Глава 2.14
7 ноября 2020 г., 18:02
Гермиона
Mus.: ariana grande — into you [slowed]
Холодная простынь неприятно касается обнажённой кожи. Но, когда ночной воздух из открытого окна обвивает непокрытые од еялом острые плечи, Грейнджер и бровью не ведёт. Она не знает, куда ушёл Драко и почему. Но точно знает, что ушёл он давно. Опасения, что он может нарваться на словно никогда не спящих Кэрроу и заработать наказание смешиваются с опасением, что произошло что-то серьёзное. Но тогда, разбудили бы и её. Ведь у них нет секретов друг от друга, да и всё происходящее касается всех. Не только её и Драко, но всех четверых, как погрязших в этом мрачном болоте и единственных, судя по всему, кто мечтает из него выбраться. Попытки уснуть вновь оканчиваются провалом, а сама Гермиона постоянно косится на закрытую дверь комнаты, даже когда садится за очередной учебник. Но та, так и не открывается. С первыми лучами солнца Грейнджер одевается, оставив мантию в изножье кровати. Мышцы ноют после непривычно дикого вечера, перетёкшего в одинокую ночь раздумий и ожидания. Заплетая часть волос на затылке в косу, остальные оставив распущенными, Гермиона рассматривает себя в зеркале. Красный след у самого основания шеи не скрывает ткань блузки. Проведя по нему пальцем, Грейнджер использует маскирующие чары и уходит из комнаты до того, как Драко успевает вернуться. Часом позднее слизеринка уже стучится в дверь собственной комнаты. Сонное лицо Рона заставляет её улыбнуться. — Пора вставать, уроки через час, — фырчит Грейнджер, скрывая, что рядом с другом её настроение начинает подниматься. — Что? Я… Да, сейчас оденусь, — сонно бурчит Рон и пытается прикрыть дверь, но останавливается, когда Гермиона начинает тихо смеяться. — Ах ты чёрт, Гермиона! — Тихо, не вопи, — усмехается она и проходит в комнату. Поставив поднос на сундук у кровати, слизеринка садится за письменный стол и с улыбкой наблюдает за тем, как Уизли накидывается на завтрак. — Не понимаю, как можно есть только проснувшись. — Это вы, девушки, со своими загонами. А мы, здоровые мужчины, не страдаем подобным, — шепелявя из-за еды во рту, произносит Рон, заставив Гермиону закатить глаза. — Ешь давай, здоровый мужчина, разговор есть. Ей требуется всего двадцать минут, чтобы изложить весь план с попаданием в Шармбатон. Однако, решив не углубляться в подробности слишком сильно, Гермиона упускает часть о том, что необходимый им кулон хранится в её доме. Как и то, что собирается взять его с собой во Францию. Кивая, Рон задумчиво трёт подбородок. — А как я объясню Биллу, что мы хотим использовать его жену? Гермиона склоняет голову на бок, нервно улыбаясь. — «Использовать» — слишком громкое слово. Нам просто нужна её помощь. Но можешь сказать, что это всё во имя благой миссии. — Ага, сначала мне придётся объяснить, что мы с Гарри исчезли во имя благой миссии, — хмыкает Рон и Грейнджер улыбается, представив реакцию матери Рона. — А ты точно уверена в том, что никто не передумает в самый неожиданный момент? — Никогда не сомневайся в них, — неожиданно сурово чеканит Гермиона. — Блейз и Теодор мои лучшие друзья, как и вы с Гарри. Только они вдвоём никогда не отказывались от меня из-за цвета моей мантии. Слишком сложно удержаться от шпильки. Когда Рон виновато опускает глаза, Гермиона испытывает чувство вины, но недостаточно сильное, чтобы заглушить потешенное чувство некой справедливости. — Мы с ними прошли через многое. Кажется, последние месяцы выдались богатыми на события. И, поверь, каждый из нас четверых будет идти до конца, — ладонь, которую Гермиона разрезала неделями ранее, чтобы дать клятву на крови, заныла, словно в подтверждение этих слов. — Что у вас произошло? Я так понимаю, у всех лето выдалось далеко не беззаботным. Рон садится удобнее на кровати, не сводя глаз с самой Гермионы, явно ожидая рассказа. Сама же девушка с удовлетворением замечает, что больше не испытывает страха перед Роном, как раньше. Теперь ей не страшно открыть другу самые тёмные уголки своей души, опасаясь того, что потеряет его. Слишком много тьмы в её жизни, чтобы бояться показывать её. Тем более, Рон всё равно узнает сам. Вздохнув, Гермиона вытягивает вперёд левую руку, наблюдая за тем, как лицо Уизли бледнеет. — Быть не может, — шепчет он ещё до того, как девушка закатывает рукав блузки, обнажая метку. — Как видишь, может, — тень улыбки блуждает по лицу Гермионы. — И ты убивала? — голос гриффиндорца охрип, видимо, из-за нахлынувшего волнения. Резко вскинув руки, он качает головой. — Нет, не говори мне. Ты сделала это добровольно? Гермиона хмыкает, вспоминая, как добровольно спускается в зал в Малфой-мэноре, чувствуя, как Драко сжимает её руку в своей. Как предстаёт перед Пожирателями смерти, пытается держать лицо, когда выходит вперёд, в общий круг. Чтобы другие знали, кто сейчас говорит или на кого обращено внимание. Вспоминает и то, как сперва рука, а потом и всё тело, словно бьётся в огне. В агонии. И пусть она спустилась из-за настойчивого шёпота Империуса, дальнейшие задания она выполняла добровольно. Потому что иногда лучше смириться, чем потерять кого-то из близких. — Нет, — просто отвечает Гермиона, словно внутри неё и не пронеслись пугающие своей темнотой и болью кадры. — Как он допустил это? Такой вопрос заставляет Гермиону посмотреть в глаза Рона, пытаясь найти что-то в них. Или прочитать его душу. — У него не было выбора, — вновь простой ответ. Будто, слишком очевидный. — Иногда события загоняют тебя в такой угол, что даже будь ты змеёй, не сможешь выбраться. Или львом. Одинаковая усмешка появляется на губах Рона и Гермионы. — Просто боюсь, что кто-то может соврать. И тогда всё. Тогда только Гарри, наверное, повезёт. Ну, из-за того, что я не знаю, где он. — Если кто-то и может соврать, то явно не мы. К тому же, Драко никогда не соврёт мне. Рон иронично изгибает бровь, получая в ответ полный уверенности взгляд. — Мы договорились, что между нами нет никаких секретов. Я верю ему. А ты верь мне, если тебе сложно поверить кому-то другому. Пропустив за разговорами несколько уроков и дождавшись, пока Рон напишет письмо, Грейнджер выходит из комнаты. Серое небо удручает, делая всё вокруг таким же серым. Спасибо, что не тёмным. Буквально дошлепав до совятни, девушка привязывает письмо к лапке школьной совы. Такая же серая, как тучи на небе, сова быстро скрывается из виду. Гермиона примешивается к своему факультету только к последнему уроку. И после первых же слов Алекто жалеет об этом. — Сегодня мы поступим иначе. Раз вы отказываетесь применять заклинания на животных и насекомых, то вы будете применять их друг на друге. Пухлые пальцы сплетаются между собой, а Гермиона чувствует, как внутри неё всё холодеет. Она буквально кожей ощущает тот ропот, который должен был бы пронестись по классу, если бы не совершенно чокнутый преподаватель. — И нет, мы не будем соревноваться факультетами. Это глупо. Итак, ты, — Кэрроу показывает палочкой на Лаванду Браун, притихшую на первой парте. — И ты. Выходите. Трясущиеся ноги Лаванды слишком заметны. Они поразительно сочетаются с напряжённым Дином, сжимающим свою палочку. После несмелого кивка Дина, Лаванда первая сдаётся под давлением Пожирательницы и направляет палочку на однокурсника. Однако ни одна попытка не оказывается удачной. Рыкнув, чтобы садились на свои места, Алекто переводит взгляд шальных глаз на факультет Слизерин. — Если ты думала, что можешь спокойно прогуливать мои уроки, то ты ошибаешься, Грейнджер. Выходи, — улыбается она, обнажая кривые чёрные зубы. Слизеринка не смотрит ни на кого, когда занимает место позади профессора. Она знает, какое заклинание может применить и какое точно сработает. Но если она применит лишь один Империус, Алекто явно прикажет сделать что-то. На Круцио девушку не хватит. Не сможет. Но когда противником Гермионы становится Паркинсон, мимолётные сомнения одолевают Гермиону. Действительно ли не сможет? — Страшно, Грейнджер? — усмехается Паркинсон, поднося палочку к собственному лицу. Изогнув бровь, Гермиона замирает. Дуэль? — Ещё чего, — цедит девушка, повторяя жест палочкой. — А стоило бы, грязнокровка. По классу проносится словно единый вздох, когда девушки отходят дальше друг от друга. — Пять очков Слизерину за отличную идею, — скалится Алекто. — Но я вас прерву. Класс слишком маленький для подобного. А потому, живо все в коридор. Алекто пропускает девушек вперёд и следует за ними, ухмыляясь с того, как ученики торопятся за ними. Списав всё на живой интерес, она всерьёз задумывается, не проводить ли подобные дуэли чаще. — Я тебя уничтожу, — хмыкает Пэнси, на что Гермиона только закатывает глаза. — Если из-за тебя эта практика войдёт в привычку у Кэрроу, тебя уничтожу я. — Да ладно, пример у нас может только Малфой подавать, — смеётся Паркинсон и вновь отходит от однокурсницы. — О чём ты? До того, как Алекто успевает что-либо скомандовать, Пэнси делает шаг вперёд, взмахивая палочкой. — Экспеллиармус! Гермиона сама поражается своей прыти, когда отпрыгивает в сторону от летящего в её палочку заклинания. В один миг в ней буквально оживают воспоминания боя в доме Луны, обостряя её чувства, реакцию. — Петрификус Тоталус! — Протего! Не надейся, Грейнджер, твои детские штучки меня не возьмут, — кичится Паркинсон, наблюдая за Гермионой. — Хватит вам! — подаёт голос Забини, который выбивается в первые ряды зрителей вместе с Ноттом. — Молчать! — рявкает Алекто на слизеринцев, в то время, как в Гермиону летит оглушающее заклинание. Успев выкрикнуть контрзаклинание, Гермиона пытается выбить палочку из рук Пэнси. — Кстати, знаешь, — подаёт голос Пэнси, вновь отбившись под одобрение Кэрроу. — Ты забыла кое-что скрыть, подстилка. Вот тут. Баубиллиус! Грейнджер вскрикивает, когда тонкая молния оставляет ожог на шее. Прикладывает руку к коже и шипит, тут же отдёргивая её. Краем глаза она замечает, как Забини сжимает предплечье Нотта, видимо, удерживая того на месте. — Зависть тебя погубит, — шипит Гермиона. — Левикорпус! Пэнси взлетает в воздух, переворачиваясь вверх ногами, сопровождая всё коротким визгом. Грейнджер использует эту заминку, чтобы вылечить ожог, но ей удаётся только снять пульсирующую боль. — Смысл завидовать временной игрушке, которая даже всего не знает? — выкрикивает Пэнси, поднимаясь с пола. — Ты грязнокровка, годишься только на то, чтобы тебя иногда брать, когда совсем одиночество сгрызает. Так, вечерок скоротать. Паркинсон смеётся и вновь направляет молнию в Грейнджер. Отбив её, Гермиона не ожидает, что следом полетит ещё одна. — Эверте Статум! Гермиона отлетает в сторону и морщится, поднимаясь на ноги. Она сама удивляется тому, как слова Пэнси задевают, заставляют кровь кипеть. Сама удивляется тому, как пропускает удары, позволяет себя избивать. Как прощает подобное. — Круцио! — вновь выкрикивает Пэнси. Гермиона морщится, но с удивлением понимает, что ей не больно. Мимолётная вспышка быстро отступает, позволяя ей подняться на ноги. Грязнокровка, которая может помочь скоротать время? Ведь она была всего лишь заданием изначально. Вдруг? — Круцио, — голос Грейнджер пропитан ледяным ядом. Она прекрасно знает, что Пэнси лишь пытается задеть её. И осознание, что ей удалось, лишь больше злит Гермиону. Паркинсон вскрикивает и падает на колени под палочкой Гермионы, а самой Грейнджер кажется, что метка на её левом предплечье словно придаёт сил её заклинанию. Желанию причинить боль. — Вот, что такое настоящий Круциатус, девочка. Она не замечает страх, застывший на лицах студентов. Не замечает смешанные эмоции на лицах друзей. Как и торжества на лице профессора. Медленно подходит к Пэнси и наблюдает за тем, как та изгибается на каменном полу. — Знаешь, в чём отличие между нами? — Гермиона опускает взгляд на своего вечного врага, которого не собиралась трогать только из-за того, что она дорога Драко. Убрав палочку, Гермиона наклоняется ниже, понижая голос, чтобы её слышал лишь один человек. — Если Драко позовёт тебя — ты прибежишь, как собака. Но если Драко откажется от тебя — ты сдохнешь от собственной зависимости. А я, грязнокровка и подстилка, выживу. Потому что мы с ним равны. Потому что я готова помогать ему и убеждать в том, что он не прав, а не заглядывать ему в рот. Потому что я готова пойти на всё ради того, чтобы он остался жив. И потому что даже перед лицом Сама-Знаешь-Кого я буду стоять с ним плечом к плечу, а не прятаться за его спиной. И если я подстилка, то я буду такой подстилкой, которая сможет стать опорой. И этой опорой должна была быть и ты, как друг. А ты лишь пытаешься, судя по всему, стать его слабым местом. — О чём вы там шепчетесь? — в недовольном голосе Аллекто Грейнджер слышит угрозу. — Решаем, кто лучший студент Слизерина, — огрызается Гермиона, обернувшись к профессору. — Иди в больничное крыло, заслужила, — шипит Кэрроу. Гермиона не видит, как к Паркинсон подбегают Дафна и Блейз, который торопится за своей девушкой. Не видит, как Кэрроу загоняет обратно всех в класс. Руки кажутся чужими, палочка кажется чужой. Даже голос кажется чужим. Злость отпустила, оставляя после себя лишь ужас от того, что она сделала. Ведь, по сути, она пытала человека. Жар распространяется по шее, а дыхание сбивается. Гул в ушах, перерастающий в звон. Грейнджер делает шаг вперёд и понимает, что ноги её не держат. Только благодаря подхватившим её холодным рукам девушка не падает. — Тише, девочка, соберись. Гермиона молчит, прилагая все усилия к тому, чтобы идти ровно, не показать слабость, пока им с Ноттом вслед смотрит Кэрроу. Лишь за углом, когда они скрываются из виду, Теодор обнимает Гермиону за плечи, поддерживает, позволяя той полностью потерять контроль над телом. Крупная дрожь сотрясает её, паника вырывается тяжёлым дыханием сквозь приоткрытые губы. — Я… я не хотела… я не знаю, как так вышло. Простите, я пыталась только защищаться, чтобы не причинить ей боль, но… Нотт заставляет Гермиону сесть у окна. Взяв её за руки, он ловит её бегающий взгляд. — Возьми себя в руки, Грейнджер, — сжимая тонкие ладони, Теодор всматривается в шоколад, буквально заставляя Гермиону дышать вместе с ним. — В любом случае, иначе Кэрроу бы от вас не отстала. Но постарайся больше не повторять этого. Правда, облачённая в шутку. Гермиона кивает. — Скажи. Тебе… понравилось это? Осторожный вопрос, на который Грейнджер тут же качает головой, слишком сильно, будто испугавшись самого смысла, который он передаёт. — Хорошо, — выдыхает Нотт. Осмотрев девушку, он убирает с плеча волосы, осматривая длинную шею. — Да, к мадам Помфри тебе всё-таки надо. Идём. Кстати. Мы освободим Луну. Весь оставшийся день Гермиона проводит за пределами замка, скрывшись в садах Хогвартса. Там, где год назад они гуляли вместе с Алексией. Когда солнце ещё могло проглядывать сквозь сгущающиеся тучи, а она не использовала запретных заклинаний на других учениках. И не важно по какой причине. Лишь поздним вечером, изрядно продрогшая, она возвращается обратно и сразу идёт к Рону. — Заходил Теодор. Сказал, нам всем сегодня надо к директору после отбоя. Кивнув, Гермиона уходит на кухню, за ужином для них обоих, но в итоге возвращается лишь с подносом, заставленным едой для одного. Проведя несколько часов в полной тишине, Гермиона выводит Уизли из спальни в назначенное время. Она чуть улыбается, когда Блейз, молча остановив её, всматривается в глаза подруги, кидает мимолётный взгляд на шею, на которой не осталось и следа, и кивает, будто сам себе. Кабинет Снейпа, кажется, скоро станет единственным местом, которое Грейнджер будет посещать, судя по тому как часто они тут бывают. — Мне кажется, тут после Дамблдора ничего не изменилось, — шепчет Рон, склонившись к Гермионе, но тут же выпрямляется, когда в кабинет заходит Малфой. Гермиона тоже смотрит на своего парня. И вновь привычный взгляд, скользящий по ней. будто всё замечающий, но ничего не видящий. Привычные объятия, — Всё хорошо? Дежурный вопрос, на который Гермиона не отвечает. Не в первый раз, но она знает, что слизеринец либо не замечает её молчания, либо оно вполне годится за ответ. Оставаясь стоять на месте, она слушает друзей, директора. И ошарашенно поднимает взгляд только тогда, когда Блейз говорит, что останется. — Мы не можем оставить здесь всё. Я переживаю за близких нам людей. Взгляд Забини останавливается на Гермионе и та опускает свой, понимая, о чём говорит друг. Всем в школе действительно нужен кто-то, кто сможет защитить. И держать в курсе их самих. Пожалуй, Забини единственный, кому Гермиона могла бы довериться в подобном. Ему и Нотту. Больше никому, даже Рону. Огорчение, что Блейза не будет с ними, буквально физически ощущается ею. Но так будет правильно. Почти сразу, оказавшись в спальне, Гермиона уходит в душ, игнорируя присутствие Драко. Чтобы потом лечь спать, почти мгновенно провалившись в сон без сновидений, сжимая холодную ладонь в своей. На уроках Гермиона игнорирует взгляды, которые на неё бросают другие ученики. Лишь оштрафовывает несколько студентов, которых ловит за применением заклинаний вне урока. Не проводит и много времени с Роном. Игнорирует Паркинсон, которую встречает в коридоре после уроков. Но остаётся с Забини в гостиной Башни старост вечером, когда понимает, что Малфой и Нотт исчезли. — Я буду скучать, — тихо проговаривает она, разрывая тишину гостиной. Улыбнувшись кончиками губ, Забини приподнимает бровь. — А Малфой ревновать не будет? — Он не против, чтобы я скучала по друзьям, — улыбается Гермиона. — Я не поддержала Драко только потому, что такое дело могу доверить только тебе. — Я знаю. Но я не могу оставить тут Дафну. Да и, как ни крути, у меня есть шансы прикрыть студентов хотя бы вовремя выловив их в коридорах. До того, как они попадутся Кэрроу. Кивнув, Гермиона какое-то время молчит, всматриваясь в огонь. — Я хочу узнать, — произносит она, спустя какое-то время. Блейз отрывает от книги внимательный взгляд и смотрит на слизеринку. — Думаю, я займусь этим вопросом, когда мы вернёмся. Забини кивает, пожимая плечами. — Я мог бы помочь. Гермиона не знает, хочет ли делиться этими знаниями с кем-то. Просто потому, что не знает, как это может изменить то, что она с таким трудом возвела в своей жизни. О чём и говорит другу, получая в ответ снова лишь кивок. — Гермиона! Вздрогнув, Грейнджер подскакивает с дивана, как и Забини. — Рон, Мерлин, какого ты… Но грозное шипение Гермионы Уизли обрывает лишь показав нежно-голубой пергамент, скомканный в руке. — Они согласны! Флёр сказала, что ей понадобится пара дней. А после они ждут нас. Победная улыбка расцветает на губах Гермионы. Она смотрит на слизеринца рядом и усмехается, когда он, откинувшись на спинку дивана, выдыхает. — Отличная работа, Уизли, — бросает он, не оборачиваясь. — А теперь скройся, пока у нас не появились проблемы. Фыркнув что-то, Рон, сопровождаемый Гермионой, уходит в комнату. Однако не в силах долго оставаться в неведении, Грейнджер прощается с Роном и уходит в комнату Драко. Пытаясь убить время за книгами, она вздрагивает, когда дверь резко открывается, а в комнату влетает Малфой. Глаза расширяются, когда она замечает пятна крови на рубашке, но её внимание привлекают Нотт и Лавгуд. — Я так рада, что ты в порядке. Гермиона берёт девушку за руки, осматривая, сжимая в быстрых, но крепких объятиях. — Прости меня, Луна, — шепчет Грейнджер, но тут же отпускает подругу. — Гермиона, я мистера Олливандера оставил в твоём маггловском доме, другого места нет. — Надо ему еды принести. Тишина и покой комнаты слишком быстро прерываются суматохой, голосами и на какой-то миг это абсолютно выбивает Гермиону из колеи. Она кивает Нотту, но переводит обеспокоенный взгляд на Драко, полотенце в руках которого довольно быстро окрасилось в противный алый. Подхватив палочку с кровати, она бросается к Малфою, когда Теодор опускает того в кресло. Сердце колотится в груди, когда серые глаза закрываются. — Что с вами произошло? — выкрикивает она, приобнимая Драко за плечи и наклоняя вперёд, открывая разбитую над затылком голову. Слушая рассказ Нотта, Гермиона вспоминает все заклинания, которые только знает. Наблюдает, как кожа срастается, как стирается кровоподтёк и выдыхает, когда дыхание Драко, которое она чувствует на своей коже, становится ровным. — Тео, присмотри за ним, — бросает она и уходит в ванную, чтобы вернуться с влажным полотенцем. Стерев оставшуюся на коже кровь, она снова смотрит на друга. — Помоги, пожалуйста. Лишь когда Драко оказывается в кровати, Гермиона выдыхает и поворачивается к друзьям. — Всё в порядке? — интересуется Нотт, сжимая руку Лавгуд. — Ему надо поспать, — кивает Гермиона и улыбается с той нежности, которую замечает во взгляде друга, когда он смотрит на Луну. — Как и вам. — Я знаю, где мы можем остаться на ночь, — выдыхает Нотт. — Зайдите сперва на кухню. Накорми девушку. — Да, сэр, — закатывает глаза Теодор, заставляя Гермиону засмеяться. Она понимает, что им нужно время. И решает, что нет смысла их задерживать. Неужели всё налаживается? Сев рядом с кроватью, Гермиона смотрит на спящего Малфоя. И вроде бы она знает, что с ним всё в порядке. Но переживания не позволяют даже прилечь рядом. Она слишком волнуется, слишком хочет поторопить время, чтобы убедиться, что с ним действительно всё хорошо. Кажется, теперь следующий визит в Малфой-мэнор станет смертельным для кого-то из них. Надежда, что Волдеморт и ПСы останутся в неведении — единственное, что позволяет не кидаться строить планы обороны незамедлительно. И Гермиона сама не замечает, как засыпает, не отпуская руки Драко, которая кажется ещё холоднее, чем обычно. Лишь утром она оставляет завтрак у кровати, не рискуя разбудить Драко. Но понимает, что не может оставить его. Замирает статуей у письменного стола, вслушиваясь в тихое дыхание. И только когда в спальне появляются Нотт и Лавгуд, соглашается уйти. — Если тебя не будет на занятиях, они могут что-то заподозрить. Насколько я знаю, Снейпу удалось прикрыть отсутствие Драко на завтраке. Следующий урок с Кэрроу, но я уже сделал вид, что мне плохо и что мне нужно в Больничное крыло. А вот ты… — Хорошо, я поняла, — отмахивается Грейнджер. Перед уходом, она касается губами щеки Драко и ей кажется, она замечает едва уловимое движение его ресниц. Решив, что ей кажется, она отправляется на уроки. С трудом она дожидается их окончания, вновь игнорируя студентов, игнорируя материал. И только на Трансфигурации МакГонагалл удаётся привести девушку в чувства, заставив отрабатывать заклинание. После уроков Грейнджер сталкивается со Снейпом и одного холодного взгляда хватает, чтобы она поняла, что от неё нужно. Молча слизеринка следует за директором. В пустом кабинете тихо. Даже тиканье часов, кажется, замерло. Гермиона останавливается перед столом директора, но тот качает головой. — Подойдите сюда, мисс Грейнджер. Лицо Снейпа окрашено в лёгкий голубой от чаши, над которой он склонился. — Вы знаете что это? — спрашивает Снейп, когда она подходит достаточно близко. Гермиона молчит, зная, что Снейпу не нужен ответ. Он всё равно всё скажет сам. — Это Омут памяти. Вы помните, о чём я говорил Вам? — Вы много что говорили, профессор, — отзывается Грейнджер, отрываясь от голубоватой жидкости, кружащей в чаше. — Я буду ждать Ваших отчётов в виде воспоминаний. Это наиболее вероятный способ не скрыть правду и достаточно подробно поведать о Вашем прогрессе. Гермиона щурится, поднимая взгляд на директора. — А если я откажусь? — Я просто не отпущу Вас. Такая обычная уверенность в голосе Снейпа заставляет Гермиону изогнуть бровь, но поверить в его слова. — Да, я смогу. И сделаю это, — словно прочитав её мысли, кивает Северус. — Если личный отчёт невозможен, Вы отправляете мне воспоминание. Но я должен быть в курсе ваших перемещений, ваших действий. В конце концов, я должен знать, что говорить нашему Лорду. — Он не мой Лорд, — скорее на автомате отвечает Гермиона. Она слышит чьё-то хмыканье, но не замечает никого другого. Лишь внимательные взгляды прежних директоров, направленные на неё с картин, развешанных по кабинету. — Вы поняли меня. — Поняла, сэр, — чеканит Грейнджер. Она рассказывает директору об ответе брата Рона и уходит из кабинета, дождавшись кивка. Вечером они собираются в Выручай-комнате, принявшей вид, привычный им. Не обнаружив никого из учеников, Гермиона только качает головой, считая, что слухи о том, что кто-то из учеников нашёл здесь убежище — ложь. — Не забывай, что эта комната способна прятать. Откуда ты знаешь, что или кого она прячет от тебя сейчас? — резонно замечает Лавгуд. Гермиона кивает и осматривает друзей. Останавливается позади Драко, которого не видела весь день и кладёт руку на его плечо. Лишь на мгновение, после чего садится на подлокотник дивана, на котором сидят Малфой и Нотт с Лавгуд. — Флёр согласна нам помочь, — сообщает Рон, наблюдая за рукой Малфоя на бедре Гермионы. — Ей нужны несколько дней и мы можем отправляться к ним. — Это замечательно, но мы не можем просто так покинуть Хогвартс, — иронично подмечает Нотт, касаясь ноги Лавгуд своей ногой. — Нам надо сказать Снейпу день, когда нам необходимо покинуть школу, — предлагает Гермиона, касаясь руки Драко. — И тогда он сам скажет нам, возможно это или нет. — Что нас держит? Пожиратели? Профессора? — Малфой фыркает. — У нас задание Тёмного Лорда. Всё. И мне плевать на то, что будут шептать местные уродцы ученики. — А ты знаешь, что будешь говорить Лорду, когда он будет интересоваться зачем именно мы отправились во Францию и почему Забини не с нами? Или готов подставить директора? — изгибает бровь Гермиона. — Сомневаюсь. К тому же с нами Рон и Луна. Так давайте уйдём максимально безопасно. Пусть думает, что мы принесём ему силу, а не погибель. — Что ты предлагаешь? — Драко пытается говорить как можно мягче. Вспоминая слова Снейпа, сказанные ей, она пожимает плечами. Поднявшись с дивана, Гермиона отходит и садится в кресло напротив. Их с Малфоем глаза на одном уровне и именно этого добивалась девушка. — Я уже сказала. Выбираем сами удобный нам день. И лучше не один. Сообщаем об этом Снейпу. Если он согласен, всё прекрасно. Если нет, то мы сообщаем ему второй день. Единственный возможный. И тогда он соглашается в любом случае. — Манипуляции? Мне нравится, — хмыкает Нотт. — Только он не дурак и прекрасно поймёт всё. — А нам всё равно, — пожимает плечами девушка. — Нам главное убраться к чертям из этого адского места и, наконец, расколдовать камень. Малфой смотрит в карие глаза, молча обдумывая слова. — Хорошо, Гермиона, — поджав губы, он поворачивается в другую сторону. Ещё некоторое время они выбирают день, договариваются, решают. По комнатам они возвращаются задолго после отбоя. Гермиона молчит, когда Драко уходит, как и молчит, когда возвращается. Наблюдает, как Малфой уходит в душ, бросив рубашку на стул. «Ты грязнокровка, годишься только на то, чтобы тебя иногда брать, когда совсем одиночество сгрызает». Гермиона заходит в ванную бесшумно, позволяя звукам воды заглушить её шаги. Она скидывает одежду на холодный пол и ступает под струи слишком, как ей кажется, горячей воды. Игнорирует удивлённый взгляд Драко, когда касается его обнажённой груди, проводит пальцами по плечам. Она целует его, проводя языком по губам, углубляя поцелуй. Её тело покрывается мурашками и девушка не понимает, от прикосновений Малфоя или от горячих струй воды, стекающих по телу. Холодная стена, к которой Малфой прижимает её, контрастирует с горячим мужским телом. Но Грейнджер царапает его спину, кусает губу, чуть оттягивая. Сегодня командует она. Заставив Драко повернуться, она улыбается, понимая, что парень поддаётся ей. Но ей всё равно нравится. Она кусает кожу на шее, сглаживая ощущения поцелуями. Проводит пальцами по животу, опускаясь ниже, чувствуя, как действуют её ласки. Словно зная каждый дюйм её тела, Драко касается разгорячённой кожи, срывая стоны с приоткрытых губ. Гермиона ловит руки Драко, отстраняя их от своего тела, заглядывая в серые глаза, затуманенные желанием, наверняка, как и её собственные. Она оставляет тягучий поцелуй на его губах, ключицах. С удовлетворением отмечает, как напрягается его тело, когда её губы касаются кожи на животе, а сама Грейнджер опускается на колени. Тяжёлое дыхание, смешанное с рычанием буквально ласкают слух слизеринки. Она прикрывает глаза, когда длинные пальцы сжимают её волосы в кулаке, позволяет Драко взять верх, помочь ей. Когда он заставляет её подняться, оставляя яркий след от укуса на шее, там, где ещё день назад её кожа испытала на себе боевое заклинание, Грейнджер не сдерживает стон, чувствуя Драко внутри. Резкие толчки заставляют тепло и удовольствие разливаться по телу, полностью растворяясь в этих ощущениях. Непривычно дерзких, непривычно грубых. Вода не заглушает стонов и рычания. И буквально обжигает и без того разгорячённые тела. — Вот настолько рядом, — хрипло проговаривает Гермиона, стараясь выровнять сбившееся дыхание. Не только Драко необходимо, чтобы кто-то был рядом. Только сейчас Грейнджер признаётся себе, что Драко необходим ей, вероятно, даже больше, чем она ему. Но даже если он откажется от неё, она выживет. Спустя несколько дней Грейнджер уходит ранним утром, оставив мантию у кровати. Собрав непослушные волосы в высокий беспорядочный пучок, она заходит за Роном. — Трансгрессируем из Хогсмида. Рон лишь кивает и молча следует за подругой вплоть до самой деревушки. — Непривычно. Всё такое пустое. И ведь не просто из-за того, что сейчас рано. — Всё будет ещё хуже, если мы не уничтожим Тёмного Лорда, — пожав плечами отвечает Гермиона. На границе Хогсмида Рон сжимает руку Гермионы. Небольшой, но уютный домик, в стиле Уизли возвышается над ними. Гермиона улыбается, чувствуя что-то домашнее. Встреча с Биллом и Флёр не длится долго, но Грейнджер кажется, что она безумно скучала по этим людям. Радушная Флёр угощает домашним лимонным пирогом, пока рассказывает, что смогла договориться с директрисой Шармбатона. — Мы отгавимся на погтале, — картавит девушка, когда Грейнджер делает очередной глоток чая. — Думаю, мы придём уже на днях, — кивает слизеринка. — Нас будет пятеро. — Без пгоблем, — отмахивается Флёр. — Всё будет тайно, но в школе вам пгидётся объяснятся самим. Мадам Максим пожелала говорить с вашим главным. Гермиона усмехается, представляя, как обрадуется Малфой, узнав это. — Без проблем, — бросает она, на что получает в ответ улыбку француженки. Проводив Рона до комнаты, она уходит, поручив Рону всё рассказать другим, если они зайдут. А сама, приложив палочку к виску, осторожно отводит её в сторону, доставая воспоминание. Поместив его в прозрачную колбу, Грейнджер оставляет её в кабинете директора там, где было условлено ранее и вновь покидает Хогвартс, надеясь, что это её отсутствие останется незамеченным.
