Глава 2.6
2 ноября 2020 г., 15:00
Гермиона
Mus.: twenty one pilots — Hometown
По меркам Грейнджер, Нотту потребуется не так много времени, чтобы привести Драко или кого-то из их друзей. Разумеется, она не будет против совета. Уверенность в том, что им нельзя отдавать камень в руки Волдеморта таким, прочно сидит в голове. Но, с другой стороны, вдруг она не права и то, что они пытаются его расколдовать, будет расценено, как попытка оттянуть время? Страх наказания то и дело просыпается, напоминая яркой картиной о пытке близнецов Малфоев в холодном зале мэнора. Но девушка старается отринуть их, для пущей убедительности, качая головой. Они, элементарно, не могут так просто отдать этот кулон Волдеморту. Проводя палочкой перед входной дверью, Гермиона в последний раз произносит заклинание, которое должно скрыть настоящее содержимое дома от любого, кто решит проникнуть внутрь. Теперь это обычный дом, который до сих пор принадлежит семейству Грейнджер. Ведь родителям было приказано просто уехать в «родную» Австралию. А дом, по их мнению, и так, лишь снимали. А иметь свой уголок, куда теперь Гермиона сможет в любой момент сбежать или где сможет хранить что-то личное и важное, всегда надо. — Если хочешь что-то спрятать, положи это на видное место, — вслух произносит Гермиона, убирая футляр в ящик тумбочки матери. Всё равно ни один вор, осмелившийся забраться в дом в её отсутствие, не увидит даже мебели, которая на самом деле здесь находится. Спустившись обратно к друзьям, она садится на подлокотник кресла и ставит ноги на сидение. Грустная улыбка появляется на её лице, когда она вспоминает ворчание матери и жалкие попытки научить Гермиону не садится на подлокотники. Блейз смотрит на Грейнджер, пока та выглядывает в окно во внутренний двор. Заметив взгляд Драко, Гермиона краснеет, будто её застукали за чем-то запретным, и отворачивается, скрывая улыбку. Совершенно наивное смущение, которое может показаться даже нелепым в их отношениях, заставляет Грейнджер почувствовать себя обычной девочкой, в жизни которой нет обязательств перед могущественным тёмным волшебником, нет страха за жизни других и осознания, что уже сейчас она готова часами напролёт размышлять лишь над тем, как избежать ещё несуществующего наказания. — Знаете, мне всё-таки очень интересно, как вы умудрились его достать, — проговаривает Блейз и смотрит на обоих друзей. Грейнджер, улыбнувшись, пожимает плечами. — Везение и расчёт сделали своё дело. — Ага, ты хотела сказать «Империус» сделал своё дело, — вскидывается Нотт и увлечённо принимается за рассказ, время от времени жестикулируя. Гермиона только слушает, иногда разбавляя живописный рассказ друга сухими комментариями и смеётся, наблюдая за выражением лица Забини. — Вы использовали заклинания перед магглами, — недоверчиво проговаривает Блейз, когда Нотт закончил всё своим появлением в библиотеке мэнора. — Вы, два поборника правил, нарушили сразу около десятка. Нотт хмыкает, а Гермиона только пожимает плечами, вновь посматривая в сторону Малфоев. Присвистнув, Забини качает головой. — Нет, вас двоих нельзя оставлять. У вас начинается всё самое интересное. — В следующий раз хочешь сам со мной к магглам пойти? — широко улыбается Гермиона, изогнув бровь. — Я сказал лишь, что нельзя, а не то, что я хочу или нет, — выкручивается Блейз, также широко улыбаясь в ответ. Нотт, хохотнув, тоже смотрит в сторону внутреннего двора Гермионы. — Ты уверена, что Тёмный Лорд дождётся, когда мы отдадим ему артефакт? Градус веселья мимолётно падает, погружая уютный зал дома Грейнджер в тишину. — Нет. Но я не вижу иного выхода. Собственно, это я уже говорила. Оба слизеринца задумчиво смотрят перед собой, когда с улицы заходят Драко и Алексия. Новость о том, что Пэнси покидает поместье Драко, к удивлению Гермионы, не вызывает у неё никаких эмоций. Ни радости, ни печали. Как и предложение Блейза. И хотя Гермиона пожимает плечами и кивает, поддавшись настроению остальных, она больше предпочла бы остаться тут или в мэноре и подумать над тем, как расколдовать камень. Но решение уже не изменить. Возвращение в Малфой-мэнор сопровождается наставлениями Забини о том, что им надо собраться к вечеру. А, так как Нотт и Грейнджер закончили не так и быстро, времени остаётся немного. Бросив раздосадованный взгляд на спину Блейза, удаляющегося в свою комнату, Гермиона целует Драко в щёку, лишь после нехотя отпуская его руку, и поднимается в свою комнату, оставив разбредающихся в разные стороны друзей. Грейнджер вспоминает шумные вечеринки, которые слизеринцы любили устроить в своём подземелье. Надежда на то, что тут будет совсем иначе хотя бы потому, что их будет в разы меньше, позволяет Гермионе с меньшим нежеланием сбрасывать вещи в маленькую сумочку, которую она решает взять с собой. Всё-таки заклинание незримого расширения одно из любимых у Гермионы. А эта сумочка, на которую оно наложено, теперь будет служить, видимо, незаменимым аксессуаром. Загородный дом Забини, расположившийся на приличном расстоянии от жилья магглов, встречает своих гостей приятным ароматом прогретого летним солнцем воздуха в помещении и тишиной. И хотя Гермиона ещё чувствует въедливый запах летучего пороха даже после очищающего заклинания Алексии, она довольно улыбается, оглядываясь. — Миленько, — произносит Паркинсон, проводя пальцем по мраморной поверхности высокой узкой тумбы. — Спасибо, — бурчит Забини, наблюдая за подругой. Гермиона улыбается Блейзу, когда тот бросает на неё взгляд и старается осматриваться более сдержанно. — Девочки будут позднее, — сообщает Пэнси. — Странно звучит. Будто ты наш поставщик девочек, Пэнс, — усмехается Нотт, на что Паркинсон только морщит носик и выходит из зала, видимо, решив осмотреть весь дом. — Раз мы решили повеселиться, то скажи, где мы сможем отоспаться, — хлопает в ладоши Нотт. — Нет, друг, ты же не думал, что мы вернёмся в мэнор в таком состоянии? Нам нужны будут несколько дней, чтобы прийти в себя. Гермиона с ужасом смотрит на Теодора, только сейчас осознав, что «напиться вдребезги» было точным описанием, а не красочным выражением. — Да любые комнаты занимайте, какие найдёте, — отмахивается Забини, скидывая пиджак на спинку софы. — Чую, Гермиона оккупирует библиотеку, — усмехается Алексия и хмыкает, не сдерживая смех, когда Грейнджер показывает ей язык, складывая руки на груди. — Вот если бы ты предложила поспорить, было бы интереснее, — улыбается Нотт и следует за Блейзом из зала. Алексия идёт следом, уцепившись за предложение, а Гермиона закатывает глаза и берёт под руку Малфоя. Хотя она и не любитель подобных посиделок, но всё же приятно вот так просто никуда не торопиться, наслаждаясь течением времени, собираясь потратить его только на себя и тех людей, которых действительно хочешь видеть рядом. — Выберем разные комнаты или займём одну? Грейнджер буквально упивается удивлением, проскочившем на лице Малфоя. Ей безумно нравится, когда ледяная маска Слизеринского Принца ломается из-за неё. И, чего скрывать, нравится, когда её подобная маска с треском разбивается из-за него. Изогнув бровь, Гермиона только улыбается, скрещивая их пальцы, и утягивает Малфоя по коридору туда, откуда доносятся возмущённые крики Алексии и смех Теодора. Широкие высокие окна зала, где уже расселись слизеринцы, открывают вид на ухоженный сад. Гермиона машинально отмечает, что он не так совершенен, как сад Нарциссы, но по крытой беседке Грейнджер делает вывод, что этот сад рассчитан больше для подобных встреч и проведения мероприятий, нежели ухоженный сад матери Драко, в котором можно найти прелесть скорее в уединении. Гермиона подходит к Забини, который остановился прямо у длинного шкафа, заставленного бутылками с разными напитками. Рассматривая разноцветную жидкость, она изгибает бровь. — Я, конечно, видела, что ты не раз помогал нашим проносить в Хогвартс огневиски. Но не думала, что у тебя дома будет не меньший запас. Ухмыльнувшись, Забини ставит перед подругой стакан с терпким напитком. — Грейнджер, я не святой, — он разводит руками и Гермиона улыбается. — Как и каждый из нас. Она наблюдает, как к ним подходит Малфой и Забини наливает такой же стакан своему другу. Однако в следующий миг глаза Блейза загораются, стоит ему посмотреть в сторону двери. Троица, стоявшая там, словно ожидая внимания, улыбается присутствующим. Гермиона садится рядом с Алексией на подлокотник длинного дивана, пока парни подходят приветствовать сестёр Гринграсс и Пэнси, которая, наконец, решает к ним присоединиться. — Кажется, вечер перестаёт быть томным, — протягивает Алексия, положив локоть на ногу Грейнджер и подперев ею голову. — А он был? — Гермиона старается не морщиться, отпивая огневиски, под насмешливым взглядом блондинки. — Это как посмотреть. Грейнджер наблюдает за тем, как Забини плавно помогает Дафне отделиться от сестры и подруги, утягивая в сторону стола, протягивая напиток девушке. Её брови ползут вверх, когда широкая рука друга ложится на талию старшей Гринграсс, притягивая ту ближе. Раньше она редко видела их вместе, проявляя слишком открыто своё внимание лишь в гостиной Слизерина, при отсутствии большого количества народа. И если за шесть лет она видела Блейза разным, то сейчас, в собственном доме, вдали от всех и рядом с любимой девушкой, он открывается для неё совсем с другой стороны. Той стороны, которую она бы всеми силами хотела сберечь. Переведя взгляд на Драко, Гермиона сдерживает тяжёлый вздох. Вот и в глазах Астории она вновь видит то, что обычно замечает во взглядах девушек Хогвартса, когда они видят Драко. Хотя комната не такая большая, как показалось Гермионе на первый взгляд, она всё равно не может разобрать слов в тихих голосах. Замечает только как Пэнси касается длинных пальцев Драко, произнося что-то. Как Теодор смеётся, перехватывая руку подруги, но за ней тут же повторяет Астория, заставляя Грейнджер чуть склонить голову на бок. Её взгляд изучающе скользит по младшей Гринграсс и, к своему какому-то чисто женскому разочарованию, Гермиона не может найти чего-то, что выглядит не так. Всё, начиная от красиво уложенных тёмных волос и заканчивая аккуратными ногтями демонстрирует положение девушки и явный стиль. Чего нельзя сказать о самой Гермионе — одни непослушные кудри чего стоят. Фыркнув, девушка нервно заправляет кудрявый локон за ухо. Ещё год назад Грейнджер и подумать не могла, что будет ревновать этого самодовольного и самовлюблённого, как она сама же говорила, Малфоя. Но каким-то образом Драко всегда заставляет Гермиону потерять контроль над собственными эмоциями. Даже когда ничего для этого не делает, а лишь смотрит на неё, либо невзначай касается руки, когда они что-то читают, сидя в библиотеке. Гермиона не замечает, когда к ним присоединяется Теодор, а Пэнси разбивает пару Дафны и Блейза, усевшись с ними рядом. Увлёкшись рассказом того, как они с Тео нашли кулон, она вздрагивает, когда рука Теодора падает на её плечо, а сам Нотт присоединяется к рассказу. — Кажется мне, Гермиона, что нам придётся повторять это потом ещё раз, — усмехается Нотт, закончив и усевшись рядом с Алексией. — Смотри, не передай эту легенду потомкам, — ехидно улыбается Гермиона. — О чём это вы? — тоненький голосок, кажется, мгновенно привлекает к себе внимание троицы. Астория садится рядом с Теодором, закидывая ногу на ногу, словно повторяя позу Алексии. Но вместо подлокотника используя настоящий, вместо ноги Гермионы. — Да так, о своём, — надменно хмыкает Алексия. И хотя на лице Гермионы не вздрагивает ни один мускул, она уверена, что её карие глаза улыбаются. — Решила развлечься вместе с сестрой? — заводит непринуждённую беседу Алексия, наконец, выпуская ногу Грейнджер из плена собственных рук. — Да, в конце концов, сейчас лето. Так, почему бы не провести его с пользой? — И правда, — широко улыбается Алексия. Посмотрев на Гермиону, она звонко хлопает ту по левому предплечью, заставив Гермиону вздрогнуть. — Лето с пользой — это мы любим. Нотт хмуро смотрит на Алексию, как и Гермиона. Кажется, что от постороннего прикосновения метка вновь чувствительно отзывается под кожей, заставляя Гермиону сложить руки на груди. Но стоит Малфою оказаться рядом, Гермиона старается последовать совету Нотта, который тот озвучивает и отставить в сторону все полезные дела и просто отдохнуть. Ведь они за этим и собрались. То ли поддавшись влиянию алкоголя, хотя выпито и не так много, то ли просто действительно перестав обращать внимания на то, что в их окружении появились посторонние, Грейнджер подходит к Малфою и обвивает его руку. Прижавшись щекой к предплечью, она поднимает взгляд на своего парня. И только утонув в серебре его глаз, чуть улыбается, очертив подушечкой указательного пальца тонкую линию вены на запястье и чуть выше, насколько позволяет рукав. Смех друзей заставляет её перевести взгляд вглубь комнаты, в которой уже горят лампы. — Раз у нас вечеринка, её надо проводить соответствующе, — усмехается Нотт, доставая свою палочку. Свет мгновенно приглушается, а под потолком мгновенно зависает множество светящихся шаров. Отбрасывая свой яркий свет, они заполняют тёмную комнату разными цветами, от светло-белого до ядовито-зелёного. Гермиона улыбается, отметив, что у Нотта такая подсветка выходит явно лучше, чем у тех, кто пытался устроить подобное в гостиной Слизерина. Раздаётся одобрительный смех, а Забини, довольно кивая, подходит к друзьям, подливая напиток в полупустые бокалы. — Так, не прохлаждаемся, — останавливается он около Драко и не отпускающей его руку Гермионы, бросая многозначительный взгляд на лишь немного опустошённые стаканы. — А может мы не напиваться сюда пришли, — улыбается Грейнджер другу. — Герми, именно за этим мы сюда и пришли! — восклицает он и, чокнувшись о стакан Гермионы подмигивает Малфою. — Давайте, втроём. Прямо сейчас. Залпом. Уже по привычке, услышав зазывания на выпить, Драко закатывает глаза и, мимолетно улыбнувшись, выпивает всё полностью. Укусив мочку уха Грейнджер, Малфой нежно берёт её за талию и ведёт от Забини подальше. — Танец? Всего лишь один танец от Вас, — его губы касаются тонких пальчиков. От обжигающего напитка внутри буквально полыхает, но этот огонь быстро стихает, оставляя лишь ненавязчивую лёгкость. Мимолётно оставив стакан на столике, Гермиона чуть склоняет голову, наблюдая за Драко. — Танец с Вами — честь для меня, — сдерживает улыбку Грейнджер и кладёт руки на плечи Драко. — Хотя без музыки я ещё не танцевала. Один взмах волшебной палочкой и комната заполняется нежной мелодией, достаточно громко, чтобы отделить их двоих от всех и достаточно тихо, чтобы они слышали друг друга. Малфой ведёт, прижимая Грейнджер за талию к себе. Недовальс, лёгкие движения, шаги влево, вправо. — Пусть так будет всегда. Чуть склонив голову, слизеринка открыто улыбается, чувствуя то самое волшебство, которое невозможно воспроизвести ни заклинанием, ни зельем. Коснувшись кончиком носа подбородка Драко, Гермиона улыбается, полностью поддаваясь движениям Малфоя и музыке, моменту. — Согласна. Вечер плавно перетекает в ночь. Музыка меняется лишь по мановению волшебных палочек. Смех и тихие разговоры заполняют комнату, перерастают в шумные беседы и шуточные споры. Кажется, будто даже все границы между ними стираются, пряча шаблоны, позволяя увидеть друг друга с других сторон. Гермиона смеётся, наблюдая за попытками Забини и Нотта опустошить стаканы, не касаясь их руками. И даже аплодирует, когда это удаётся Пэнси во время её соревнования с Дафной. Сидя с Драко рядом, Грейнджер, как и другие, действительно отпускает все проблемы и мысли, позволяя собственному сознанию опьянеть скорее от счастья, нежели от выпитого. Уже под утро, когда сил присутствующих хватает только на то, чтобы добраться до кроватей, все расходятся по комнатам, а Грейнджер вновь не отпускает руки Малфоя. Одна комната на двоих. Долгий сон, пока каждый не выспится. В конце концов, уже ведь решено, что они останутся тут на достаточный срок, чтобы прийти в себя. И сегодня их точно не должен разбудить Забини ранним утром, громко вещая о делах, завладевших их сознанием. Сквозь сон Грейнджер чувствует холодную ткань на том месте, где по её представлению должен спать Драко. Но, повернувшись на другой бок, выдыхает, когда руки обвивают родное тело. Прижавшись к спине Драко, не открывая глаз, Гермиона мимолётно касается губами плеча и, успокоившись, вновь проваливается в спокойный сон. Несколько дней они безуспешно пытаются понять, как можно расколдовать кулон. Грейнджер каждый вечер заколдовывает свою комнату, чтобы не было слышно громкого звука трансгрессии. Но ни разу она не уходит одна и не позволяет себе задерживаться надолго. Все чары, о которых она знает, предсказуемо не срабатывают и Грейнджер настойчиво применяет новые, которые учит только с книг Малфоев и некоторых своих. И с каждым днём её настойчивость крепнет, равно как и страх, который вновь проникает в сны, окрашивая их в два цвета: чёрный и алый. Пожиратели вновь решают прервать покой Малфой-мэнора. В такие дни Гермиона и вовсе старается не выходить из собственной комнаты или проводить всё время с друзьями в библиотеке. Удивительно, как это место стало тем, где не только Грейнджер, но и они, чувствуют себя в безопасности. Насколько это вообще возможно. И вновь утро Грейнджер начинается слишком рано из-за кошмара. Вновь во сне она слышит крики Малфоев, Нотта, Забини. Вновь она видит застывшее на лице Беллатрисы и Волдеморта выражение садистского наслаждения, когда их палочки направлены на дорогих ей людей. И Грейнджер не знает, что хуже, когда они кричат или когда их глаза стекленеют, а с губ срывается последний вздох. Взгляд Грейнджер падает на длинную чёрную мантию, которую перед сном ей принесла Алексия. Полностью чёрная, как сама Тьма, мантия призвана помочь Гермионе затеряться в темноте, нести с собой темноту. Устрашать других. Чётко обозначить её принадлежность к Пожирателям. Как и маска, лежащая на письменном столе, рядом с мантией. Маска Пожирателя. «Считай, что ты сменила свою школьную форму на эту», — в памяти звучит напряжённый голос Алексии, который девушка безуспешно пыталась сделать насмешливым. Видимо, ей досталась такая же «форма». Покинув комнату, Гермиона проходит в библиотеку, но не находит там никого. Изогнув бровь, она подходит к ступенькам вниз, когда слышит внизу знакомые голоса Пожирателей. И сегодня они вновь явились. Не испытывая никакого желания встречаться с ними, Грейнджер старается крайне незаметно проскользнуть на улицу, и выдыхает только в саду, присаживаясь на лавочку в самом сердце сада, куда не достают голоса столпившихся в доме убийц, как и вонь, вечно их преследующая. Погрузившись в раздумья таинственного кулона, Грейнджер выныривает из собственных мыслей только когда рядом садится незнакомая девушке сова. Несколько раз ухнув, птица дожидается, пока Гермиона заберёт письмо и улетает, не дожидаясь награды. Её имя, выведенное на конверте, ставит Грейнджер в тупик. Кто мог написать ей, особенно не зная о её местонахождении? Лишь заметив отсутствие адреса на письме, Грейнджер догадывается, что отправитель использовал только её имя. Развернув письмо, Грейнджер вчитывается в строки, а её сердце начинает биться всё сильнее, ровно настолько, как и её кожа бледнеет. «Гермиона Грейнджер! Решаюсь написать тебе, так как ты говорила, что мы друзья, а это приятно. Не видела тебя с самого Хогвартса, как и не смогла найти в поезде. Куда ты трансгрессировала? На свадьбе у твоих гриффиндорских друзей Уизли я тебя не видела тоже, хотя была уверена, что ты будешь присутствовать. <Именно то, что ты пропала, заставляет меня прибегнуть к помощи этой совы. Ответов я не получу, но сообщу новости, о которых ты, вероятно, не знаешь. Во время свадьбы Уизли в конце июля мы получили сообщение, что Министерство пало. А Сам-Знаешь-Кто приходит к власти. Новый Министр уже заступил на пост, мой отец ему упрямо не доверяет и собирается открыто заявить об этом в новом выпуске «Придиры». После этого сообщения на дом Уизли напали Пожиратели. Мы с отцом постарались помочь, но не всем. Я видела, как Гарри Поттер и Рон Уизли трансгрессировали в разгаре боя. Больше я их не видела тоже. Гермиона Грейнджер, надеюсь, ты в порядке. Луна Лавгуд». Руки Гермионы неосознанно начинают трястись. Министерство пало. Гарри и Рон пропали. Волдеморт становится сильнее и не только как волшебник. А им даже никто не сообщил об этом. Пожиратели напали на её друзей. Но об этом тоже никто не знает. Или знает? Наплевав на всё, Гермиона срывается с места, намереваясь точно найти друзей и, главное, Драко. Голоса Пожирателей стихают, а Гермиона, воспользовавшись случаем, торопится на второй этаж, где надеется найти кого-то. Когда же в библиотеке она налетает на Нотта, её руки всё ещё дрожат. Сжав предплечья друга, Грейнджер шипит: — Скажи, что ты не знал об этом, Теодор. Мерлином заклинаю, скажи, что ты не знал. Непонимающе всматриваясь в расширенные глаза Гермионы, Нотт требовательно сжимает её руки и замечает в них пергамент. Без слов забрав его, он вчитывается в строки и Гермиона замечает, как напрягается тело парня. — Как она узнала где ты? Ты что, говорила ей что-то? Вопросы на миг обескураживают Гермиону и она лишь моргает, пока Нотт не сжимает плечи Гермионы, чтобы слегка встряхнуть её. — Грейнджер! — Ничего я не говорила, — Гермиона вырывается, выхватывая письмо. — Она написала моё имя на конверте. Выдохнув, Нотт опускает голову. — Нам надо уничтожить его, —бормочет Гермиона, заставив Теодора быстро вскинуть голову и шикнуть на неё. — Гермиона… — Нет! Ты же читал! Если мы ничего не сделаем, то он завладеет всем, Тео! В опасности будем не только мы, но абсолютно каждый дорогой нам человек. И отсутствие этого, — Гермиона резко задирает рукав, показывая метку, — никого не спасёт! — Он наш Лорд, Грейнджер, — настойчиво произносит Теодор, словно желая вбить эти слова в голову Гермионы. — Он не мой лорд, понятно? — рычит Гермиона и замирает, когда в пазл вставляется ещё один кусочек. — Ну, конечно! Кулон! Нотт непонимающе смотрит на девушку, но в его взгляде открыто читается опасение. Двери библиотеки открываются, чтобы впустить Малфоя. — Ты без сестры и Блейза? — вместо приветствия спрашивает Грейнджер, буквально удерживая взгляд серых глаз на себе. — Нам надо поговорить. Втроём. Срочно. — В чем дело? — Малфой смотрит то на Нотта, то на Грейнджер. Вместо ответа Грейнджер протягивает уже изрядно измятое письмо Драко, молча ожидая, пока тот прочитает. — Ты понимаешь, что это значит? — Не совсем, — Малфой перечитывает письмо вновь и вновь. — Мне об этом ничего не известно, — отвечает он, протягивая лист обратно. Гермиона отмахивается, тут же доставая палочку и сжигая письмо. Нельзя, чтобы о Луне узнали другие Пожиратели. Грейнджер ни за что не подвергнет её опасности. Посмотрев на обоих слизеринцев, Гермиона старается говорить более внятно, не позволяя себе тараторить. — Он скоро захватит всю власть. Подчинит себе всех. Раз Министерство уже захвачено, значит практически все двери и так открыты перед Пожирателями. Только подумайте, что будет с такими, как я. Что будет с теми, кто нам дорог. Тёмный Лорд убьёт всех и каждого, кто ему не понравится, а таких будет много. Нам надо остановить его, тогда и Пожиратели станут лёгкой добычей. — Не станут, — мгновенно отвечает Нотт. — Но к чему ты клонишь и причём тут кулон? — Мы не можем остановить его, потому что у нас не хватает сил, так? Я не могу сказать этого другим, но вы должны задуматься! Кулон достаточно силён, чтобы мы с его помощью уничтожили Тёмного Лорда! Грейнджер понимает, что ей не надо говорить что-то ещё. Они и так понимают, к чему она клонит. — Боже, Грейнджер, ты убьёшь всех нас своими идеями! — выкрикивает Нотт, не сдержавшись, взлохмачивая свои волосы и отворачиваясь от друзей, шумно выдыхая.
