Overdose.

      Джисон сидел под ледяным душем уже несколько минут. Он мутновато все видел из-за опухших от слез глаз после истерики. Голова болела, в горле все еще стоял ком, который никуда не собирался уходить. Все звуки как будто пропали. Полное отстранение от мира, изоляция от происходящего. Он не слышал ничего, кроме непонятного треска. Такой треск бывает, когда что-то начинает ломаться. Что-то хорошо построенное рушится по воле ветерка, распадается на осколки, рвется, разрушается. Казалось бы, такая устойчивая конструкция не должна так легко упасть, но она падает и разбивается вдребезги.       Хан не может собрать эту постройку воедино. Пазл собирается, но картинка не похожа на исходную. Какие-то куски потерялись, какие-то теперь не подходят. Вроде ничего не поменялось, но ощущения от происходящего абсолютно другие. Скука. Серо. Неинтересно. Тоскливо. Все эти эмоции затягивают на дно, как тина.       Он не успевает среагировать, как звук дверного звонка пробегает мимо него, ударяя по ушам и вырывая из мыслей. Чанбин приехал. Нужно срочно собрать себя хотя бы во что-то, натянуть улыбку и выйти. Хан выползает из душа, голова трещит после попытки встать на ноги. Все идет ходуном, картинка скачет, глаз не может сфокусироваться. Звон ударяется об стены и отдается эхом в голове. Нужно быстрее собраться. Быстрее. Джисон собирает всю волю в кулак и резко встает. Ох, это была плохая идея. Резкий старт пошатывает его, успешная попытка схватиться за что-то удерживает Хана в вертикальном положении, но очень быстро возвращает в горизонтальное. Он схватился за полотенце на крючке, которое успешно соскальзывает и Хан, потскальзываясь на мокром полу, с грохотом падает. Пиздец. Ракета стартовала и ебанулась тут же на землю. Шанс встать равен нулю, а Чанбин уже начинает названивать на телефон, который лежит на столе за дверью ванной комнаты. Там же, где лежат кошелек, карточка и пакетик. Блять. Это придает мотивации и Хан, как в бреду, выползает. Быстрее. Нужно убрать это. Быстрее. Нужно открыть дверь. Быстрее. Быстрее. Быстрее. Финиш. Хан у двери.       Чанбин стоит с кучей сумок и злым лицом. Получить пизды сейчас последнее в списке желаний. - Ты мог блять еще дольше? У меня уже руки отсохли. - Раз так устал, мог поставить сумки на пол. В следующий раз бери ключи. - Вместо того, чтобы хамить, мог бы извиниться. - Извини, - Хан абсолютно не в настроении разговаривать, поэтому быстрее хочет пойти в комнату и лечь спать. - Ты - ебанутый? - Что? - Я говорю, ты - ебанутый? - Что? - Окна открыты, а ты с мокрой в головой и в мокрых вещах по квартире шляешься, заболеешь. - А - Б. Короче ясно все с тобой, завтра поговорим. Иди спи, чудик.       Утро началось спокойно, за что Джисон благодарил всех богов на свете. Феликс опять уехал в магазин, а Чанбин и Чан отправились на студию. Отдельную благодарность нужно выразить за приготовленный для Хана завтрак. Минхо написал, что вернется ближе к вечеру. Чувство опустошения все еще не покидало парня, но радости придавал скорый приезд Ли. Джисон не видел смысла оставаться в квартире, поэтому решил отправиться на студию. Хан захватил с собой текста, который написал за это время. Когда он зашел в комнату, Чанбин и Чан обсуждали концепцию будущего альбома, сводили уже записанные треки и писали биты. - Привет, не думал, что ты придешь, - сказал Чанбин. - Это еще почему? - Ты вчера такой уставший был. В принципе ты последнее время плохо выглядишь. - Спасибо за комплимент. Я принес парочку текстов, посмотрите? - Да, давай, - сказал лидер, сняв наушники. Хан вытащил тетрадь из сумки и отдал ее парням, а сам расположился на диване. Они читали текста, параллельно время от времени включая мелодии. - Вау, вот этот очень хороший, - сказал Чан, подозвав к себе Хана. - А, этот… Тот самый, который он написал вчера под действием наркотика. - Да, он такой эмоциональный что ли, ты раньше так никогда не писал. Рифмы тоже очень хорошие, даже исправлять ничего не нужно. Эти слова неприятно кольнули куда-то в районе груди. Каждый текст Хана приходилось или почти полностью исправлять, или менять многое. Идеальных текстов у него не было. Или рифмы слишком простые, или наоборот не складывались, или слишком неэмоционально. В последнее время вообще ничего не получилось делать искренне. Все строчки шли не от сердца, а от мозга. Что понравится аудитории? Соберет много прослушиваний? Какой припев будет лучше запоминаться? Все эти вопросы начали беспокоить его с приходом популярности. Раньше он писал для себя, но теперь все изменилось. Да, у него было мало опыта, но все песни были душевными и затрагивали все струны души. А сейчас? Сейчас он выжимал их из себя. Настолько выжал себя, что не мог писать. А вот вчера написал. Даже лучше чем до этого. Но он сделал это не сам. - Да, это очень хорошо. Когда ты это написал? – спросил Чанбин. - Вчера вечером. - Шутишь что ли? За один вечер выдать такой классный материал. Можешь ведь, когда захочешь! - Так тебе лучше работать одному? Хочешь я попрошу Ли не торчать вечно в комнате или выделить тебе комнату здесь? – забеспокоился Чан. - Нет, ничего не нужно. Просто было вдохновение.       Прекрасное вдохновение, которое ему обеспечил Уджин. И что делать теперь, когда он завысил планку и ожидания ребят? Он хочет делать больше, лучше, все ради успеха группы. Какое наслаждение он испытывает, когда видит весь отклик аудитории, когда видит их заплаканные и счастливые лица, после получения наград, когда видит гордое лицо Чана, когда видит, как Минхо танцует под его песни.       «У меня есть мелодия, на которую слова хорошо лягут. Думаю, Ли понравится эта песня. Это прям для него. Будет круто, если ты напишешь больше таких текстов, тогда он сможет поставить для них танец», - Чан знает, что эти слова окажут на парня правильное влияние, поэтому говорит так. И Хан тоже все прекрасно понимает. Эти слова выжигаются в голове Хана и преследуют его по пути домой. Он получает сообщение от Ли о том, что тот уже вернулся. Это придает сил. Хочется скорее порадовать его новостью о том, что Минхо сможет поставить большинство танцев, если Хан справится.       Вся радость улетучивается, когда он пересекает порог квартиры. Минхо, Уджин, менеджеры и чемодан вещей. Все происходит в тишине, лишь редкие нагоняи от менеджеров разрезают ее. Ли замечает остолбеневшего Хана и подзывает его к себе. - Чан и Чанбин пока не знают, - говорит он шепотом прямо в ухо. - Не знают о чем? - Уджин покидает компанию, завтра или послезавтра выпустят официальное заявление.       Хан замирает в шоке. Да, проблемы были. Да, он предполагал такой итог. Но он не думал, что это произойдет в реальности. Он идет в комнату и достает из стола кошелек. Нужно вернуть, ведь они навряд ли теперь пересекутся в ближайшее время. - Вот, это твое, - говорит Джисон, подходя к Уджину в коридоре. - Чего? А, хаха, спасибо, - Уджин открывает кошелек и с удивлением обнаруживает, что пакетика нет. - ...Я его выкинул. - Да, конечно, - его прерывает крик менеджера о том, что водитель их ждет и им пора выходить. Минхо выходит в коридор и встает рядом с Ханом. - Я еще зайду на следующей недели, не скучайте. Если будет нужно еще, звони. Дверь захлопывается после этих слов. Последнее предложение было сказано с усмешкой и высокомерием. Уджин понимал, что теперь Хан на игле и слезть будет очень тяжело. Мысль о том, что ребятам будет еще тяжелее веселила его. Какая разница, что будет, если его выставили? Правильно, никакой. - Что будет нужно? - А, ты о чем? - Он сказал, чтобы ты обратился к нему, если будет нужно еще. Я спрашиваю, что будет нужно? – Джисон начинает немного паниковать после этих слов. - Я не знаю, что он хотел сказать. Думаю, как обычно прости поиздевался. - Ханни, не ври мне, - Джисон знал это выражение лица и этот тон. Такого Минхо он боялся больше, чем злого Чанбина. Уменьшительно-ласкательное обращение лишь усугубляло ситуацию. - Ли, ты чего? Я не вру тебе. Давай я лучше тебе хорошую новость расскажу, тебя это обрадует. - Не меняй тему, - блять, ситуация ухудшается все больше с каждой секундой. - Ли, перестань. Настроение хуевое, ты делаешь его только хуже, - Хан пытается избежать этого разговора, поэтому пытается методом исчезновения переместиться в комнату. - А тот белый порошок, видимо, улучшает его тебе, да?

Пиздец.