Боль матери

…Входная дверь особняка Швагенвагенсов открылась. В неё вошли разъяренный глава семейства Густав и его дочь Лидия со скорбящим выражением лица. За окном стояла тьма и бушевал сильный ливень. Под тусклым светом фонарей была видна промокшая фигура юноши, бредущая в никуда. Густав вошёл в прихожую, схватил бутылку вина, стоявшую на тумбочке и выпил пару глотков. Затем он поставил бутылку назад, подошёл к дочери и пронзил её своим ледяным взглядом. Лидии стало не по себе от этих глаз, прожигающих её, но она старалась стоять смирно. «Лидия…» — Густав показал девушке жестом подойти к окну. Та подошла туда и посмотрела в него. Юноша в окне всё ещё ковылял по улице. Вдруг он поскользнулся на асфальте и упал лицом в огромную лужу. «Посмотри сейчас на своего брата…» — продолжил мужчина. — «Жалкий, ничтожный, никому не нужный червяк, гниющий на улице…» — Густав развернул дочь к себе лицом. — «Запомни навсегда, Лидия… Тебя ждёт та же участь если ты когда-нибудь вздумаешь предать семью… Ты поняла?» — «Да, отец…» — «Густав ещё больше посуровел лицом. — «А насчет того, что ты согласилась прикрыть этого сопляка… Я еще поговорю с тобой…» — Лидия опустила глаза в пол. Отец отпустил её. — «Пока ступай в свою комнату. Живо!» — Девушка пошла к себе в комнату. Густав бросил строгий взгляд ей вслед. В этот момент в прихожую вошла жена Густава Мэри. Её лицо выражало беспокойство. Увидев разгневанного мужа и опечаленную дочь, Мэри тихо спросила: «Милый, что произошло? Где Себастьян?» — «Не смей больше упоминать это имя в моём доме…» — «В каком смысле?» — Густав подошёл к жене и грозно посмотрел ей в глаза. «Этот щенок предал нас ради какого-то хлама…» — Мужчина выдержал парусекундную паузу, а затем снова разразился гневом: «Он оставил семью без наследника! Осквернил наш дом дьявольскими вещами! Опозорил всю династию Швагенвагенсов!» — Густав схватил Мэри за плечо и подвёл к окну. В окне Себастьян поднялся из лужи и продолжил ковылять по тротуару, весь в грязи. «Вот твой сын!!! Вот твой Себастьян!!!» — Мужчина показывал на фигуру юноши дрожащей от гнева рукой. — «Валяется в грязи как опустившаяся свинья!!! Твой отпрыск выбрал хлам!!!» — Глава семьи отдышался и кинул презирающий взгляд на окно, а затем на жену. — «И он больше никогда не переступит порог этого дома!» Услышав слова мужа, Мэри впала в шок. Её тело била дрожь, по щекам потекли слёзы. «Нет… Мой мальчик…» — бормотала она дрожащими губами. Вдруг в один момент Мэри вскрикнула: «Себастьян!» — и бросилась ко входной двери. Густав пытался остановить супругу, хватая её и крича: «Куда?! Стоять!!! Я запрещаю!!!». Но женщине удалось вырваться из сильных рук мужа и выбежать на улицу. Новоиспеченный бездомный Себастьян Швагенвагенс брёл по улице в никуда. Его дорогой костюм теперь был весь испачкан в воде из лужи, прежде аккуратно уложенные волосы торчали грязными прядями. Парень шёл, не зная куда он идёт и не обращая ни на что внимания. Вдруг до его ушей донёсся знакомый голос. «Сынок!» — прокричал кто-то вдалеке. Парень удивился, обернулся на голос и увидел свою мать. Она стояла посреди тротуара. Её платье промокло, волосы растрепал ветер, лицо и глаза были мокрыми от слёз. Женщина смотрела на сына умоляющим взглядом, прося его остановиться. При виде матери сердце Себастьяна разрывалось на тысячи кусков. Ему хотелось подбежать к ней, успокоить, сказать что он никуда не уйдёт, не бросит её. Но он уже сделал свой выбор. Да и отец не позволит ему вернуться… Себастьян развернулся и подошёл ближе к матери. Теперь их разделяла всего лишь пара метров. Парень взглянул женщине в глаза, она смотрела на него в ответ. Стояла полная тишина, было лишь слышно как дождь барабанит по крышам домов. Так прошло несколько минут, пока Мэри не решилась прервать молчание. Она развела руки как для объятий и тихо промолвила: «Пойдём домой…». Себастьян посмотрел на мать и почувствовал как его сердце рвётся к ней. Он сделал неуверенный шаг в её сторону. Глаза юноши наполнялись солёной водой, губы дрожали. Парень стоял в раздумьях минуту, а затем неожиданно сжался, опустив голову вниз и залившись слезами. «Что случилось?» — спросила Мэри с лицом, полным материнского горя. Тот поднял голову, посмотрел на мать взглядом боли и, задыхаясь от слёз, сказал: «Мама… Я не могу… Я люблю тебя… Прости меня…» — «Я тоже люблю тебя, дорогой…» — ответила мать, смотря на сына нежным взглядом. Себастьян в последний раз взглянул на самого дорогого ему человека, развернулся и понёсся прочь, захлёбываясь в рыданиях и стараясь не оборачиваться назад. Мэри проводила сына печальным взглядом и на подкашивающихся ногах побрела обратно в особняк. Пройдя пару метров, женщина упала на асфальт, потеряв сознание. Мэри тяжело перенесла уход своего сына. Каждая вещь в доме напоминала ей о нем. Женщина часто приходила в комнату Себастьяна и могла сидеть там весь день. Когда Густав однажды захотел освободить эту комнату и выбросить все вещи, принадлежавшие сыну, она чуть не закатила истерику. Мэри не высыпалась из-за ночных кошмаров; она часто плакала, вспоминая о Себастьяне; каждый день ходила в церковь и молилась, надеясь увидеть сына ещё хоть раз. Все эти переживания сильно подорвали здоровье женщины, и вскоре она тяжело заболела. От болезни и горя Мэри сильно изменилась: её и без того бледная кожа стала такого цвета, какой обычно бывает у мёртвых, под глазами появились синяки и морщины, волосы начали преждевременно седеть. Вскоре наступил момент когда женщина стала настолько слаба, что уже не могла вставать с постели. За день до своей смерти Мэри написала сыну письмо, полное материнских любви и боли. Оно заняло 5 бумажных листов. Затем, втайне от мужа, женщина позвала к себе Лидию, передала ей в руки письмо и взяла с дочери клятву что если она когда-нибудь встретит брата, то обязательно передаст письмо ему. На следующий день Мэри Швагенвагенс скончалась, так и не увидев Себастьяна в последний раз. …Кладбище было наполнено тишиной. Ни один посторонний звук не осмелился прервать её. Себастьян Швагенвагенс, теперь уже Глэм, стоял, склонившись над могилой матери. В руке он сжимал то самое письмо. «Надеюсь ты счастлива там, мама… Я люблю тебя…». Позади Глэма находилась Мэри. Она положила свою призрачную руку на плечо сына и нежно улыбнулась ему: «Я тоже люблю тебя, сынок…». Глэм положил букет любимых цветов матери ей на могилу и направился к машине, где его ждали жена и дети. Мэри посмотрела ему вслед. «Буду ждать твоего возвращения…» — тихо промолвила она, и со спокойной душой исчезла.