Неожиданные предтечи дроу

Начиная с конца 1970-х годов, по произведениям жанра фэнтези стала идти раса тёмных эльфов. Специфическими моральными особенностями её представителей являются: исключительная жестокость, коварство, властолюбие, на уровне же общественном эти существа ведут постоянную борьбу не на жизнь, а на смерть с прочими расами, да и её высшие классы постоянно друг с другом грызутся. Между тем, за четверть века до введения этой расы в Dungeons&Dragons почти полный набор черт, характерных для общества тёмных эльфов, был использован в советском историческом романе. Обратимся к тексту замечательного русского советского писателя Валентина Дмитриевича Иванова "Повести Древних Лет"(1955). Вот как в нём описывается общество норманнов-викингов: "...В стране фиордов горы и скалы сами наступают на море. Они отражают его нападения щитами берегов, рассекают острыми мечами мысов. Когда сын фиордов вонзает стрелу в бушующее море, он видит волну, которая сжимается от боли. Быть сильным и причинять Другому боль и горе — в этом высшая радость героя. Мир принадлежит тем, кто храбрее и сильнее. Вотан — отец богов и людей фиордов. Для них он открыл Валгаллу и только их ждет в ней. Люди фиордов — племя богов. Все другие рождены волей низких богов, их кровь черна, они — ничто! <...> На берегу ждали сто двадцать, а может быть, и сто пятьдесят траллсов, одетых в короткие грязные рубахи, с коротко остриженными головами и широкими железными обручами, заклепанными на шее. Траллсы смело бросились в воду, ловили канаты и подтаскивали кашалотов повыше. Работая все вместе, с полным единством, они разумно пользовались последним дыханием прилива, чтобы облегчить свой труд. Двуногие вещи, рабочий скот, который умеет запоминать приказания викингов, понимать слова и произносить их, — траллсы очень удобны для всех работ. Берега фиорда были завалены тысячами костяков китов и кашалотов, копившимися много лет. Громадные черепа и ребра, скрепленные с позвонками еще не отгнившими хрящами, с висящими кусками черного мяса, были лабиринтами, в которых можно и заблудиться. В фиорде стояло густое, тяжкое, удушающее зловоние. Скалы, вода и само небо — все здесь разило смертью в ее самой неприглядной, самой отталкивающей форме. Стаи обожравшихся воронов и ворон были не в силах взлететь. Пресыщенные волки, не боясь траллсов, спали внутри черепов среди гор костей.<...> Никто не противоречил самохвальству. Проявления силы и ловкости были возможны, выражение же сомнения грозило злобной кровавой ссорой, а стычка влекла риск наказания смертью, так как нидаросский ярл не допускал убийств между своими. Но не следовало быть и излишне доверчивым — легковерие вызывало обидные насмешки. Викинги были постоянно настороже, между ними не было братства, товарищества, а только боевое содружество, в котором каждый стоял за себя, а за других — лишь по деловой необходимости. <...> В фиордах нет ни войны, ни мира. Все зависит от трезвого, делового расчета ярлов, стремящихся к своей выгоде. Здесь каждый за себя и каждый на страже с ранней весны и до поздней осени, до темных дней зимы, которые делают море слишком свирепым даже для морских драконов и приносят суше не мир, а передышку. <...> Оттар [антигерой данного исторического романа — Ястреб] думал об этом без увлечения и гордости. Он не искал бесполезной для него лично, пустой славы и равнодушно относился к преданиям — кроме преданий о его предках, которые были выгодны для него самого, конечно. <...> В семьях вестфольдингов родовые связи крепились не велениями сердца, а сознанием общности интересов. Напоминание о судьбе Рекина, преданного Грольфом, послужило Оттару только как прием воздействия на воображение противника… И тогда, и значительно позже в традициях вестфольдингов и их потомков месть имела практическое значение. Служа властительным родам, месть всегда рассудочно подчинялась выгоде. <...> Вместо Ската они избрали своим королем-конунгом Эрика, у которого от рождения белые волосы и красные глаза. Красноглазый должен быть доволен смертью Ингуальда. В сердцах остальных тоже прочно вложены взаимные подозрения. Там они пьют из обложенных золотом и серебром человеческих черепов, обнимаются. Ставр забавлялся легковерием сынов Вотана, как плясками и потехами скоморохов. И эти хотели сами княжить! Несколько слов, намек. Они ни в чем не верят один другому. Ныне ярлы смягчены общей опасностью. Но как только она пройдет, Ставр стравит их между собой, как псов, насмерть, да, насмерть! Он будет князем, а не какой-либо чужеземный ярл!.. Нет. Не перессорит. Не к чему да и некого будет ссорить…". Итак, жестокость, доходящая до грани садизма, беспощадный социал-дарвинизм, доходящий до грани социопатии, презрение к другим народностям, возведённое в культ, практически необузданный эгоизм - как видим, здесь вполне возможно заменить некоторые детали, указывающие на Скандинавию VIII-IX веков, чтобы получить общество и нравы, характерные для тёмных эльфов (за исключением культа паучьей богини и матриархата). Впрочем, стоит сказать, что антигерой данного произведения, ярл Оттар Вестфольдинг, чрезвычайно похож на обладателя пресловутой "протестантской этики", деятеля эпохи "первоначального накопления капитала", можно сказать, протокапиталист. Таким образом, задолго до ввода тёмных эльфов в систему "Dungeons&Dragons" русский писатель сконструировал общество, которое в своей основе очень напоминает общество дроу (понятное дело, как уже сказано выше, за исключением матриархата). Говорю сконструировал потому, что прекрасный роман Валентина Дмитриевича Иванова всё-таки не воспроизводит исторические события IX века с фотографической точностью, а основным источником, который он использовал для описания жизни викингов, была биография Оттара Вестфольдинга, написанная известным французским расистом Гобино (одним из предтеч нацизма).