторонам стены. По сути почти весь первый этаж был одной большей комнатой. В глубине помещения виднелись такие же красивые витражные зеркала, как на входе, зеркала высотой до потолка до пола, чудесные ажурные люстры и массивный деревянный стол, длиной в половину ширины комнаты. Прохаживаясь средь всей той не тронутой с годами красоты, мальчишка совершенно не замечал, что из самых темных углов здания, за ним пристально наблюдают.       Витольд не любил искателей наживы, приключений или просто вандалов, которых хлебом не корми, дай что-нибудь разбить, пачками посещавших этот дом. С такими вампир никогда не церемонился, пугал еще на подходе к зданию, чтобы у тех даже мысли заниматься вандализмом или соваться во внутрь не было, но этот ребенок был другим. Витольд еще вчера вечером приметил этого странного отрока, который решил лить слезы по такой мелкий, вредоносной животине, как летучая мышь, к которым обычно никто не выказывает симпатий. Сейчас же, при ближайшем рассмотрении, убеждение Витольд в том, что это дитя сильно отличается от своих сверстников, которые, однажды, пытались посетить пристанище вампира, этот кудрявый мальчик больше походил на заблудшую душу, чем мародера любителя, поэтому упырь не препятствовал мальчишке, а лишь следовал за ним незаметной тенью, наблюдая и изучая.       Бегать по залу, кривить странные рожицы в старинных зеркалах, даже вальсировать в одиночку, мыча себе под нос мотивы вальса, представляя, что ты на светском приеме, оказалось очень интересно, благодаря какой-то волшебной и таинственной атмосфере этого места. Вдоволь насладившись «бальным залом» — так Степан окрестил первый этаж, мальчик решил, что самое время продолжить изучение других этажей. Поднявшись примерно на середину лестницы ведущей на второй этаж, юноша отметил для себя, что в отличии от первого, второй этаж был более темным, мрачным и отталкивающим, а всё дело было в том, что все окна были завешены либо шторами, либо какой-то плотной потрепанной материей.       Быстро оценив все возможные исходы ситуации, Степан решил быть мужественней и довести начатое дело до конца. Ему почти удалось убедить себя, что боятся нечего, так как он здесь один, но вытаскивая из кармана фонарик, он заметил боковым зрением подозрительный силуэт. Резко развернувшись на сто восемьдесят градусов вокруг своей оси, он направил луч света на замечание ранее нечто и тут же чуть не свалился в обморок от увиденного. Это был человек: чрезмерно бледный, худой, со спутанными грязными волосами до плеч, одетый в какие-то лохмотья, а главное он сидел на стене, смотря широко распахнутыми глазами на мальчика, казалось, что свет совершенно не мешал ему и не причинял дискомфорт его глазам. Степан стоял, как вкопанный, не в силах сделать хоть что-нибудь, хотя даже факт того, что он ещё держался на ногах — уже был чудом, единственная причина из-за которой мальчишка не свалился в обморок или не умер от страха — это лошадиная доза адреналина, поступающая в кровь.       Когда первичный ступор прошел, Степан бросился бежать по лестнице со всех ног, но фигура бесшумной тенью, с нечеловеческой скоростью передвигалась по стенам, и юноша с горечью осознавал, что уже заведомо проиграл эту гонку, но ноги продолжали нести вперед обреченное на погибель тело. Выше третьего этаже лестницы не было, казалось бы, вот он — конец, но на горизонте замаячил призрачный луч надежды в виде единственного распахнутого окна из которого лился приятный солнечный свет. Наконец-то оказавшись в относительной безопасности, до Степана начал доходить весь ужас ситуации, а упырь тем временем подбирался всё ближе и ближе, но остановился буквально в полуметре от кромки света и просто наблюдал за ребенком, не пытаясь предпринять что-либо. Мальчишка в то время просто ревел, вжавшись в стенку, от переизбытка эмоций даже не мог заставить себя восстановить дыхание. Спустя минут пятнадцать, он уже не ревел, а тихо плакал, уткнувшись лицом в колени, а между тем солнце меняло свою позицию и скоро мальчишке будет негде прятаться от чудовища, которое всё так же сидело напротив, выжидая момент. Собрав всю свою волю в кулак, Степан пришел к ужасному решению, у которого, к сожалению, не было альтернатив. В последний раз мысленно попросив прощения у родителей и бога, Степа, закрыв глаз, сделал шаг в окно. — Стой дурак!