Если вода окрасится кровью

Гермиона

Mus.: Halsey — Control

      Гермиона не сводит взгляд с высокого шкафа непривычной формы. Резные узоры на его поверхности не пугают, но отчего-то волосы на затылке шевелятся. Грейнджер делает шаг ближе, а внутри всё буквально вопит, что ей надо бежать. Бежать куда глаза глядят, путать следы, чтобы после, сразу, как станет возможно, сперва ворваться в комнаты друзей. Забрать Поттера и обоих Уизли, Лавгуд, Забини и Нотта. Слишком много имён всплывает в голове, когда девушка думает о том, что совсем скоро, как говорит Драко, из этого шкафа шагнут Пожиратели. Она не сможет предупредить всех. Логичнее было бы сразу кидаться к кабинету директора, собирать профессоров и всё им рассказывать. Да, скрывая некоторые имена. Например, личность того, кто поведал ей о планах несущих смерть. Но она стоит на месте, в кольце рук Драко, и смотрит на чёртов шкаф.       Тьма, от которой школа была защищена годами вот-вот сможет прорваться, нарушив все правила, обойдя все заклинания, защиту.       Великий волшебник Дамблдор. И даже такой волшебник не смог предусмотреть всего. Не смог защитить их. Раньше Хогвартс был для Гермионы самым безопасным местом, несмотря на все ужасные и страшные события магического мира. Теперь…       С каждым наступившим днём Грейнджер кажется, что становится лишь темнее, холоднее. Словно над Хогвартсом парит армия дементоров, которые высасывают сами краски мира, оставляя его бесцветную пустую оболочку. А ещё Гермионе кажется, что она — один из этих дементоров.       Гарри больше не бросает на неё враждебных взглядов. Даже, как и Рон, он словно тянется к слизеринке, рассказывая о том, что узнал из воспоминаний Слизнорта о Волдеморте. Рассказывая о том, что избавился от учебника, который научил его убийственному заклинанию.       — На самом деле, это логично, — признаёт Гермиона, останавливаясь с Роном и Гарри около кабинета МакГонагалл. — Раз там было написано «от врагов», то глупо было надеяться на радугу, вылетающую из кончика твоей палочки.       Рон фыркает и бормочет что-то о том, что хотел бы и сам найти такой учебник.       — Парочка новых заклинаний не помешали бы, — оправдывается он. — Особенно, если учитывать, что Сам-Знаете-Кто явно не будет ждать окончания нашей учёбы.       Гермионе многого стоит оставаться равнодушной к словам Уизли. Иногда она забывает, что он взрослеет. И забывает, что он больше не тот глупенький мальчик, который пытался колдовать сломанной палочкой.       — Ты сперва освой те, что тебе предлагает школьная программа, — наставляет Гермиона и закатывает глаза на очередное бурчание Уизли про то, что их подруга «всезнайка».       — Тебе надо было идти на Когтевран с твоим желанием учиться, — выдаёт он, когда Гриффиндор и Слизерин проходят на урок Трансфигурации.       — На Слизерине учатся довольно любознательные и умные люди, — Грейнджер тычет пальцем в плечо Уизли под ухмылку Поттера. — Это твои взгляды настолько узки, что их хватает только на стереотипное мышление присущее глупцам.       Сложив руки на груди, она со стуком ставит сумку с учебниками на парту рядом с сумкой Забини и непонимающе изгибает бровь, когда Гарри и Рон начинают хихикать, проходя к своей парте.       — Совсем дурачки? — бормочет Гермиона, доставая подготовленное эссе.       — Просто они, видимо, рады твоему возвращению, — пожимает плечами Блейз.       — Пока что.       Забини ничего не говорит, но Гермиона уверена, что он слышал её шёпот. Как уверена в том, что Блейз прекрасно знает, с чем им предстоит столкнуться. Как и знал о метке Драко до того, как Малфой рассказал ей. Но даже если он знает, это не даёт ей права распространять секрет Малфоя. Не даёт ей права подвергать опасности его жизнь или жизнь его родителей. И если в том, что Драко на самом деле по силам справиться с Волдемортом хотя бы потому, что ему поможет не только факультет Слизерина, но и все профессора, то жизнью Нарциссы Гермиона рисковать не может. И не хочет.       И вновь она возвращается мыслями к тому, что их ждёт. И кроме непроглядной тьмы Гермиона не видит ровным счётом ничего.       Слизеринка выбегает на школьный двор. Поток учеников подгоняет её, словно течением выносит под мрачное тёмное небо, затянутое тяжёлыми тучами. Прямо перед ней, в центре, на покрытой льдом земле сидит Джинни, баюкая на груди голову Гарри. Рон сидит рядом, вытирая глаза грязным рукавом алого свитера с яркой буквой «Р» на нём.       — Что произошло? — шёпот Гермионы разносится над толпой учеников, когда наполненные болью и яростью глаза обоих Уизли буквально вгрызаются в неё, вытряхивая душу. Разъедая её.       — Будто ты не знаешь! Это из-за тебя!       Свистящий звук замаха и звонкий хлопок. Удара не следует, никто не понимает, откуда этот звук. Но Гермионе нечем дышать, словно именно её сейчас ударила невидимая рука. Стеклянные глаза Гарри смотрят прямо в тёмное небо.       — Я не… Я не убивала его! — почти кричит Гермиона, прижимая к груди палочку.       — Правильно, потому что ты решила сохранить их жизнь, — громкий, истерический хохот раздаётся за спиной учеников, заставляет их подпрыгнуть и кинуться врассыпную.       Беллатриса вышагивает прямо к Гермионе и останавливается перед ней, заставляя Гермиону сморщиться от невыносимой вони крови, которой пропитана, кажется сама Лестрейндж.       — И я горжусь твоим выбором, — произносит она, показывая кривой палочкой куда-то в сторону, вынуждая Грейнджер повернуться.       Нарцисса, в окружении Пожирателей, сурово смотрит на Гермиону. К её шее приставлена палочка мужчины с длинными белоснежными волосами, спадающими на плечи.       — Ты предала нас ради Пожирателей!       — Нам не нужны все, лишь глупцы, которые не примут нашу сторону, — шепчет Беллатриса, положив подбородок на плечо Гермионы.       — Но я не могла…       — Иногда самое неправильное, страшное решение, способно привести нас к победе.       Голос раздаётся словно из ниоткуда, заставляя Гермиону вынырнуть из цепких лап очередного кошмара, которые всё чаще снятся ей под сводами Хогвартса.       Кажется, Школа Чародейства и Волшебства больше не может позволять своим ученикам жить в настоящей сказке. Больше нет. Из-за них.       Грейнджер буквально бросается к концу тоннеля, надеясь, что противные ощущения трансгрессии быстро пройдут, стоит ей оказаться в пункте назначения. И надежды её оправдываются. Хотя тело ещё странно реагирует на подобные перемещения, однако ей удаётся трансгрессировать чётко в указанное профессором место.       Тихие хлопки мужчины, хлопок по острому плечу и вручение разрешения на трансгрессию.       — Патронус есть, трансгрессия есть, может, теперь и в анимаги податься? — шутит она, останавливаясь рядом с Забини и Ноттом, которые встречают её довольными улыбками.       Тоже сдали экзамен.       — Ага, а ещё создай свой Маховик времени и овладей всеми Запретными заклятиями, и не только, — отшучивается Нотт. — Тогда станешь министром магии не только Великобритании, но и всего магического мира.       — Министр Всеобщей магии, — протягивает Забини и останавливается, заметив Дафну Гринграсс. — Звучит.       Подмигнув Гермионе, он отходит к девушке, видимо, желая поздравить её со сдачей. Гермиона только невесело ухмыляется ему вслед.       — Скорее министр Азкабана, с такими достижениями.       Нотт издаёт непонятный, похожий на крякающий звук и натягивает на лицо широкую улыбку. Изогнув бровь, Гермиона поворачивается в ту сторону, куда он смотрит и улыбается.       — Привет, Гермиона, Теодор, — звонкий голос Лавгуд буквально обволакивает, успокаивает. — Вижу, вы сдали свой экзамен. Поздравляю вас.       — Спасибо, — отвечают они хором и также одновременно замолкают.       — А ты чего тут? — интересуется Нотт, рассматривая когтевранку.       — Ищу свои вещи, — буднично отвечает Луна. Только тогда Гермиона замечает, что девушка вновь стоит перед ними босиком на холодном полу.       — Луна, — выдыхает Грейнджер и сама взмахивает палочкой, наколдовывая для подруги тёплые тапочки. — Может, следует разобраться с теми, кто тебя обижает?       Нотт молчит, но Гермиона отчётливо чувствует его мрачное согласие.       — Нет, не стоит, — отнекивается Лавгуд и приподнимает мантию, перекинутую через плечо. — Это в какой-то степени весело. Мантию уже нашла, как и рюкзак. Остались гольфы и башмаки. Думаю, они где-то на улице.       — Идём, помогу, — бросает Нотт, делая шаг вперёд. — Всё равно заняться нечем, а Грейнджер ещё ждать, пока сдадут остальные.       Гермиона кивает, стараясь сохранить серьёзное выражение лица. И позволяет себе улыбнуться только когда Нотт и Лавгуд сворачивают в сторону выхода из Хогвартса.       Гостиная старост пуста, ученики ещё бродят по школе, а Гермиона засматривается на огонь в камине. Она всё ещё не рассказала о том, что знает. И всё ещё её грызёт чувство вины, слишком яро, пытаясь заставить девушку обо всём рассказать. И она даже всерьёз задумывалась об этом. Но юная староста не может этого сделать. Делая очередной выбор между Драко и друзьями, она надеется, что проникновение Пожирателей в Хогвартс не окончится трагедией. Хотя, разумеется, это не так. Им удастся отбить Хогвартс, если все вспомнят, чему учились и вступят в бой. К тому же, тут Армия Дамблдора, ученики, которые имеют опыт в подобных стычках. Не говоря о самом директоре. И профессорах. Но реагировать придётся спонтанно. Грейнджер так и видит, как она рассказывает обо всём Поттеру, а через какое-то время узнаёт, что семья Малфой истреблена Тёмным Лордом. Ведь ему ничего не стоит влезть в разум Гарри и всё узнать. Если Грейнджер знает, что сможет скрыть правду от Волдеморта благодаря владению окклюменцией, то сделать тоже самое смогут лишь профессор Снейп и Теодор Нотт, который обучал её. Разумеется, Дамблдор сможет тоже, но почему-то Гермионе кажется, что он не в силах сберечь ни Драко, ни его родителей.       Сейчас, стоя перед ней, Драко заставляет Гермиону нервничать сильнее обычного. Он касается её, а Грейнджер кажется, что её тело натянуто подобно струне — где ни тронь, тревожная мелодия, заставляющая внутренности сжиматься, начинает играть только громче.       — Всё в порядке, дорогая? Всё будет хорошо, ты мне веришь?       — Верю.       Гермиона не верит. Всё внутри сопротивляется, обостряя её эмоции, чувства, опасения. Но и сам Драко такой же. Он пытается вселить в неё уверенность в том, что всё будет хорошо, хотя не может найти этой уверенности в себе. И Гермиона видит это.       Когда Драко уходит, девушка вздыхает и садится на край дивана. Снова погрузившись в свои мысли, Грейнджер не знает, сколько проходит времени прежде, чем коридоры замка разносят странные звуки. Дрожь пробегает по телу Грейнджер, когда она хватает с дивана рядом палочку и выбегает из гостиной старост.       — Гермиона, — тихий голос Луны звучит совсем близко. Впервые Гермиона слышит в нём волнение. — Они в замке.       Много раз Гермиона представляла себе, как это будет. Но совсем не ожидала, что вместо дрожащих рук и паники, она не будет чётко знать, что делать, но будет готова к очередной встрече с Пожирателями.       — Идём вместе, — бросает она Лавгуд, отмечая, что девушка уже сжимает в руках палочку, и довольно кивает.       Им никто не встречается на пути, кроме учеников, выбегающих из кабинетов, гостиных. Пока не слышит оглушающий звук разлетающегося стекла.       Не сговариваясь, группой они бегут к Большому залу. Короткий вскрик в гробовой тишине. Битая посуда, потухшие свечи, половина из которых больше не парит в воздухе под потолком. Разбитые витражи, усыпанные осколками столы.       Но только оказавшись на улице Гермиона чувствует настоящий, неописуемый ужас, который заставляет её, словно во сне, прижать руку ко рту, сдерживая любые звуки. Слёзы катятся по её щекам, пальцы крепко сжимают волшебную палочку, но она не приносит желаемого успокоения. Никто не приносит. Ничто.       Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор лежит в окружении учеников и профессоров Хогвартса. Стеклянный взгляд, который она так часто видела у других в своих кошмарах, обращён к мрачному небу, затянутому тучами. Гермиона отчётливо слышит тихие рыдания. Слышит не сдерживаемый плач Поттера, который склонился над директором. Бывшим директором школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. Чья-то одинокая палочка взметается вверх, чтобы отправить в небеса не менее одинокий светлый огонёк. Одинокий лишь на одно мгновение. Потому что почти мгновенно уже сотни палочек подняты вверх. Сотни палочек отдают последнюю честь великому волшебнику. И никто не сдерживает своих слёз.       Гермиона поднимает взгляд к небу, где над школой висит проклятая метка Волдеморта.       Если бы она рассказала. Если бы предупредила.       Джинни обнимает Поттера, когда Гермиона наоборот, пятится. Она хочет сбежать, чувствуя, что просто не имеет права скорбеть вместе с другими. Вместе с невиновными.       Столкнувшись с Пэнси, Гермиона растерянно смотрит на однокурсницу, но не встречает в ответ привычного презрения. Лишь растерянность сквозит в болотного цвета глазах Паркинсон.       И именно эта растерянность напоминает ей о ещё одном человеке, который, как казалось Грейнджер, постоянно испытывал это чувство.       Малфой.       Она бежит к башне старост, туда, где он просил Гермиону дождаться его. А значит знал. В одиноком окошке она видит горящую хижину Хагрида и с трудом перебарывает желание броситься туда.       Зато бежит по пустым коридорам, в один миг ставшим холодными и мрачными, словно одна большая тюрьма. И вынужденно останавливается только когда налетает на Драко, совершенно не заметив его в сумраке коридора.       — Ты знал, — она пробегает взглядом по лицу Драко, но задерживает его на палочке в руке Малфоя и непроизвольно сжимает свою, напрягаясь. — Что они убьют Дамблдора.       Гермиона замечает движение в тени позади слизеринца, но словно не рискует оторвать взгляд от волшебной палочки в руках парня.       — Колье, медовуха. Они все должны были достаться ему, — всё складывается в единую мозаику, и Гермиона готова буквально вцепиться в собственное горло за подобную глупость. Ведь всё лежало на поверхности.       Холодным потом обливается тело Малфоя, его серые глаза впиваются в девушку. Ему кажется, она сейчас убьёт его или же упадёт на пол, истерично рыдая. Сглотнув, Драко лишь кивает, дотрагиваясь кончиками пальцев до её ладони.       — Здесь не безопасно, прошу, давай покинем школу, — шепчет Малфой.       Вздрогнув, Гермиона прижимает руку к себе, будто от удара.       — Здесь не безопасно из-за нас, — слишком спокойно проговаривает Гермиона, делая шаг назад. — Здесь другие ученики.       — О, поверь, профессор Снейп позаботится о них, — усмехается Драко, делая шаг назад. — Грейнджер, послушай меня. Хотя, — неожиданно схватив девушку за руку, Малфой резко дёргает её на себя и крепко обнимает. — Прости.       Прикрыв глаза и сосредоточившись, они трансгрессируют в Малфой-мэнор.       Гермиона успевает только пикнуть, пока они не оказываются в знакомой комнате. Свет почти не проникает в комнату Малфоя, но Гермиона даже не обращает на это внимания. Она вырывается, отталкивает Драко, зло сверкая глазами, и буквально отпрыгивает от него, ударившись бедром о письменный стол.       — Чёрт подери, Малфой!       Она зла. Чертовски зла, будто вся растерянность, вина, боль, горечь и страх смешиваются в единый коктейль руками опытного зельевара. И этот коктейль грозится заставить девушку творить безумные вещи. Но вместо этого, стараясь вести себя как можно тише, Гермиона шипит, отвернувшись от Драко:       — Что ты вообще себе позволяешь?! Там были и твои друзья! — перед внутренним взором Гермионы появляются Нотт и Забини, и Грейнджер искренне боится, что с ними что-то может произойти.       Малфой молча проходит к креслу и бесшумно садится, не осмеливаясь поднять глаз на Грейнджер.       — Не думаю, что с ними может что-то случится, — спокойным голосом отвечает Драко. — Я хочу, чтобы ты была рядом со мной. Чтобы ты стала Пожирателем смерти. Это, поверь, тебя обезопасит.       — Ты забыл, что Пожиратели истребляют таких, как я, Драко? — в голос Гермионы просачивается недоверие. — Возможно, это могло бы быть каким-то извращённым способом пытки, но нет. Ни за что.       Грейнджер понимает, что трансгрессируй она сейчас в Хогвартс, то всё равно окажется снова в Малфой-мэнор. Потому только нервно проходит по комнате и садится на край кровати, обхватывает пальцами голову, зарываясь ими в кудри, только чтобы потом прикрыть ладонями лицо.       Из-за того, что она промолчала, погиб Дамблдор. Так ли она далека от них, как пытается показать?       — Они ещё в школе, да? — спрашивает она шёпотом, имея ввиду Пожирателей смерти.       Драко лишь подсаживается рядом с Гермионой, но не трогает, смотрит, наблюдает.       — Думаю, что они уже покинули Хогвартс и находятся в Хогсмиде. Мадам Розмерту сложно будет уговорить сотрудничать. Но у Пожирателей есть свои способы, — пожимая плечами, отвечает Малфой. — Скажи мне, а на что ты рассчитывала, когда продолжала быть со мной после того, как узнала о метке?       — Не на это, — проговаривает Гермиона, вновь слишком спокойно, словно они сидят в гостиной Слизерина, обсуждая прошедший день.       Выдохнув, она смотрит прямо перед собой, сложив руки на коленях. Слишком много мыслей, которые звучат приглушённо, будто голоса злосчастной арки в Отделе тайн.       Грейнджер вспоминает метку на руке Теодора, о которой он рассказал ей несколько дней назад. Ещё один мальчик, которому даже не предоставили выбора. Всего один раз Теодор позволил Гермионе проникнуть в его разум, когда Грейнджер, безуспешно стараясь сохранить хладнокровное выражение лица, смотрела на чёрный рисунок на руке друга. Нотт показал ей лишь одно. То, как это произошло. И видеть это ещё раз, а тем более, становиться частью кружка последователей она не хотела. И не хочет.       Не хочет, но в итоге теперь сидит в ловушке, которую сама же выстроила вокруг себя. А рядом сидит тот, кого она отчаянно хотела из этой ловушки вытащить. И только предлагает сдаться. И если Драко ещё смог уберечь свою семью, как того хотел, то она не смогла уберечь ни друзей, ни возлюбленного.